Константин Волошин – Ост-Индский вояж (страница 7)

— Что так долго? — шипящим голосом спросил Данил.

— Пока собрал всё. Сразу ведь боязно. Темно везде. Вдруг кто заметит.

Казаки быстро одевали то, что было принесено и заметили, что и мужик одет по-зимнему. Сафрон спросил:

— А ты куда собрался? Или тоже бежать решил?

— Хотел бы с вами, да боюсь, что не возьмёте. Здесь оставаться нельзя. Дознаются, и мне не жить. Или так замордуют, что житья не будет. Возьмите!

— Оружия бы, хоть ножей, — проговорил Данил и посмотрел на мужика.

— Могу ножи достать. Другого оружия в доме нет. Разве что топоры.

— Давай всё и побыстрее. Надо сматываться, а то хватятся нас.

Когда мужик ушёл, Сафрон спросил товарищей:

— Где можно схорониться в посаде?

— Надо взять мужика. С ним будет легче это придумать. Мы тут ничего не знаем, — Данил многозначительно оглядел товарищей.

— Не выдаст? — засомневался Аким.

— Мы сами его заложим, коль он на такое пойдёт, — ответил Данил. — Не думаю, что ему это подойдёт.

Мужик появился через четверть часа. Раздал по длинному ножу и два топора. Казаки всё рассовали за кушаки и стали выбираться наружу. Собаки тут же подняли лай. Мужик огладил их, успокоил, и все прошли задами и огородами на соседнюю улицу. Снега было мало, идти можно было свободно. Под сопровождением собачьего лая вышли в переулок. Осмотрелись. Темнота была кромешная. Лишь белевший снег позволял что-то видеть.

— Сюда нельзя, — прошептал мужик и повёл казаков в другую сторону. Собаки лаяли на весь посад. — Щас речку перейдём, а дальше будет вольготнее.

Все молча следовали за мужиком. Разговаривать не хотелось. Хотелось лишь есть, и укрыться поглубже, и подольше не высовывать носов.

— Мужик, ты где собираешься укрыться? — спросил Данил, прерывая молчание.

— Вёрст пять за речкой имеется крохотное сельцо. Там живёт моя тётка. Там можно переждать несколько дней.

— Разве можно незаметно прожить несколько дней в маленькой деревне? — удивился Сафрон. — Там особенно трудно это устроить.

— Изба тётки стоит на отшибе и довольно далеко от остальных.

— Это не причина засветиться, — добавил Аким.

— Моя тётка старая и слывёт ведьмой в округе. Её все побаиваются, и не спешат приближаться без надобности к её избе.

— Она ведь и нас может как-то приворожить или околдовать, — испугался Аким и перекрестился.

— Ничего вам не будет, — заверил мужик. — Кстати, называйте меня Гераськой.

— Наконец-то познакомились по-настоящему, — буркнул Сафрон. — Тебе лет сколько уже?

— Через неделю после Рождества стукнет сорок два годка.

— Молодой ещё, — зачем-то молвил Сафрон. — Аким, а тебе сколько?

— Мне немного поболее будет. Сорок пять летом.

— Было или будет? — спросил Сафрон.

— Будет, Сафрон. Вы много моложе нас будете, казаки.

— Ещё надеемся до вашего возраста дожить, раз вырвались из того погреба. Видать, Господь ещё не собрался прибрать нас к себе, грешников.

Перешли речку. Редкие огоньки Москвы пропали, но Гераська уверенно шагал по появившейся тропе, и лёгкий мороз отступил от бывших пленников. В молчании они спешили побыстрее удалиться от речки, где чернели заросли кустарника и отдельные ракиты, свесив длинные космы тонких веток.

Вошли в лес. Тёмные деревья слегка шумели под порывами лёгкого ветра. С веток срывались маленькие хлопья снега, а в ушах чудились звуки, таинственные и страшноватые. Руки сами тянулись к топорам и ножам. Сафрон не выдержал молчания и спросил Гераську:

— Разве о твоей тётке никто не знает в городе, у купца?

— О тётке знает. Однако не знает о той деревеньке. Сейчас наш хозяин в бегах или у самозванца, и никто нас не потревожит. Там имеется хорошая схоронка, а кругом пустырь. Правда, лес шагах в сорока, но негустой.

— Жаль, у нас все деньги отобрали, ироды! — жалел Данилка и вздыхал сокрушённо. А Сафрон про себя даже усмехнулся злорадно. — Чего ухмыляешься? — даже приостановился Данил. — Чем заплатим старухе?

— Пусть это вас не тревожит, казаки, — подал голос Герасим. — Есть у меня задумка, как добыть немного денег. Но об этом потом.

— Не разбоем ли задумал заняться, Гераська? — спросил Сафрон.

Тот не ответил. Впереди завиднелся смутный просвет и вскоре они вышли на поляну, за которой можно было углядеть черные ели леса.

Глава 3

Казаки жили у бабки уже почти неделю. Лишь ночью осмеливались выйти в лес насобирать сучьев и сделать мелкую работу по хозяйству.

У бабки было две козы с козлом, казаки попивали молоко с черным тяжёлым хлебом с травой и отрубями. Больше ничего предложить она не могла, и мужчины подумывали, как пополнить свои потребности в еде.

А бабка была на самом деле интересная, Сафрон с трудом сдерживал себя в попытке расспросить её про ремесло, которым она слегка промышляла.

— Не вздумай расспрашивать, — предупредил Гераська. — Страсть, как не любит такого любопытства, — предупредил он и значительно поднял палец.

— Часто к ней наведываются за помощью? — спросил Аким.

— Не чаще раза в неделю. И то вечером. Днями она не принимает. Говорит, что вечером и ночами у неё озарение происходит. А днями она ничего не чувствует и не видит.

— Она может лечить разные недуги? — поинтересовался Данил.

— А как же. Многим помогает. И скотину лечит успешно.

— И колдует? — не унимался Данилка.

— Бывает, но не любит этого. И денег или чего другого за это не берёт.

— А может она предсказать мне, например, мою судьбу? Охота узнать, что меня ожидает в будущем.

— Не могу сказать. Редко берётся за такое, Данил.

— Ты поспрошай. Может, согласится. Правда, заплатить нечем, да ты сказывал, что она за такое и ничего не берет.

— Обещать не могу, казак. Боязно мне, вдруг осерчает тётка. А я её побаиваюсь. Ещё выгонит, а куда мне тогда деться?

— А куда ты собираешься податься?

— Хотелось бы с вами, да возможно ли такое?

— Что, казаком захотел сделаться? — удивился Сафрон.

— А что такого? Чем я хуже других. Хоть напоследок хотелось бы вольным стать и на себя поработать,

— Не так просто это, брат мой Гераська. Но возможно. Если с нами, то можно.

— Так подсобите, коль так. В долгу не останусь. Отработаю.

— Ладно. Потом поговорим. Ты как-то намекал на возможность добыть чего-то, — Аким вопросительно смотрел на мужика. — Что там у тебя?

— А… — Герасим помолчал, но всё же сказал загадочно: — Есть задумка, да одному мне не совладать. А вам боязно признаться.

— Говори уж, чего темнишь! — Сафрон ободряюще усмехнулся. — Мы все в твоей власти и от тебя в зависимости. Говори.

— Вёрстах в трёх имеется усадьба нашего хозяина.

— И что с того? — заинтересовался Данил.