Константин Залесский – Государство террора. СС в системе власти Третьего рейха (страница 10)

Хотя Рём и высшее руководство СА после «захвата власти» и получили высокие посты, власть и деньги, все равно они считали себя обиженными. Ведь еще больше получили партийные бонзы, которые теперь собирались управлять государством, а необходимость в штурмовиках уже отпала: они были противовесом коммунистам и социал-демократам, а теперь уже не у кого было отнимать улицы. Также, после того как Гитлер наложил временный запрет на прием новых членов в партию, чтобы она не переполнялась беспринципными карьеристами, прием в СА никто не ограничивал. Численность Штурмовых отрядов росла стремительно: если в начале 1933 г. в их рядах состояло около 600 тысяч человек, то через год эта цифра перевалила за три миллиона! Единства в столь большой организации быть не могло, и в СА оставалось много приверженцев «социалистических» идей Грегора Штрассера. Руководители же СА хотели получить в свои руки еще больше власти и оказывать влияние на государственную политику, им же предлагалось заниматься воспитанием подрастающего поколения, распространением листовок и газет и т. п. Все это категорически не устраивало Рёма, который объявил о необходимости «второй революции» – то есть теперь уже борьбы против правых и консерваторов (в ходе «первой» был нанесен сокрушительный удар по левым – коммунистам и социал-демократам). Выступая перед руководством СА, он заявил: «Первая победа на пути германской революции одержана… СА и СС, на которых возложена великая миссия продолжения германской революции, не допустят, чтобы ее предали, остановив на полпути… Если филистеры полагают, что национальная революция слишком затянулась… и в самом деле настало время кончать ее, превратив в национал-социалистическую… Мы должны продолжать борьбу с ними или без них, а если потребуется – и против них. Мы – неподкупные гаранты окончательной победы германской революции». Нужно ли говорить, что подобные идеи абсолютно не нравились консерваторам, окружавшим Пауля фон Гинденбурга, который все еще продолжал оставаться рейхспрезидентом, обладавшим по Конституции чрезвычайно обширными полномочиями! Их поддержка, как и капитанов германской тяжелой индустрии, также не приходивших в восторг от риторики и планов Рёма, были чрезвычайно важны для Гитлера. Заняв пост рейхсканцлера, он был менее всего заинтересован еще в одной революции: у него в руках была огромная власть, которую он с успехом использовал для стремительной нацификации Германии.

Но Рёму и этого было мало. Он, не обращая внимания на недовольство консерваторов и промышленников, рассорился еще и с генералами. В феврале 1934 г. он представил в правительство меморандум, в котором предложил создать «народную армию», в рамках которой должны были быть объединены рейхсвер, СА, СС и союзы бывших фронтовиков. Пояснять, кто должен играть в новой «народной армии» ведущую роль, не имеет смысла, поскольку достаточно лишь сравнить три миллиона штурмовиков и сто тысяч военнослужащих. Генералы возмутились – как можно сравнивать их, профессиональных военных, с уличными хулиганами! Они категорически не желали делить с кем-либо монополию на защиту страны и, как следствие, контроль за тяжелым вооружением. Однако лишь мнения промышленников и генералов для того, чтобы свалить Рёма, было недостаточно.

Против него должны были выступить достаточно влиятельные силы внутри самого нацистского движения. И эти силы не замедлили активизироваться. Прежде всего заволновался Герман Геринг – второй (или третий, если вторым считать Рёма) человек в НСДАП, председатель Рейхстага, имперский министр без портфеля, министр-президент и министр внутренних дел Пруссии. Уже получивший в 1933 г. звание генерала пехоты, Геринг и сам претендовал на высший военный пост в стране. К нему вскоре примкнул и Генрих Гиммлер. Впрочем, это решение далось ему не очень легко, хотя сама логика толкала его против Рёма – СС было необходимо избавиться от соперника, каким для них являлись в нацистском движении именно СА. Первоначально сам рейхсфюрер не очень хотел бороться с Рёмом, тем более что он помнил его по «годам борьбы». Однако энергичную деятельность развил глава СД Рейнгард Гейдрих, которому было жизненно необходимо получить от Геринга контроль над прусским гестапо, без чего власть над политической полицией рейха была не более чем простой иллюзией. Наконец, в апреле 1934 г. Гиммер дал свое согласие, и Гейдрих начал собирать компромат на Рёма и его ближайшее окружение: надо было убедить Гитлера, что Рём на самом деле опасный мятежник.

