Константин Волошин – Ост-Индский вояж (страница 39)

Данил согласился с доводами Сафрона, и они, не торопясь, пошли следом.

Вышли к лагуне. Прошёл час с момента захоронения, матросы устали. Сказывалось плохое питание, а последний день кроме кокосов у них, наверняка, ничего не было. Это было ясно из их разговоров, где главенствовала еда.

— Они отдохнут и отправятся в деревню, — молвил Сафрон. — Мы знаем этот путь. Я смогу засесть вблизи тропы, а ты будешь сзади. Так у нас появиться возможность застать их врасплох.

— Они собираются добыть рыбу, — кивнул Данил. — Я бы тоже не отказался пообедать рыбкой. Мы ведь не выходим в море за нею.

— Завтра обязательно выйдем. Лишь бы они не появились снова. В любом случае хорошо бы договориться о сигналах. На случай их появления.

— И что тогда? — не понял Данил.

— Когда они покажутся на берегу, один из нас подаст дымный сигнал. Тогда мы легко сможем на лодке выбраться в другое место, на другом конце острова. Там и сможем перекусить рыбой. Им не так скоро туда дойти будет.

— А прибой? Он может не позволить нам подойти в том месте, Сафрон.

— Будем надеяться на удачу. Что другое можно придумать?

— Ладно. Это потом. Пока нам надо подстрелить хоть одного.

Двое матросов зашли на мелководье и саблями пытались пронзить рыбу. У них ничего не получалось. Постоянно промахивались, не понимая, почему так. Лишь одну рыбу поймали и были довольны. Стали разжигать костёр и один матрос пошёл в лес подсобрать дров.

Казаки переглянулись понимающе и быстро поползли в том направлении. Им удалось выползти в место, где матрос собирал сухой хворост. Это оказалось делом не из лёгких, он долго искал сучья и листья посуше. Дожди шли часто, всё вокруг ещё дышало сыростью. И сейчас издали уже слышались приближающиеся раскаты грома. Очередная гроза через час может разразиться ливнем.

Казаки знаками показали, что кому делать. Сафрон прополз ближе к лагуне, а Данил готов был напасть в чаще. Это не казалось ему трудным делом. С охапкой сучьев матрос был лёгкой добычей. Даже крикни он, матросы не успели бы прийти ему на помощь.

Матрос успел заметить Данила, но у того пистолет был уже направлен, а голосом Данил предупредил:

— Не кричи, парень. Убью! Бросай пистолет и кинжал. И кошель с монетами тебе больше здесь не пригодится. Ну! — в грудь матроса смотрел зловещий кружок пистолетного ствола.

— Убьёшь? — спросил матрос хриплым от волнения голосом.

— Зачем? — соврал Данил, хотя весь его вид не оставлял матросу никакого шанса на спасение.

Неожиданно матрос заорал благим матом и бросился наутёк. Данил вскинул пистолет, но выстрела не получилось. Порох отсырел и не воспламенился. Данил выматерился, но преследовать было уже поздно. А впереди раздался вопль и тут же затих, словно оборвался. И крик Сафрона:

— Данил, где ты?

Тот ответил и подождал, пока появится друг. А у лагуны уже вопили матросы, бросившиеся, правда, не очень прытко, в заросли прибрежного леса, откуда доносился вопль их товарища.

— Ты его достал? — спросил Данил, торопясь подальше и быстрее покинуть это опасное место.

— Успел, — коротко бросил Сафрон и показал пистолет и кинжал. — Кошель не стал искать. Ко мне уже бежали матросы.

— Они приближаются! Бежим! Слышишь их крики?!

Казаки пустились наутёк, выбирая просветы в зарослях. Вдогонку грохнул выстрел, потом ещё, и всё относительно затихло. Только шумели ветки, раздвигаемые и хлещущие по ним.

— Передохнеммалость, — молвил Данил, останавливаясь. — Что-то тяжело мне.

— Ты же моложе меня, Данилка! Что с тобой?

— Чёрт его знает! Но я запыхался, и сердце колотится, как телячий хвост!

Прислушались. Далёкие крики ещё доносились до их слуха, но по всему было, что преследование прекратилось. Они посидели, напряжённо вслушиваясь в лес.

— Ладно, Сафрон, — Данил поднялся на ноги, — Пошли помаленьку. Если что, ты сам беги, а я попридержу их.

— Они не станут нас преследовать, Данил. Уже поняли, что это опасно для них самих. Терять людей им не с руки.

Казаки неторопливо продирались к побережью. Домой вернулись поздно и в ответ получили вопросительные и тревожные взгляды.

— Да вот Данилка что-то слабеть начал, — ответил Сафрон. — Может, заболел?

— Пустое, Сафрон. Уже отдышался и завтра мы отменно пообедаем рыбкой.

Сафрон рассказал про их приключение.

— Они нас не оставят, — рек Аким. — Ждите новое нашествие.

— Не обязательно, — ответил Сафрон. — Им стало понятно, что с нами шутки плохи и просто так, сломя голову, они не полезут. Значит, можно завтра спокойно выйти в море и наловить побольше рыбы. А пока можно и вяленой поужинать

Пока казаки дрались с матросами, Герасим сумел выкопать неглубокую ямку фута два глубиной. Там уже скопилось отстоявшейся воды. Её хватило, чтобы казаки напились вволю, чего давно им не приходилось.

