Константин Волошин – Месть старухи (страница 8)

— Они прошли мимо! — помощник горестно крестился, шепча молитвы.

— Да нет же! Глядите! Реи уже обрасопили! — орал благим матом матрос, радостно указывая пальцем на проходящее судно.

— Верно, ребята! Они ложатся в дрейф! Навались, матросики! Нас всё же заметили! Возблагодарим Господа нашего Иисуса Христа и Николая угодника, нашего покровителя!

Матросы орали, приплясывали, часто менялись с гребцами. Шлюпка довольно быстро приближалась к судну. Оно же ещё некоторое время шло по ветру и с наступлением сумерек могло пропасть в ночной темноте.

— Не волнуйтесь, ребята, — успокаивал матросов Фигейра. — Они обязательно будут сигналить нам фонарями. Погода достаточно тихая и мы их нагоним.

Фонари действительно зажглись. Матросы выбивались из сил, налегая на вёсла. Хуан сильно устал, но продолжал работать с одержимостью остальных.

— Эге-гей! В шлюпке! Кто такие?

— Они нас окликают! — капитан сложил ладони рупором и прокричал в ответ:

— Я капитан Тео Бойя! Моё судно затонуло в шторм! Со мной матросы!

— Подгребайте быстрее! Мы и так задержались из-за вас! Подходите поближе! Мы посветим вам у штормтрапа!

Матросы с радостными лицами обнимали спасателей. Все говорили и никто не хотел слушать.

Бойя приосанился, старался не хромать. Он жал руку капитану, помощникам и просил побыстрее определить их на ночлег.

Спасённых накормили, напоили. Остальное они должны были сами себе найти. Ночи ещё не так холодны и спать на палубе им не привыкать. Это лучше чем качаться в вонючем душном и тесном помещении под баком. Им раздали куски старой парусины, и это уже было богатством.

Бойя устроился с капитаном судна. Помощник и пилот поместились со своими коллегами, благо они никогда не оказывались в каютах все вместе.

Утром капитан вызвал Фигейру к себе в каюту. Там сидел Бойя и настороженно смотрел на вошедшего.

— Садитесь, сеньор Фигейра, — предложил капитан судна. — Вот ваш начальник предъявляет вам обвинение в бунте. Что вы можете на это возразить?

— Всё, сеньор капитан. Дон Тео Бойя был ранен и не мог руководить спасением людей. Помощник Дамаш с переломом ключицы. Остался я. Кто же должен стать во главе шлюпки, сеньор капитан?

— Дон Тео, вы не говорили о своём ранении.

— Какое ранение? Просто слегка ушиб ногу. Чепуха, чёрт возьми!

— Однако, дон Тео, вам матрос Хуан де Варес запретил двигаться три дня. Вы и сейчас хромаете и ваш синяк до сих пор не сошёл. Сеньор капитан, — повернулся Фигейра к командиру судна, — вы сами можете убедиться в правоте моих слов. Стоит только посмотреть его ногу.

— Ладно, ладно, дон Жоан. Не будем столь щепетильны. Мне кажется, что здесь ничего страшного не случилось. Вы благополучно оказались на борту моего судна, и я рад вас здесь приветствовать. Кстати, что это за матрос, как его? Что лечил вас, капитан, и вашего помощника? Он дворянин?

— Он так представился, — поспешил ответить Фигейра. — И я ему верю. Мы его подобрали недалеко от побережья Венесуэлы в Карибском море. Он едва спасся после нападения на его судно английских пиратов.

— Это верно, сеньор капитан, — согласно кивнул дон Тео. — Мы знали о разбойничьих нападениях англичан. Сами опасались подобного. Но Бог миловал! — капитан истово перекрестился.

— Дон Тео, я считаю инцидент исчерпанным. И мне хотелось бы поговорить с этим матросом. Хуан?

Дон Тео согласно кивнул. Он был разочарован, не скрывал этого, но капитан судна был иного мнения. Дел у него хватало и без мелких склок. Он лишь спросил, обернувшись к Бойя:

— Вы не будете возражать, если я использую ваших людей на своём корабле?

— Ради Бога, сеньор! Прошу даже не спрашивать. Мы и так обязаны вам жизнями. Обещаем поставить свечи в ближайшем храме и заказать здравицу в вашу честь, дорогой наш спаситель.

Хуан предстал перед капитаном с откровенным недоумением и вопросом в глазах. Он стоял на пороге и ждал.

— Слыхал, что вы отлично справились с ранеными, — начал капитан. — У нас нет на борту лекаря. Не согласились бы вы занять эту должность? Мне сказали, что вы дворянин. Это правда?

Хуан внимательно слушал. Он не всё понимал. Лишь основное. Ответил:

— Я ещё очень плохо говорю по-португальски. Понимаю, и то не всё, а говорить… Простите, сеньор капитан.

— Так вы испанец? — воскликнул капитан на испанском с сильнейшим акцентом.

Мимикой Хуан подтвердил слова капитана.

