Константин Волошин – Странная месть (страница 29)
Кучер в недоумении наблюдал за сеньорой и радовался, что может подождать её в тёплой карете. Она вернулась, окоченев и едва попадая зуб на зуб. Забилась в угол кареты и до гостиницы не проронила ни слова.
Ещё не поднявшись наверх, распорядилась срочно приготовить лохань с горячей водой. Смертельно хотелось нагреться и лечь в постель. Она с ужасом подумала о болезни.
Ложась в постель, Ильда бросила Ане:
– Ты тоже искупайся, пока есть вода. На дворе собачий холод. И завтра не смей мне мешать, если я не проснусь. Я должна заболеть.
Ана в страхе кивнула и тотчас полезла купаться, тихо наслаждаясь теплом воды и благоуханием мыла.
Ильда встала лишь ближе к полудню и походила по комнате, прислушиваясь к состоянию тела и головы. Ничего не обнаружила, что говорило бы о болезни. Это удивило её и немного успокоило. Она прошептала себе:
– Стало быть, так пожелала Великая Мать Акровери. Значит, нет смысла убегать от судьбы и лишь следует подготовиться.
Она позвала Ану:
– Приготовь мне лучшее платье. У меня сегодня важная встреча. Будешь сопровождать меня в карете. И подождёшь меня в ней, сколько понадобится.
– Как скажете, сеньора, – поклонилась Ана.
Она вынесла несколько платьев. Ильда тщательно выбрала одно. В молчании оделась с помощью Аны, надушилась и надела лучшие драгоценности. Мало, но очень красивые и дорогие.
В молчании уселась в карету, подождала дона Инасио и они поехала на приём, где и должно произойти объяснение.
– Ана, сиди и жди, – зачем-то бросила Ильда и с гордо поднятой головой направилась по лестнице внутрь.
Дон Инасио учтиво открыл перед нею дверь, пропуская вперёд. В приёмной народу было мало. Это немного успокоило Ильду. Дон Инасио, понимая её состояние, ненавязчиво успокаивал её, уговаривая, словно ребёнка.
– Вы можете рассчитывать на очень многое, донна, – говорил он ласково. – И вы мудро поступили, удалив супруга подальше. Кстати, куда он исчез?
– В Алжир! – очень серьёзно ответила она, но голову не повернула.
Дон Инасио усмехнулся мрачной шутке Ильды и вопросительно посмотрел на секретаря, обходившего посетителей.
– Сеньора, вам необходимо подождать. Зайдёте после трёх посетителей, – секретарь не изменился в лице, и понять его было невозможно. Своё дело он в совершенстве усвоил и порога дозволенного не переступал.
Ильда тоже показала характер. Лицо её закаменело, и по нему тоже ничего нельзя было понять.
Она не отвечала на попытки дона Инасио затеять никчёмный разговор, и тот наконец отстал, терпеливо ожидая вызова.
Когда её вызвали, она даже не вздрогнула и величественно прошествовала за дверь, прикрыв её аккуратно и тихо.
– Боже! Ильда! Наконец-то я дождался!
– Можно было бы и раньше меня впустить, – недовольно ответила она.
– Дорогая! Мне необходимо соблюсти приличия, и это как раз тот момент.
– Я так и поняла, но ждать всегда неприятно.
– Прошу меня извинить, дорогая! Я и так с трудом выдержал эти сорок минут. Но я готов выслушать твои претензии, дорогая Ильдита!
– Какие у меня могут быть претензии? Никаких. Лишь страх перед небольшой аферой останавливает меня.
– Я все тебе прощу! Говори без страха! Тем более, что я не верю, что у тебя могут быть такие уж серьёзные прегрешения. А мелкие у нас всегда находятся в избытке. Говори!
– Помнится, я намекала на свой брак с д’Арбаледо. Так вот, этот брак с ним был фиктивным, мы лишь выдавали себя за супругов. На самом деле таковыми мы не были.
– Господи! И ты столько времени скрывала это от меня! Это же так прекрасно, Ильдита!
– Я не понимаю, дон Бастиан!
– Ну при чем тут «дон», Ильда! Я уже изнемогаю от страстного желания слиться с тобой и никогда не расходиться. Никогда!
Он припал к её руке и долго не отнимал своих губ. Потом пристально смотрел в её глаза, излучавшие тепло и страсть, которую она не хотела скрыть. Мужчина это отлично понимал и распалялся быстро и агрессивно.
Он что-то хотел сказать, передумал и неожиданно впился в её губы своими. Она вздрогнула, но он подумал, что от страсти. Его тело прижалось к горячему дрожащему телу женщины, и он продолжал целовать её, при вялом сопротивлении Ильды.
