Константин Волошин – Ост-Индский вояж (страница 19)

Сафрон тоже попивал вино, которого оказалось не так много. Дал малость и Гераське, но у того голова кружилась так, что он едва смог сделать два глотка.

Гребли по очереди — слуга купца и Аким, единственные, кто не получил ни царапины. Остальные уже мучились болями и терпели.

Тимурджи со слугой и едва говорившим господином тихо беседовали, Сафрон со скрытым любопытством посматривал на них и гадал, что теперь может случиться, куда они направятся из этого пекла.

День незаметно превратился в вечер, лодку направили к крохотному селению рыбаков, видневшемуся на правом берегу. Их приняли, увидев золотую монету, а Сафрон уже давно заметил, что с сундучком, весьма тяжёлым, слуга Мурад не расстаётся. И на поясе у купца висел увесистый кожаный мешочек, где позвякивали монеты, отнюдь не медные.

Ночь прошла тревожная, неспокойная. Раненые постоянно чего-то требовали, особенно господин, который почти всё время постанывал и не мог заснуть. К утру все выглядели уставшими и осунувшимися. Лишь обильная еда помогла немного привести себя в относительный порядок.

Долго совещались купец с господином, а Сафрон порывался задать вопрос, постоянно вертевшийся у него в голове: Куда их теперь бросят и что с ними всеми будет. Вопроса он не задал, но Тимурджи посмотрел на Сафрона внимательным взглядом, помолчал выжидательно и приказал:

— Вам придётся сопровождать этого господина, — кивнул в сторону раненого, который откинулся на подушку и закрыл глаза. — Это далеко, но и плата будет хорошей. А там, как Аллах захочет. Может, и повезёт вам, и вы добудете себе многое, чего добиваются остальные белые люди.

Это прозвучало загадочно, но Сафрон всё же спросил:

— Мы ещё не получили обещанного, эфенди. — Он не стал ничего добавлять, ожидая, что этого и так достаточно. Тимурджи вздохнул и согласно кивнул.

— Ты прав, казак. Но я уже тогда собирался всё тебе выплатить, да проклятые разбойники помешали мне это сделать. Я готов сейчас исправить это.

Купец отвернулся, открыл сундучок и порылся в нем. Сафрон слышал, как там позвякивали монеты. Купец повернулся и протянул мешочек, заметив:

— Здесь больше обещанного. Вы хорошо поработали и достойны награды. Возьми и пользуйся. Если доставите господина на место, получите больше.

— Это далеко, эфенди?

— Очень далеко, казак Сафр. Но может случиться, что и не очень. Это в том случае, если встретите судно под английским флагом. Тогда ваше путешествие закончится быстрее.

— А если не встретим? — дотошно пытал Сафрон.

— Тогда до Сурата[2]. Это город, куда направляется господин. Там его контора и ваше благополучие, — добавил купец многозначительно.

— Сколько же времени туда добираться, эфенди?

— Трудно сказать, казак. Я там никогда, не бывал, но думаю, что далеко. И за месяц вы туда не сможете дойти даже на хорошем судне. Но у вас может быть остановка на острове Ормуз[3]. Это тоже далеко, но не так, как Сурат. Вам может повезти, и на этом острове окажется судно компании, куда направляется этот господин.

— Я могу посоветоваться с товарищами? Один я не могу решить такое важное дело. Простите, эфенди, — и Сафрон поклонился. Купец согласно кивнул.

— О чем вы так долго гутарили? — спросил Аким, мало что понимавший.

— Об очень важном деле, Акимушка. Нам предложили за большие деньги доставить этого господина до какого-то города Сурата. Никто, кроме него, — кивнул на лежащего господина, — не знает, где это и как далеко.

— Ого! Это ведь очень опасно. Мы не сможем такое исполнить, Сафронушка. Мы тут ничего не знаем и нас легко прикончить вместе с этим господином.

— И я так думаю. Но обещают хорошие деньги.

— А тот господин, кто он?

— Наверное, англиец. Был в плену у турок, а этот, — кивнул в сторону купца, — за деньги взялся помочь этому господину. Вот и нам обещают.

— Я бы не брался. Слишком опасно для людей, мало что смыслящих в тутошней жизни, Сафрон. Поговори с остальными.

Один Данилка не высказал отрицания, Гераська так испугался, что наотрез отказался даже слушать Сафрона, заметив:

— Да я лучше сразу головой в омут, чем буду что-то делать в этом пекле! Да и как мы сможем это исполнить, когда ничего не знаем? Со всеми куда ни шло, а так, одним… Не, я отказываюсь, Сафрон.

— С кем-либо из местных ещё можно было бы подумать, — отозвался Данил. — Гераська прав. Как мы это устроим, когда сами чужаки в этих землях? А к чужакам тут отношение лёгкое. Ножиком по горлу — и все дела!

— Ладно, — ответил Сафрон. — Так и доложу хозяину. Пусть ищет других.

Тимурджи внимательно выслушал Сафрона, помолчал немного, думая.