— Это не имеет значения. Особенно теперь, когда моя страна находится под испанской короной. Это вас не смущает, дон Хуан? — и получив утвердительный кивок, продолжил: — Кстати, что это за история с вашим капитаном и его пилотом? Прояснить можете?

— Простите, сеньор капитан, но это не моё дело. Одно могу сказать: дон Фигейра всё делал правильно, как я понимаю. Это не очень понравилось моему капитану.

— Я так и подумал. А относительно моего предложения? Ваш ответ!

— Я никакого отношения к лекарской работе не имею, сеньор. Случайно я подчинился приказу сеньора Фигейры, вот и всё! Уверяю вас, сеньор!

— Бросьте болтать несуразицу, милейший! С такой работой простофиля не мог бы справиться. Да ещё в штормовую погоду в шлюпке. У вас будет хоть крохотная, но каюта. И денег до Каликута подзаработаете. Беритесь, мой милейший дон Хуан. Я вас поддержу.

Хуан долго думал, сильно удивлялся предложению. Потом вдруг подумал:

«Почему нет? Сотни лекарей понимают в лечении не больше меня. Тем более что я предупредил в своей беспомощности во врачевании. Пусть будет по его разумению!» А вслух молвил:

— Я вас предупредил, сеньор капитан. Но, если вы продолжаете настаивать, то я принимаю ваше предложение.

— Вы мне положительно нравитесь, дон Хуан. Я рад, что сумел вас уговорить. Так вы действительно дворянин?

— Полагаете, что я обманщик? — встречно вопрошал Хуан.

— Нисколько! Теперь я не сомневаюсь, дон Хуан. Идите к помощнику. Он покажет вам ваше новое жильё. Вы не поинтересуетесь об оплате?

— Я бедный человек и буду рад любой, сеньор капитан, — скромно ответил Хуан. Поклонился, вспоминая этикет.

Помощник капитана удивился словам Хуана, но обсуждать ничего не стал. Представился с несколько пренебрежительным видом:

— Кловис Невес ди Морел.

— Хуан де Варес, — поклонился Хуан с открытой улыбкой, в которой при желании можно было обнаружить иронию. — Здесь имеется инструмент и разные зелья? Я имею в виду мою каюту, дон Кловис?

— Я этим не интересовался. Полагаю, что что-то должно быть. Идёмте, дон Хуан, — проговорил дон Кловис с подобной усмешкой.

Тёмная конура без окна показалась Хуану крысиной норой. Но это была всё же не голая палуба или грязная общая ночлежка с гнилыми тряпками на заплёванном полу с несколькими гамаками.

Хуан поблагодарил помощника, осмотрелся. Огарок свечи, оплывший и пыльный, разгорался трудно. Он осветил узкий топчан с соломенным матрасом, изъеденный мышами, одеяло. Что больше всего удивило Хуана, так это подушка, набитая морской травой в засаленной наволочке неопределённого цвета.

Крохотный стол, табурет и костыль в углу с отполированной ручкой. Видно было, что эта собачья конура давно оставалась пустой.

Пошарив под топчаном. Хуан нашёл сумку. В ней он обнаружил несколько маленьких ножей отличной стали, щипчики, ножницы, пинцеты и крючки из стали. И ржавая тонкая пила-ножовка. При виде этого инструмента, поняв его предназначение, Хуан затаил дыхание.

В сумке было несколько бутылочек с какими-то отвратительно пахнущими снадобьями. Были какие-то порошки, кристаллы и несколько скатанных полосок белого полотна.

Хуан со страхом взирал на это лекарское богатство. Он понятия не имел, как всем этим пользоваться и против чего применять. На дне сумки он нашёл то ли тетрадь, то ли книжку с непонятными письменами. Буквы были обычные, однако попытка их прочитать ничего не дала. Язык был незнаком Хуану.

Это ещё больше обескуражило Хуана. Он почувствовал полную несостоятельность, страх и разочарование. Что он мог со всем делать? Как разобраться с текстом, который наверняка содержит пояснения ко всем этим премудростям из сумки? Но где найти человека, что сможет прочитать и разъяснить прочитанное?

Ответа на все эти вопросы Хуан найти не мог.

Он перетрусил матрас, подушку и одеяло. Открыл дверь и не закрывал её до ночи, когда собрался ложиться спать.

И как не отвратительна, казалось бы, была его постель, он с наслаждением растянулся на этом грязном ложе. Давно он не отдыхал так хорошо!

Ди Морел встретил утром Хуана непонятной улыбкой. Было в ней что-то, что не понравилось Хуану. И он ответил своей улыбкой, придав лицу глуповатое, простецкое выражение, заметив:

— Дон Кловис что-то хотел бы мне сказать?

— Только то, что мне приятно вас видеть, Хуан де Варес, — в этих словах Хуану почудилась насмешка. Хотя злобы и особой неприязни не заметил.

— Рад слышать, сеньор. Не сочтёте за нескромность ответить на один вопрос, дон Кловис ди Морел?

— Я слушаю. Задавайте.

— Куда держит курс наше судно?