Константин Воскресенский – Литературоведческий анализ стихотворений (страница 2)

2. Травит мне душу горечь и хмель

Травит мне душу горечь и хмель: Как мне не думать всё время о ней? Боль, что тревожит так, – полностью снять, Нрав её дерзкий понять и принять? Как в эту бездну не рухнуть опять, Как, вдруг упавши, подняться и встать? Как отрешиться, навеки забыть, Как научиться её не любить? Как за обман её глупый простить, Тот, что спокойно мешает мне жить? Выяснить как мне законы игры, Выйти на волю из темной норы? Как разделить на “чужие”, “свои”? Дайте ответ на вопросы мои!

Анафора «Как» начинает первую строфу и завершает стихотворение. Третья, четвёртая и пятая строфы связаны ею очень крепко.

Стихотворение написано строгим четырёхстопным дактилем, без отклонений и каких-либо вольностей, аллитерировано на "тр-в" – "в-д-р" – "т-р-в" – "т-л-б" – "б-л-т» – "в-т-р" – "д(т) – в-р". Рифма полнозвучная, чёткая, мужская. Исключение только в первой строфе, где она приблизительна и тем как бы подчёркивает взволнованность лирического героя: «хмель» – «ней».

Сюжет стихотворения исчерпывается смятением чувств по поводу кажущегося либо истинного обмана возлюбленной. «Бездна», «тёмная нора» – называет он это горькое и хмельное состояние. Противоречивые намерения от желания навсегда забыть её, до решения «простить глупый обман» разделяет всего один стих (строка). Картина представляется читателем знакомой, искренней и достоверной.

Эпитеты в этом стихотворении содержатся в небольшом количестве, точнее это прилагательные, которые имеют ограниченное художественного значение: помогают организовать стих и не мешают выражению общей мысли.

Особенность данного стихотворения заключается в том, что лирический герой впервые от интимного диалога с возлюбленной или неназванным собеседником переходит к обращению вовне:

Дайте ответ на вопросы мои!

– стих, напрямую обращённый к читателю. Пусть это обращение носит тот же интонационно интимный характер и, по сути, есть разговор с самим собой, но оно уже приобретает оттенок публичности.

3. Молитва

Я так устал… Так безнадёжно болен… Иду на ощупь, словно в полутьме; Стократ судьбой прострелен и просолен; Одежда в клочьях, дыры на душе… От глупых огради меня, Спаситель, Пороков, грязных мыслей под луной. В обитель пригласи свою, Учитель, Водой святой очисти и умой. Благослови на дальнюю дорогу, На счастье, на удачу, на любовь, На мир и возвращение к истоку — Родиться захотелось чтобы вновь…

Аллитерация «с-т-л» – «с-л-т» – «с-т-р» – «с-т-р» – «с-т-л» – «с-л-т» – «с-т-л» – «д» – «с-т» – «ст» – «с-л» – «д» – «д» – «с» – «с» – «т» – «д» – «л» – «р» – «с-т» – «р» – «д-т-с» – «т-л-с» – «т» пронизывает стихотворение насквозь. Здоровый поэтический инстинкт заставляет автора инвертировать последний стих и вместо возможного «Чтобы родиться захотелось вновь…», имеющего подхват «…ся за…», он пишет: «Родиться захотелось чтобы вновь…», добавляя звуковой подхват «…бы в…». Это говорит о внутренней чуткости к звуковой форме стиха и радует.

Интонационное ударение на «так» в зачине стихотворение поддержано аллитерацией «г» – «д» в средней, второй строфе и откликается, как «…ток» в значимом слове «исток» финального стиха. Нет необходимости защищать смысловое содержание стихотворения, так как его центральная строфа частично представляет собой авторскую вариацию мудрой сентенции:

«Если Господь хочет наказать кого-то, то он лишает его разума».

Другие мысли и чувства, выраженные в этой молитве, не менее значимы для воссоздания спокойствия в ситуации покаяния и острой жажды духовного возрождения.

4. Я хрупкой гладью небо отражаю

Я хрупкой гладью небо отражаю, Упавшее с великой высоты. Собою всё живое наполняю, Моря и океаны всей Земли. Я вправе принимать любые формы, Свободна от навязанных границ. Земле не устанавливать законы. Огню моей дорогой не пройти. Я ветра крепче и грозы сильнее — Губительна высокая волна. Проста на вкус и оттого нежнее, Желанней злата жаждущим меня…

Аллитерация на «бо» – «во» – «ов» в зачине стихотворения, а затем всё более чёткая в середине и торжествующая на «во» в финальной строфе связывает звучание этого загадочного стихотворения в единое целое. Эпитеты «Хрупкой», «упавшее», «великой», «живое» сменяются чуть менее выразительными «любые», «свободна», «навязанных» во второй строфе, и вновь до предела заполняют последнюю строфу.

Торжество выразительности пёстрых и разнородных прилагательных оправдано задачей стихотворения намеренно запутать и развлечь слегка недоумевающего читателя. Реминисценция к спектаклю или известному радиоспектаклю «Принцесса Турандот» – вот что является подспудной сутью этой забавной вещи. Не буду расшифровывать её полностью, пусть это сделает сам читатель.

5. Жаждет ум познанья мира

Жаждет ум познанья мира, Ищет смысла бытия. Есть ли толк во мне и сила? Что есть Мир, и что есть Я? Что есть сущее на свете, И зачем хочу всё знать? И дано ли нам, как детям, Ребус сложный разгадать?

Прекрасное стихотворение философской направленности, полностью выполняющее задачу, стоящую перед лирикой мысли.

Лаконично и образно представлена одна из основных проблем человеческого разума: решение того, способен ли он адекватно познать действительность или нет.