Константин Волошин – Месть старухи (страница 45)

— Вы должны немного отдохнуть, сеньор. Поспите. Это придаст вам сил, а я постараюсь настроить вас на продолжение исцеляться и без моих наставлений.

Ботто с готовностью принял предложение и закрыл глаза. Вскоре он погрузился в сон, и Хуан стал внушать ему отказ от всякого рода излишеств в еде, исполнять предписания лекаря. Заставил повторить задание, а потом спросил так же тихо и бесцветно:

— Не думает ли капитан Калдас использовать меня в своих тёмных и неблаговидных целях?

— Нет. Калдас думает только о том, чтобы облапошить меня. Что ему взять с вас, дон Хуан?

— Это очень хорошо, сеньор Ботто. А как вы задумали использовать его в своих целях? И много рассчитываете с этого иметь?

— Он не знает, что товар в бочках совсем не тот, о котором был договор. И остальные грузы плохого качества. Он за это должен будет сам расплачиваться по прибытии в Португалию.

— Кто вам в этом помогает на корабле?

— Это некий Никосио. Суперкарго капитана. Гнусный человек.

— Сколько же вы намерены или уже получили с этой аферы, сеньор?

— Чуть больше тысячи золотых.

Хуан решил больше не выпытывать тайны купца, встал и властно сказал:

— При счёте «три» вы откроете глаза и всё забудете, что было сейчас.

Хуан медленно просчитал до трёх. Ботто открыл глаза, вздохнул и оглянулся вокруг с видом удивления.

— Простите! Я, кажется, заснул. Вот чудо-то! Никогда раньше такого со мной не случалось!

— Ничего страшного, сеньор Ботто. Это длилось всего несколько минут. И как вы себя чувствуете, сеньор?

— Словно я спал целую ночь и отлично выспался. Что это было со мной?

— Вы просто задремали, сеньор. Видимо от монотонности моего голоса и утомления. Ведь вы столько усилий прикладываете для исполнения моих рекомендаций. А это так утомительно и нудно. Не так ли?

Сеньор Ботто улыбнулся. Его щёки чуть порозовели, в глазах забегали довольные искорки.

— Позвольте мне откланяться, сеньор. Меня ждёт ещё один больной. Чтобы вы не сильно страдали от моих советов, я вам уже разрешил это неприятное ощущение, сеньор Ботто.

В один из тихих дождливых дней корабль капитана Калдаса снялся с якорей и неторопливо вышел в открытое море. Путь был близок — до Котты, где должен был встретиться с другим судном.

Уже в вечерних сумерках вошли в гавань Котты. В ней стояли суда, но ожидаемого ещё не было.

— Дьявол его забери, этого Рависко! — не мог сдержать себя Калдас. — Какого чёрта я должен его ждать? И так столько недель потерял с этим Боттой!

— Стоит всё же подождать, сеньор капитан, — заметил помощник и взглядом попросил пилота поддержать его. — Одним пускаться в путь? Слишком рискованно. Что скажешь, Пиларес?

Пилот Пиларес, довольно пожилой португалец пожал плечами, но заметил:

— Слишком много развелось в этих водах разного разбойничьего сброда. И голландцы легко нас смогут захватить, случись встретить их. А судно Рависко будет посильнее нашего, сеньор капитан. Я бы не рискнул идти одному.

Капитан ударил кулаком о планшир и не стал спорить. И так было ясно, что его помощники правы, и послушать их стоит.

Два дня тянулись томительно. Хуан успел за это время побывать в городе.

Следы от длительной осады ещё виднелись отлично. И людей не так уж много. Но жизнь налаживалась. Правда, португальцев видно было мало. Население слишком хорошо помнило предательство португальцев при пленении Кунджали. Для всех жителей португальцы остались заклятыми врагами.

Матросы выходили в город большими группами и хорошо вооружёнными. Потому ничего страшного за эти дни не произошло. А потом появился корабль капитана Рависко и Калдас сразу повеселел.

— Слава Богу и Николаю угоднику! Мой Рависко прибыл! Готовь шлюпку! Я иду к нему! Монтейро, останешься за меня! Могу вернуться поздно.

Помощник чуть улыбнулся, понимая, что имеет в виду капитан. Значит, до утра судном будет командовать помощник с Пиларесом.

В свете фонарей матросы играли в карты и бренчали на гитаре, подвывая пропитыми голосами матросские песни. По случаю прихода дружеского судна капитан разрешил выдать им по лишней кружке вина.

— Хуан де Варес! — позвал помощник. — Ходи к нам! Воспользуемся отсутствием капитана и выпьем по кружечке. Эй, Никосио, распорядись из запасов капитана и сам присоединяйся.

Офицеры собрались в каюте помощника. Туда заглянул и артиллерийский офицер. Его тут же усадили за стол и пирушка пошла.

— Пиларесу наблюдать положено за бухтой, — заметил Монтейро со смешком. — Сменится, наверстает. Хотя можно и сейчас послать ему бутылочку.

Пирушка укрепила отношения Хуана с остальными. А он всё присматривался к суперкарго Никосио и думал, как использовать его для своих нужд. Стоит ли поведать капитану о его участии в обмане?

