Константин Волошин – Месть старухи (страница 69)
— Когда же мы увидим в нашем кругу дона Висенте? — спросил однажды судья столицы, солидный идальго в возрасте, что был не прочь поволочиться за молоденькими женщинами.
— Он ещё не оправился от потрясения, дон Конгрехо, — спокойно, без тени на кокетство, ответила Габриэла. — Вы должны понять и простить дона Висенте.
— О да! Ещё бы, донья Габриэла! Зато вы с нами. Полагаю, что это для мужского общества куда приятнее, — судья многозначительно подмигнул.
Все знали о шашнях Габриэлы с хозяином дома семьи Руарте, и это давало повод вести себя с Габриэлей несколько вольно. Её это задавало, хотя не настолько, чтобы нервничать и обижаться. И теперь она выбрала для себя иное поведение.
Зато среди женщин она пользовалась очень дурной славой, и эта слава отдаляла её от их общества. Лишь две или три молодых сеньоры поддерживали с ней некоторые отношения. А донья Летисия почти дружила. Ей Габриэла могла слегка открыться в своих думах, хотя это было лишь малая толика возможного.
Несколько месяцев осторожных разведок дали Габриэле некоторое представление о тех идальго, на которых можно обращать внимание. Их набралось всего трое, и двое из них откровенно флиртовали, оспаривая первенство друг у друга. Это соперничество, однако, не перерастало в конфликты, что несколько огорчало молодую женщину.
— Очень хотелось бы посмотреть, как они оспорят передо мною своё первенство, — призналась она Летисии.
— Неужели это так приятно, Габи? Мне бы не пришло такое в голову.
— А мне нравится старинный рыцарский обычай, Лиси! Это так горячит кровь! Даже поединок одного выродка с моим братом доставил мне удовольствие. Но и страха за брата. Так захватывающе всё происходило! Дух перехватывало!
— Как можно так говорить, Габи? А ты не говорила мне про это. И что это за «выродок», как ты его назвала? И кто победил?
— Я сразу была уверена, что брат проиграет. И это ещё сильнее волновало грудь. Сколько чувств сразу пережила тогда!
— Что дало тебе так думать? — удивилась подруга. — Ты того сеньора хорошо знала? Расскажи!
Габриэла неопределённо пожала плечами, но всё же ответила:
— Знала, конечно! В какой-то мере всё и произошло из-за меня, Лиси.
— Как интересно! Это тайна? Жутко интригующе!
— Тайна, о которой мне не хочется распространяться… даже с тобой.
— Ну, прошу тебя, Габи! Я сгораю от любопытства и возбуждения! Он хороший был любовник?
Габриэла бросила мимолётный взгляд на подругу. В глазах можно было подметить проблески страха и неуверенности.
— Не проси, Лиси! Я не могу этого сделать. Прости.
Подруга немного обиделась, но настаивать не стала. Зато вскоре в обществе поползли слухи и сплетни о таинственном воздыхателе Габриэлы. Сама Габриэла ничего не поясняла, загадочно усмехалась, давая пищу для дальнейших пересудов и сплетен. Это хоть как-то разнообразило довольно скучную жизнь Габриэлы.
— Габи, — приставала Летисия к подруге, — почему ты не устраиваешь приёмов в своём доме? Это было бы так интересно!
— Не забывай, что в доме ещё траур. К тому же я только распоряжаюсь теми средствами, которые пока не принадлежат дону Андресу. А их не так много. Приходится довольствоваться малым. Это так унизительно, Лиси! Я постоянно в плохом настроении из-за этого.
— Я не считала дона Висенте таким прижимистым.
— Ты не знаешь стариков! А после кончины доньи Анны он и вовсе застыл в своей скорлупе, спрятался, что краб в раковину. Даже выглянуть не хочет. Всё ждёт приезда сына. Это меня угнетает, дорогая!
Очень скоро Габриэла отдала предпочтение одному идальго, по её сведениям, весьма богатому и большому любителю женщин и флирта. И по этому поводу говорила своей подруге Лиси:
— Меня вполне устраивает его непостоянство.
— Я тебя не понимаю, Габи! Это так непохоже на общепринятое!
— Мне от него нужно только несколько дорогих подарков. Уверена, что я легко этого добьюсь, а потом он сам остынет к нашему обоюдному согласию.
— Ты меня удивляешь, Габи! Что тебя толкает так поступать?
Габриэла мило улыбнулась. Открывать все карты не входило в её намеренья. Потому заметила неопределённо:
— Пока ничего не могу тебе сказать, милочка. Сама ещё не всё поняла в своей жизни. Но деньги, на мой взгляд, самое ценное в жизни.