— У вас нет выбора, казаки. Сами вы отсюда не выберетесь. А придя в Сурат, вы легко на корабле компании вернётесь домой. Тогда у вас будет много возможностей и дорог. А относительно местного провожатого я подумаю. Это я могу принять. Резонно. И подумайте о моих словах, казак Сафр. Я не хочу вам зла. Вы достойно себя показали и мы договоримся.

Сафрон много раз возвращался к этому разговору в мыслях, переговаривал с друзьями и никак не мог решиться ни на что. Понимал, что купец прав, говоря, что выйти из этих мест самим будет трудно, если вообще удастся.

— Но и мы можем достать желающего заработать на нас проводником, — говорил Аким. — Какая разница!

— Мы не смогли бы заплатить столько, как купец, — возражал Сафрон. — А за малые деньги мало кто согласится на такую опасную работу. К тому же предателей тут хоть отбавляй.

— Такое легко случится и с проводником купца, — заметил Данил.

— Не скажи, — Сафрон задумался на минутку. — Тут немного не то. У него в этих местах могут быть не то, что знакомые, но купцы со связями, и они легко могут найти надёжного человека и даже не одного.

— Которые и перережут нам глотки за монеты, что у нас имеются, — и Аким зло выругался. Вид его говорил о сильном страхе за жизнь.

— А что, казаки! — Данил встрепенулся. — Возвращаясь, мы потратим все денежки, и в лучшем случае вернёмся с пустыми карманами. А так нам обещают большие деньги и возможность на судне вернуться домой. Знаете, я склоняюсь принять предложение купца. В его предложении имеется выгода и большая надёжа.

Казаки трудно задумались. А через день с доводами Данила согласился и Гераська, а Аким стал сильно сомневаться, колебаться, но тут уж ему деваться было некуда. Он вздохнул и проговорил обречённо:

— Чует моё сердце, до добра всё это нас не доведёт. Пропадём мы тут с потрохами! Но и одному мне несдобровать. Я с вами, други мои!

— Так я могу купцу наше согласие сказать? — Сафрон вопросительно уставился на друзей.

— Ладно, Сафрон! Говори. Только выторгуй проводника, а лучше двух. Так надёжнее будет, — Аким обречённо махнул рукой. — Только не забудь обговорить плату. Я должен знать, за что рискую.

Сафрон усмехнулся, кивнул и пошёл к купцу.

Прошло недели две, когда господин, которого звали Джон Мортон, уже достаточно поправился и уже ходил. Данил тоже избавился от раны в бедре, которая всё же напоминала о себе лёгкой хромотой. Купец со слугой простился со всеми, выплатил дополнительные монеты, и казаки остались одни с господином. Но с ними были два индуса с черными глазами и длинными волосами. Страшные и молчаливые, они всё выполняли беспрекословно, что давало повод думать о них с подозрением.

— Ух и не нравятся мне эти черные индусы! — каждый раз напоминал Аким. — Просто страх берет, глядя на них.

— С непривычки, — успокаивал Сафрон, хотя и сам посматривал на них с предубеждением.

Джон Мортон много говорил с казаками, пытаясь приобщить их к английскому языку. Получалось плохо, особенно у Гераськи, а Сафрон довольно успешно овладевал премудростью, а Мортон даже улыбался, слушая исковерканные слова.

Он владел турецким, но не сильно, и в основном общался с казаками на нём.

С индусами все говорили жестами и отдельными словами, запоминая их. Сафрон понял из рассказа купца, что они моряки и легко смогут доставить всех на остров Ормуз. Дальше разговор не достигал, но и этого было много для начала.

— Этот англиец не расстаётся с сундучком, — заметил Аким, кивая на Джона.

— Чего ты хотел? — Сафрон сделал удивлённую харю. — Без денег что можно сделать, а там наверняка не одна сотня монет.

— А сколько у нас имеется? — спросил Гераська с интересом.

Об этом Сафрон говорить не хотел, но товарищи пристали и ответил:

— Золотых двадцать монет и серебром около сотни. Не так много, если рассчитывать на длительное путешествие. Правда, купец обещал, что все расходы в пути будет оплачивать господин. Знаете, как его надо будет называть?

Казаки вопросительно глядели на Сафрона.

— Сэр! Это вроде такого же слова, как господин. Как эфенди у турок.

Казаки про себя несколько раз произнесли это слово, запоминая.

— Как мы будем двигаться? — спросил Аким. — Судно нам не купить, а полагаться на чужое боязно. Что говорит этот… сэр?

— Я понял, что мы должны дождаться судна, и за плату дойти до того острова, Ормуз, кажется.

— Долго нам следует ждать? — спросил Гераська.

— Один Аллах это может знать, — усмехнулся Сафрон. — А наши индусы тоже исламисты, но какие-то не такие, как здешние. Намаз исполняют не так тщательно по времени и вообще…

Прождали несколько дней, прежде чем появилась возможность устроиться на небольшом судне, идущем в сторону Ормуза. Купец согласился взять неверных за большую плату, но всё время с ненавистью в глазах поглядывал на них. Те расположились на палубе в тени паруса и страдали от жары, ловя малейшее дуновение морского ветерка.