Потягивая вино и отвечая на разговоры офицеров, Хуан больше раздумывал. В который раз он сталкивается с жаждой заполучить богатство любым путём. И дружба в большинстве случаев тут не играет значения.

В глубине души он чувствовал нарастание озлобления и стремление самому не упустить возможность пополнить свой отощавший кошель. И возможность для такого имеется, и предавать никого не надо.

На ум пришли общинники из горы пещер. И Найна. Что с ней сейчас? Нашла ли она себе спутника жизни? И что за чудное общество эти общинники. То ли монахи, то просто желающие спокойно и без отягощения грехами прожить жизнь, отведённую каждому Господом. Или Высшими Силами? Кто их разберёт!

Стало как-то немного тоскливо. Там всё было по-честному. Никто не зарился на чужое добро. Да и добра вроде бы особого не было. Даже мудрецы жили без роскоши и излишеств. Даже наоборот. А здесь? Одна жажда золота. Все помыслы об этом. Вот и я так же думаю. А там, далеко, зарыт клад с большими деньгами. Они легко сделают его жизнь безмятежной, спокойной и удобной.

«А будет ли так на самом деле? — подумалось Хуану. — Не станут ли эти деньги поводом для разных поступков, далеко не христианских? Или всё же кесарю кесарево? Ладно! Посмотрим, что дальше происходить будет».

Плавание проходило на удивление спокойно. Оба судна старались далеко не расходиться друг от друга. Часто подходили на расстояние голоса и капитаны долго переговаривались, обсуждая свои вопросы, возникавшие постоянно.

Подходили к Мадагаскару. Впереди уже в умах людей маячил страшный мыс Доброй Надежды. А в воздухе запахло неприятностью. Ничего ещё не заметно, а старые морские волки уже забеспокоились.

— Что-то надвигается, капитан, — вполне спокойно сообщил пилот. — Как бы шторм нас не подцепил.

— Да. И мне что-то неспокойно на душе, — ответил капитан. — Вроде ничего подозрительного, и всё же. Надо старого Силверио спросить. Ом в этих делах лучше всех разбирается. Пошли за ним.

Матрос лет за пятьдесят с седой всклокоченной бородой и почти без одежды, если не считать тряпки вместо штанов, обёрнутой вокруг талии, подошёл и вопросительно глядел на капитана с пилотом.

— Что, старина, — сказал капитан бодрым голосом. — Что, не грозит ли мам шторм? Что-то неспокойно у нас с Пиларесом на душе.

Моряк покрутил головой по горизонту, понюхал воздух, почему-то внимательно оглянулся на кильватерный след.

— Мослы мозжат, сеньор капитан. С утра мозжат. И голова чугунная. Должно быть, шторм нас заденет, сеньоры.

— Как ты думаешь, долго его ждать?

— Видать, сеньор капитан, ночью и разразится. Господи, помилуй нас, рабов Грешных, горемычных! — перекрестился широко, истово.

— Судя по всему, обрушится с востока. Как бы к Мадагаскару не прижало, — капитан последовал примеру матроса и перекрестился, прошептав положенную молитву и просьбу к Богу.

Матросы принялись готовить палубу к шторму. Все люки наглухо задраили, бегущий такелаж проверили, паруса подтянули. Всё, что может быть смыто волнами, закрепили. Пушки дополнительно укрепили канатами и клиньями. Порты накрепко задраили. А ветер почти стих и паруса едва шевелились. Судно делало не больше двух узлов.

— Монтейро, попробуй сигналами договориться с Рависко о следовании дальше и о встрече в случае потери друг друга, — и капитан с недовольным видом спустился в каюту передохнуть перед ночным бдением.

— Мы далеко от земли? — спросил Хуан у Пилареса, поднявшись на полуют.

— Приблизительно около тридцати легуа, Хуан. А что тебя это беспокоит?

— Сам не знаю. Просто поинтересовался. Остров большой?

— Огромный. Может, самый большой на земле.

— Ого! Неужели так велик? И поселения там имеются? Португальские.

— Не слышал про также. Там народ слишком воинственный и не любит чужих.

Хуан с трудом сдерживал рвущееся наружу беспокойство. Все на корабле ходили хмурыми, озабоченными. Это передалось и Хуану. Известие о надвигающемся шторме всегда тревожно.

Ветер усиливался постепенно. Уже в полной темноте он навалился на судно. повалив на правый борт. Едва успели убрать и зарифить паруса. Корабль неохотно становился на жиль.

Огни фонарей идущего впереди судна Рависко начали пропадать в сплошных потоках дождя. Лишь молнии высвечивали всхолмлённую поверхность моря, и тогда можно было ухватить зрением далёкие очертания второго судна.

После полуночи огней уже видно не было. И хотя дождь ослаб, а потом и вовсе прекратился, огни так и не появились. А шторм набирал силу.

Пилот Пиларес всё высчитывал в каюте куре, расстояния и направление ветра и течений в этом месте. И когда Хуан зашёл к нему, тот с грустью заметил: