Константин Волошин – Месть старухи (страница 61)

В городе Хуан долго бродил, припоминая свои посещения этих мест. В голове засела мысль избавиться от шлюпки, продав её и на вырученные деньги отправиться в Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико. Или поблизости от него. Он часто вспоминал слова капитана французов о нападении и разграблении города пиратами, и в груди постоянно что-то щемило. На душе блуждала тревога.

Шлюпку он всё же сумел продать. Подучив полтора эскудо, он воспрянул духом.

— Теперь хоть голодать не будем, Хорхе!

— Правильно сделал! — поддержал друга Хорхе. — А я видел, как в бухту вошло судно. Узнать бы, куда направляется?

— Это нетрудно. Только расспросить здешних старожилов. Они всё знают.

Уже на следующий день в городке знали, что судно идёт в Ла-Гуайру, а потом на Эспаньолу.

— Это подходит, Хорхе! Ни тебе, ни мне, но близко нам обоим! Уговорить бы капитана взять нас матросами. На проезд наших денег ведь не хватит. — И Хуан нащупал подарок Найны, зашитый в край штанов и с нежностью погладил. То была чёрная жемчужина, и он очень боялся потерять её.

Остальной путь до Ла-Гуайры и Эспаньолы прошёл вполне сносно, И Хуан, и Хорхе без особого труда нанялись на судно и в Санто-Доминго сошли на берег с горсточкой мараведи и одним реалом в кармане.

— Я почти дома, Хорхе! — воскликнул Хуан, в его глазах засветилось довольство. — Кажется, совсем недавно я отплыл отсюда — и вот снова здесь. Вот повороты судьбы! И опять, как и три с лишним года назад я должен сесть на корабль и идти в Сан-Хуан. Даже страшновато становится.

— Тебе хорошо, Хуан! А мне каково? Ещё топать и топать. Только по волнам. Где найти судно?

— Мы найдём! — бодро ответил Хуан. — Пошли в таверну поедим. Хоть немного отойдём от тех червивых сухарей и тухлого мяса, что давали на судне.

Первому повезло Хорхе. Уже через пять дней он нанялся на судно до Гаваны палубным матросом.

— Вот и пришло время расставаться! — проговорил Хорхе дрогнувшим голосам. — Прощай, друг! Не надеялся, что с тобой я так быстро окажусь дома. Правда, до дома ещё далеко, но уже близко! И не держи на меня зла, Хуан. Я много думал о тебе. Ты был прав. Прости!

Хуан добродушно похлопал Хорхе по плечу, приобнял, проговорив:

— Ничего, друг! Мы все ошибаемся. Но стремиться к лучшему обязаны. Это следует нам помнить всегда. Привет твоей невесте!

— И твоей тоже!

— Её у меня ещё нет, Хорхе. Но должна появиться. Время подошло, — он усмехнулся в усы, отросшие за время плавания.

Хуан ещё раз махнул рукой, увидев, как Хорхе поднялся на борт судна, стоящего у стенки причала.

Глава 13

Хуан стоял у фальшборта и смотрел на город, наплывавший очень медленно, казалось от гор, громоздившихся далеко на юге. Прошли форты, вошли в гавань. Золочёный купол и острый шпиль собора бросился в глаза. И тут же всплыло в памяти событие далёкого прошлого, когда он вот так же смотрел на город с другого корабля, обстреливающего город.

Сейчас он искал глазами приметы нашествия пиратов. Их он не увидел. И теперь пытался обнаружить то место, где должен был находиться домик с Пахо и Эсмеральдой. В испарениях после дождя он ничего не мог обнаружить. Щемящее чувстве охватило грудь.

Он был пассажиром, и ждать разрешения на выход в город не требовалось. И вот он на пристани. Толпы народа, грузчики, телеги, крики, аромат неповторимый, знакомый. Это аромат тропиков с примесью духов состоятельных сеньор в нарядных платьях. Они волновали Хуана. Перед глазами возник образ Габриэлы. Остро захотелось ощутить её тело, вдохнуть её запах. Не тот, что исходил от неё в долине, а тот, что он ощутил в их поместье, когда он едва не зарезал её в припадке гнева.

Он вскочил в лёгкую коляску, толкнул кучера в спину и назвал место. Глаза бегали по улицам, вспоминались приметы города, а сердце стучало в груди всё сильнее и тревожнее.

Наконец знакомый домик. Он казался обновлённым и ничуть не пострадавшим от пиратского разгрома.

Хозяйка ахнула, увидев и узнав Хуана.

— Боже! Дон Хуан! Это вы? Сколько же вас не было? Господи! Заходите, прошу вас! Я принесу вам холодного попить. Слава Богу, вы живы и вернулись!

— Простите, а где Мира?