— Немного солоноватая, но вполне пригодная, — заметил Аким. — Пусть набирается. Хоть жажду утолим, а то постоянно охота пить. А дождевая уже осточертела. Можно завтра и в лодку взять немного.

Глава 12

Матросы появились лишь неделю спустя. Об этом сообщил Герасим, услышав далёкие голоса на берегу.

— Сколько их? — спросил Данил встревоженно.

— Я не остался их проследить, казаки. Боялся, что не смогу от них убежать.

— Всё равно, больше десяти человек они не смогли бы прислать. — Сафрон взял мушкет и пистолет и обернулся: — Пойду гляну. Сидите тихо и будьте готовы встретить непрошеных гостей. Лодку хорошо спрятали?

Молчание было ему ответом, и он усомнился в этом.

Матросы уже стали проникать в лес, когда Сафрон вышел ближе к берегу. Шли они двумя цепочками, немного в стороне, и Сафрон легко мог определить их силы. Матросов оказалось одиннадцать человек, все хорошо вооружены и намеренья их выглядели вполне явно. Сафрон подумал, что пришёл им конец и заспешил к товарищам с предупреждением и советом. После недолгих переговоров, согласились на том, что здесь оставаться при таком преимуществе противника глупо.

— Ну перестреляем мы половину. Но и сами погибнем, — заявил Аким. — Я и Данил уже вполне оправились и сможем уйти от них. Будем уходить, и огрызаться выстрелами. Может, удастся кого подстрелить.

— Хорошо, казаки. Забираем оружие, еду — и в путь. Здесь ничего не оставим. — Сафрон оглядел тесное серое помещение и шагнул за порог. — Стараемся продвигаться потише. К берегу не выходить, там нас могут прижать к морю.

Они пробродили так весь день, так и не встретившись с матросами. Лишь однажды услышали выстрел, а потом, час спустя, далёкий крик. Но, может, это им показалось.

— Ночь надвигается, казаки, — молвил Данил, всё же трудно перенёсший этот день. — Надо устроиться на ночлег. Поедим сушёной рыбы и бананов. С водой плохо. Хоть насобирать кокосов.

Герасим до темноты успел собрать большую пригоршню личинок, их с отвращением, но поели, заев рыбой. Несколько пучков травы и побегов бамбука дополнили ужин беглецов.

— Как бы не проспать нам наши жизни, казаки, — молвил значительно Сафрон.

— Будем сторожить, — отозвался Аким. — Мы с Данилой последние будем, а то с непривычки я сильно устал и не смогу выдержать даже час.

Сафрон молча кивнул. Спросил с интересом:

— А чем поужинали матросы? Вот бы узнать!

— Уверен, что хуже нашего, Сафронушка, — ответил Герасим. — Разве они станут есть личинки да травку? А это тоже еда и вполне приличная для прибавки сил. А они нам ой как пригодятся!

Сафрон сторожил первым, и, чтобы не заснуть, стал пробираться в разных направлениях шагов на сто от лагеря. Всё было тихо, и лишь далёкий гул прибоя нарушал тишину тропической ночи. С неба моросил дождик, было сыро и даже немного зябко. Его смена давно прошла, но Сафрон всё ещё вслушивался в шуршание дождя, берег силы товарищей, полагая, что завтра они могут сильно пригодиться им.

Неожиданно он услышал далёкий выстрел и насторожился. Он почти точно определил его направление и ещё прислушался. Но тишина стояла обычная. С некоторым сомнением он встал и осторожно, продолжая сомневаться, пошёл в направлении выстрела. Всё думал, что за выстрел и пришёл к выводу, что пистолетный. И это больше всего смущало его.

Вышел на полянку, посмотрел на чёрное небо, но звёзд не увидел. Дождик монотонно шуршал в листве, по раскисшей земле идти стало трудно. Однако любопытство тянуло его в ту сторону, откуда прозвучал выстрел. Показалось, что это шагах с трёхстах, учитывая дождь.

Сафрон шёл медленно, стараясь поменьше производить шума. Вдруг среди ветвей заметил слабый блеск огня. Остановился в нерешительности, сжимая пистолет под полой ободранного кафтана. Прокрался ещё шагов на десять, раздвинул ветви и увидел полянку. В центре её чадил костёр под примитивным навесом, а рядом виднелась фигура склонённого матроса, опиравшегося на стоящий мушкет. В него наверняка просочилась вода.

До лагеря матросов не больше двадцати шагов. Все спали под навесом, беспокойно ворочались и бормотали под каплями просачивающейся воды.

Прошло с четверть часа, как кто-то приподнялся, огляделся и спросил:

— Больше не находится дурака, что стрелял с перепугу?

— Ничего не слышно, Чарли. Кто в такую ночь тебя побеспокоит? Спи, до смены ещё часа полтора. Да и не твоя она.

— Хорошо бы в их хижине остаться на ночь. Там всё сделано добротно и дождь на голову бы не капал.

— Не нам решать, Чарли, — вздохнул страж и опять оперся на мушкет, поправил сучья в костре, подбросил новых, и всё затихло.