Она оторвала его от себя, воскликнув гневно:
– Сеньор! Что вы себе позволяете? Я не го… – она не закончила, как он с новой силой принялся ловить её губы и после некоторого сопротивления целовал долго и страстно. Потом проговорил хрипло, но уверенно:
– Для меня высшим счастьем было бы сделать тебе официальное предложение руки и сердца. Что ты на это скажешь? Я всё положу к твоим ногам, если мы сегодня же сольёмся в единое целое! Быстрее говори «да»!
– Я повременю, сеньор, – ответила она, тяжело дыша и вздрагивая. – Ты меня приглашаешь к себе в дом?
– Как ты догадлива, любовь моя! Жду тебя в своей карете в семь вечера.
– Где будет ждать твоя карета? – её голос хрипел и дрожал.
От этого вопроса дон Бастиан даже покраснел от волнения, поняв, что лёд начал таять и готов был проломиться под ним, окунув в блаженство и восторг.
– Я пришлю Инасио, он скажет, – заикаясь, ответил он и бросился к ней на колени, обнимая ноги и целуя их. – Ты меня спасла от неминуемой гибели, Ильдита, моя принцесса! Ты – моё божество, любимая!
Она с трудом держала себя в руках, наблюдая его излияния и метущиеся в панике или восторге глаза. И понимала, что он не играет, не хочет казаться влюблённым. Он был им, и страсть переполняла его всего.
Временами она тоже заикалась, пытаясь совладать с собой. Он принимал это за её волнение и переживания любовных признаний.
– Дон Бастиан, прошу вас перестать, – наконец вымолвила она прерывающимся голосом взволнованной женщины. – Мне пора уходить. В приёмной ждут люди.
Дон Бастиан словно очнулся и стал извиняться.
– Боже! Я обо всем забыл, моя принцесса! Прости меня! Ты права. Я зашёл слишком далеко.
– Приведём себя в порядок и побыстрее.
Через три минуты она спокойно вышла из кабинета и в сопровождении дона Инасио вышла на улицу. Карета была на месте.
– Спасибо, дон Инасио, – проговорила она несколько холодновато, чем удивила главного судью. – Вы мне очень помогли, и я не забуду вашего шага. До скорого свидания, милый мой дон Инасио, – и она поцеловала его в щеку. Тот расплылся в восторженной улыбке.
Она в молчании доехала до гостиницы. В номере она неторопливо разделась, швырнула платье на кровать, одела тёплый халат, накинула плед на плечи, и села в кресло, поджав ноги. Лицо её было задумчивым и злым.
Ана со страхом наблюдала свою госпожу, не смела ничего спросить и удалилась в другую комнату, ожидая призыва.
Ильда так и не позвала служанку и не пожелала ужинать. Сама Ана тоже не осмелилась заказать ужин для себя и легла спать голодная и озабоченная.
Вечером следующего дня Ана влетела в комнату с трубочкой в руке. Лицо выражало не то радость, не то тревогу.
– Что стряслось? – грубо спросила Ильда.
– Какой-то сеньор просил передать вам у порога гостиницы вот это, – и протянула трубочку.
– Что это? – неприветливо спросила Ильда, беря протянутое.
– Не знаю, сеньора. Меня просили передать, – повторила она.
Ильда повертела трубочку и развязала ленточку и шнурок с печаткой. Внутри оказался лист бумаги с чёткими крупными буквами. Осмотрела печатку и узнала в ней Диего. Вскочила на ноги и принялась разбирать буквы и слова. Давалось это с трудом, но все же через пять минут ей удалось прочитать письмо Диего.
Её лицо сияло красками. То бледнело, то краснело и постоянно меняло выражение. Волнение не давало сосредоточиться, и она заставила себя успокоиться.
Посидела немного, взяла письмо и стала читать заново. Получилось лучше. Но некоторые слова пришлось додумывать. С чтением у неё ещё не все получалось. И все же смысл она понимала.
Писал он о месте своего жилища, которое находилось вблизи городских конюшен, что недалеко от церкви Святого Гавриила, а дальше нужно спросить донну Асунсьон. Что смертельно скучает, что письмо отправить сложно, но можно, и что он с нетерпением ждёт ответа и рассказа о её жизни и времени их свидания. Потом много нежных слов и мечтаний. Это последнее сильно её взволновало, и она ещё несколько раз перечитывала именно это место.
Отложила письмо и задумалась. Смертельно захотелось бросить всё и мчаться к нему, соединиться с ним и отмыться от липких, как ей казалось, рук дона Бастиана. Даже вскочила и хотела кликнуть Ану, но передумала, и, взяв себя в руки, отругала мысленно.
Но поделиться своими радостями и горестями очень захотелось. Ильда всё-таки кликнула Ану и приказала заказать шикарный ужин. Смеркалось, приближался вечер, и пора было зажигать свечи.
Пока Ана готовила ужин, Ильда ещё раз перечитала письмо и порадовалась, увидев в нем сильную любовь Диего и заботу о ней. Вот какими понятными и большими буквами написал ей. Зато мало, а хотелось намного больше. Запомнила место его квартирования и спрятала письмо за корсет.