— Мира. Они уехали вскоре после английского набега. И так поспешно, что я до сих пор не могу понять причину. А никто мне ничего не сказал.

— Куда уехали, сеньора?

— Я же говорила, дон Хуан! Я не знаю. Они ничего мне не сказали: Потом приезжала молодая сеньора и тоже спрашивала про сеньориту.

— Сеньора? Что за сеньора?

— Очень интересная из себя, дон Хуан. Она и раньше приходила, была у калитки и разговаривала с сеньоритой. После этого сеньорита быстро собралась и уехала

— Пахо с ней был?

— И Пахо, и Ампара были с нею. Вот только никто не знает, куда они исчезли, дон Хуан. Какая жалость! Пресвятая Дева! Помоги найти их нашему сеньору! — хозяйка перекрестилась, воздев глаза к небу.

Хуан был сильно обескуражен, взволнован и растерян. Вдруг он вспомнил, о чём просил, уезжая. Посмотрел на хозяйку, спросил неожиданно для неё:

— Вы не дадите мне лопату, сеньора?

— Лопату? — не поняла хозяйка. — Зачем она вам, сеньор?

— Хочу узнать, куда подевалась сеньорита. Прошу вас!

— Да, да! Сейчас принесу! Да вы и сами можете найти её в конюшне.

Хуан поторопился в конюшню. Потом в сад, осмотрелся, узнал то дерево и с остервенением принялся копать, соблюдая осторожность.

Он не успел вспотеть как следует, как лопата тихо звякнула обо что-то твёрдое. Хуан отбросил лопату и присел на колени. Руками разгребал землю.

Появился небольшой сосуд из глины, облитый воском. Он разбил его. Внутри лежал рулончик пожелтевшей бумаги, перевязанный ленточкой.

Осторожно развернул и узнал строчки Миры.

«Мой любимый Хуанито! Мы уезжаем! Сеньора задумала что-то плохое. Я испугалась, и мы едем в Аресибо. Ищи нас там! Я очень боюсь за тебя, мой Хуанито! Никому не говори, где мы! Я жду тебя!»

Подписи не было.

Хуан осторожно свернул записку, написанную неуверенными буквами, спрятал в карман и поднялся в задумчивости. Заровнял землю и вернулся в дом.

— Вам удалось узнать что-нибудь, сеньор? — встретила его хозяйка.

— Удалось, но я вынужден молчать об этом. Так пожелала Мира, сеньора. Я приношу вам мои извинения, сеньора

Хозяйка немного обиделась, но всё же предложила:

— Вы останетесь переночевать у меня? Одна комнатка свободная.

— Спасибо, сеньора! С удовольствием. Буду рад снова попробовать вашу отменную кухню.

Две недели спустя Хуан въезжал в живописный городок Аресибо. Предстояла большая работа. Даже в маленьком городке с тремя сотнями хижин и домов найти человека не так-то легко.

Он нанял коляску, запряжённую мулом, и поехал не в центральные богатые улицы городка, а ближе к окраинам, полагая, что на большее у Миры денег быть не может.

Он неторопливо проезжал улицы, расспрашивал людей и ехал дальше. Потом его заменил кучер. К концу дня он так ничего и не нашёл.

— Поехали на постоялый двор. Ты утром меня опять захватишь, — сказал кучеру и тот довольно кивнул головой.

Второй день принёс успех очень скоро. Один мужчина, услышав имя и приметы девочки и негра, улыбнулся и спросил, поклонившись:

— Вы её дядя, полагаю? Конечно, я её знаю, сеньор. Езжайте чуть дальше и повернёте направо. Там на небольшом холме будут ряд домиков. В одном из них, ближе к окраине, и живёт ваша племянница.

Хуан поблагодарил сеньора, удивился такому родству, но вида не подал. Посчитал, что так здесь Мира оповестила соседей. И он улыбнулся, предчувствуя, что произойдёт через десять минут.

За поворотом он точно увидел ряд домиков на пологом холмике и хотел угадать нужный, но отказался от этой затеи.

Они нагнали девушку, не спеша идущую к тем домам. Она была светловолоса, стройна и как-то по-мужски твёрдо шагала босыми ногами по дороге. По платью можно было судить о ней, как о немного бедной, но вполне самостоятельной и независимой.

— Сеньорита не подскажет мне, где дом сеньориты Миры? — наклонился Хуан к девушке.

Та вскинула голубые глаза, и они тут же расширились от удивления и волнения, а губы проговорили негромко:

— Вы дон Хуан, наверное?

— Откуда вы знаете, сеньорита?

— Я живу с Мирой! Она все уши прожужжала мне о вас. Я сразу вас признала! Значит, вы приехали наконец! А я не верила. А Мира всё ругала меня за это. Но пошли быстрее, обрадуем девчонку!