Первоначально Гитлер не был готов к применению силы против Рёма, он надеялся решить проблему мирно. А решать ее надо было быстро: конфликт партийной верхушки с СА показал бы Гинденбургу, что Гитлер не контролирует ситуацию даже в рядах собственного движения. Последствия этого могли стать катастрофой для нацистов. 4 июня Гитлер вызвал к себе Рёма и беседовал с ним за закрытыми дверьми почти пять часов. 8 июня газета Völkischer Beobachter сообщила, что с 1 июля все СА в полном составе уходят в отпуск сроком на один месяц, а сам Рём отправляется лечить ревматизм на курорт Бад-Висзее, который располагался под Мюнхеном на берегу озера Тегернзее. Впрочем, Рём все же решил испортить Гитлеру настроение и успокоить своих сторонников, заявив: «Если враги СА надеются, что после отпуска штурмовики не вернутся в строй или вернутся лишь частично, то мы позволим им немного помечтать… СА были и остаются уделом Германии».

В результате беспрецедентного давления Гитлера удалось убедить в невозможном – Штурмовые отряды готовят путч. Конечно, Гитлер был морально готов к подобному: на него давили и окружение Гинденбурга, и промышленники, и рейхсвер, но без Геринга и Гиммлера «Ночи длинных ножей» могло и не быть. Первый обеспечивал политическое прикрытие и обоснование акции, а второй должен был предоставить своих людей для подавления «мятежа»: полицию использовать было нельзя, а рейхсвер категорически не желал марать руки разборками со штурмовиками.

Решение было принято 21 июня 1934 г. В этот день Гитлер отправился навестить рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга, отдыхавшего в своем восточно-прусском поместье Нойдек. На лестнице его встретил военный министр генерал Вернер фон Бломберг, который от имени Гинденбурга потребовал от Гитлера «ликвидировать нынешнюю напряженную обстановку», в противном случае будет объявлено военное положение, и власть перейдет в руки рейхсвера. Гиммлер и Геринг, использовав записи перехваченных телефонных разговоров и сфабрикованные документы, представили Гитлеру «доказательства», что СА готовят мятеж. Гитлер решил пожертвовать своим старым товарищем и принял окончательное решение об устранении Рёма.

На следующий день рейхсфюрер СС проинформировал руководителей оберабшнитов о том, что СА готовит путч, и приказал привести подчиненные им части СС в состояние боевой готовности. 25 июня в состояние боевой готовности были приведены части рейхсвера.

«Путч Рёма»[39]

28 июня Эрнст Рём был демонстративно исключен из Лиги германских офицеров; в тот же день Гитлер вместе с Герингом отправился в Эссен на свадьбу местного гаулейтера Йозефа Тербовена. Теперь в игру должен был вступить Гиммлер. Свадебные торжества были уже в полном разгаре, когда Гиммлер позвонил из Берлина Тербовену и попросил к телефону фюрера. Рейхсфюрер СС сообщил, что в Берлине замечена подозрительная активность СА. Гитлер немедленно покинул свадьбу и, добравшись до отеля Kaiserhof («Двор кайзера»), где он остановился, распорядился вызвать к себе Геринга, руководителя СА Ганновера Виктора Люце, который был явным противником Рёма, и других. В 15:00 он по радио приказал Зеппу Дитриху и его бойцам из «Лейбштандарта СС Адольф Гитлер» выдвигаться на позиции, около полуночи Дитрих получил приказ: перебросить две роты «Лейбштандарта» в спешном порядке на полустанок Кауферинг. Во второй половине дня в «Кайзерхоф» прибыл из Берлина доверенное лицо Геринга – статс-секретарь Пауль Кёрнер, доставивший письменный доклад Гиммлера о том, что СА готово поднять мятеж.

Получив чрезвычайные полномочия, Геринг и Кёрнер немедленно убыли обратно в Берлин, чтобы подготовить там расправу над СА, а Гитлер связался по телефону с Рёмом и приказал ему собрать руководство СА в Бад-Висзее – местом встречи был выбран пансионат вдовы Ханзельбауер (Kurheim Hanselbauer)[40], где, собственно, остановился Рём, – на срочное совещание, начало которого было назначено на 11:00 30 июня. К этому времени туда должен был прибыть сам Гитлер. Предлогом было сообщение, что штурмовики в Рейнской области проявили неуважение к иностранному дипломату.

29 июня в главной нацисткой газете Völkischer Beobachter вышла статья фон Бломберга, где говорилось, что «армия… на стороне Адольфа Гитлера». Гитлер совершил поездку по трудовым лагерям Вестфалии, а во второй половине дня прибыл в Бад-Годесберг[41], где остановился в Рюнгсдорфе, в гостинице Rheinhotel Dreesen («Рейнский отель Дреезен»)[42]. Вечером в Бад-Годесберг прибыл Йозеф Геббельс, сообщивший, что глава берлинских штурмовиков Карл Эрнст привел в боевую готовность берлинские СА, что было откровенной ложью, поскольку Эрнст как раз собирался отправился со своей невестой в отпуск на Мадейру. Пришло также сообщение от Гиммлера, в котором указывалось, что берлинские СА будут подняты по тревоге 30 июня в 16:00 и в 17:00 захватят правительственные знания.