— А любовь? А счастье совместной жизни с любимым человеком? Разве это тебя не привлекает, Габи? Я бы многое отдала за такое!
— Нет, я так не считаю. При больших деньгах я смогу создать для себя любую жизнь. В том числе и счастливую.
Летисия задумалась, потом е сомнением покачала головой.
— Не могу с тобой согласиться, моя дорогая Габи! Это не для меня.
— Тогда нам с тобой нет смысла обсуждать подобные дела в моих отношениях с мужчинами. Мы слишком разные.
После долгого ухаживания дон Мартин сломил «сопротивление» Габриэлы и завладел её вниманием окончательно. Но лишь после нескольких дорогих подарков, она соблаговолила отдаться этому сеньору, обыграв страстью и нежностью их связь.
— Габи, дорогая! — шептал он на ухо новой любовнице. — Ты так много для меня значишь! Ты очаровательно чиста и непорочна!
Габриэла вспомнила, что этот сеньор недавно приехал из Гаваны и наверняка ещё не в курсе её известных отношений с доном Висенте. Или дон Мартин просто этим не интересуется, довольствуясь новой женщиной.
— Мартин! Ты меня смущаешь своим напором и страстью. Я ничего подобного не испытывала! Но я боюсь, что скоро ты охладеешь ко мне!
— Не стоит ничего бояться, любовь моя! Мы довольны друг другом, чего же нам бояться? Где я найду такую обворожительную женщину? — он опять принялся расточать свои ласки.
Габриэла всё воспринимала, словно неопытная девственница, что приводило дона Мартина в восторг.
Летисия, узнав о начале романа с Мартином, загорелась страстным желанием узнать подробности их связи.
— Милая Габи! Ну что у вас с Мартином? Как он?
— Всё идёт отлично, моя милашка! — развязно ответила Габриэля. — Уверена, что на месяц его хватит, а там пусть идёт ко всем чертям!
— Неужели такой представительный сеньор, красивый, не заставил твоё сердце воспылать страстью?
— Почему? Было совсем не так плохо! Даже наоборот, моя дорогая! Но страстью даже не пахнет. Во всяком случае, я так считаю.
— Ты странная женщина, Габи! Я тебя не пойму.
— И никогда не поймёшь! Ты раба своей семьи, в тебе нет огонька, не говоря о настоящем пламени страсти. Это что-то такое возвышенное, всепоглощающее, что оно захватывает тебя всю целиком и ничего не оставляет взамен!
— Боже! Как страстно ты об этом говоришь, Габи! И ты испытывала такую громадную страсть? Расскажи, прошу тебя!
— Как бы я говорила о чувствах, которых не испытала сама? Конечно, я испытала такую страсть. И это было выше того, что я тебе говорила. Это оговорить словами так трудно, что я не берусь за подобное дело.
— Габи, дорогая! Я сгораю от любопытства! Расскажи!
— Подождёшь! Ещё не время. Да и не стоит тебя развращать подобными рассказами. Ты праведная жена и не способна ничего подобного испытать.
— Почему ты так говоришь? Разве с мужем я не смогу ощутить хоть похожее на страсть? Что ты говоришь? Я люблю мужа.
— Считаю, что этого недостаточно для высшего наслаждения страстью. Страсть — это не только любовь. Это что-то большее, но я объяснить не могу.
— Ты делаешь меня грустным человеком, Габи!
— Успокойся, Лиси! Большинство женщин, как и ты, не имеют никакого представления о том, что такое страсть. Так что не тешь себя иллюзиями и не беспокой себя напрасными мечтаниями.
— Боже! Как жестоко ты говоришь! Ты ужасная женщина!
— Зато ты не способна испытать ничего значительного, Лиси! В этом наша с тобой разница.
После этого объяснения в их дружбе образовалась холодность. Ни одна из подруг не делала первого шага к сближению и постепенно они стали обыкновенными знакомыми, и никогда не возвращались к тому откровенному разговору.
Роман Габриэлы с Мартином развивался своим чередом. Они просто не расставались и часто выезжали верхом в горы. Там у дона Мартина было небольшое ранчо, где почти никто не работал. Ветхий домик вполне им подходил на несколько часов уединения.
Мартин был по-прежнему пылок, щедр и многообещающ. Габриэла легко играла роль неопытной любовницы, которая всеми силами стремится познать все тонкости любовных игр.
— Мартин, откуда ты так сведущ в любви? — откровенно интересовалась Габриэла и смотрела на кабальеро откровенно наивными глазами.
— Ты так говоришь, что я начинаю сомневаться в твоих чувствах, любовь моя.
— Не смейся, Мартин! Я и так переживаю. Мой муж может появиться в любой день. А узнать о нас с тобой не составит труда. О нас ему на блюдечке преподнесут. Сам знаешь.