Константин Волошин – Месть старухи (страница 101)

Хуан долго думал, как и Габриэла. Наконец он предложил:

— Устрой так, что её приведут к тебе, и ты её примешь, как бродяжку. Это не вызовет ни у кого подозрений. И пусть живёт с тобой, пользуется твоей любовью. Потом когда-нибудь ты ей всё объяснишь. Она поймёт.

— Легко сказать! Хотя в твоём совете есть что-то ценное и приемлемое. Я подумаю. Обязательно подумаю, Хуан! — Она повернула к нему своё побледневшее лицо, посмотрела в его неспокойные глаза и проговорила тихо: — Мне легко говорить тебе любые свои тайны и думы, Хуан. С чего бы это?

— Слушай! Не хочешь ли ты поиграть со мной? Это совсем легко и просто!

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Габриэла.

— Я попробую тебя усыпить и буду говорить с тобой. Потом ты по моей команде проснёшься. Интересно будет.

— Шутишь? Я не верю в такие чудеса. Хотя можно попробовать. А я проснусь? Не обманешь?

— Что за вздор ты несёшь? Всё будет хорошо. Если хочешь, могу помочь избавиться от дурных привычек. Только скажи, что тебя беспокоит.

— Да? Я хочу спокойствия и не думать о плохом, что и беспокоит меня.

— Согласен! Ложись поудобнее, не сопротивляйся и слушай только меня. Готова? Сосредоточься взглядом на этом шарике, — Хуан протянул перед нею блестящий шарик из чёрного камня, отполированный до блеска.

Габриэла стёрла с лица улыбку, приняла серьёзное выражение лица и устремила взгляд на шарик. Она слушала монотонный голос Хуана, уговаривающий её закрыть глаза и заснуть.

Когда Хуан убедился, что Габриэла готова к разговору, он всё внимание направил на её потаённые мысли относительно Миры. Это волновало его больше, чем всё остальное. И Габриэла заговорила:

— Не хочу больше мести! Хочу дружить с сестрой! Хочу помешать ей выйти замуж за Хуана.

Хуан долго не задавал других вопросов, пока не переключил её внимание на общежитейские.

— Мечтаю завладеть состоянием дона Висенте. Хочу избавиться от мужа. И очень хочу жить самостоятельно, с дочкой, — добавила она тихо, но вполне решительно.

Хуан недолго раздумывал. Потом приказал:

— Всё, что ты сказала — забудь! Я буду считать до пяти и на слове «пять» ты проснёшься и ничего не сможешь вспомнить.

Габриэла открыла глаза. С удивлением оглядела комнату, Хуана. Спросила:

— Я всё же заснула? Как интересно! И что же?

— Ничего! Ты хорошо отдохнула и чувствуешь себя прекрасно. Разве не так?

Габриэла в недоумении пожала голыми плечами.

— Ты говорил со мной? Я ничего не могу припомнить.

— Так и должно быть, Габи! Это индийский метод быстрого отдыха. Пять минут такого сна — и ты отдохнула, словно проспала целую ночь.

Они снова отдались любовным утехам, и опять Габриэла отметила про себя, что только Хуан доставляет ей истинное наслаждение, хотя чего-то всё же не хватает. И она знала чего.

Поведать об этом Хуану она не решалась, боясь оттолкнуть его. Тот оказался слишком чувствительным и не понял бы её. Особенно, узнав, что он до сих пор не овладел Эсмеральдой, хотя та, по всем её приметам, согласна была на всё. Это вызвало улыбку на лице Габриэлы, и тут же зародилась греховная мыслишка. Сообщить её Хуану она, конечно, не захотела.

Хуан долго ходил по городу. Он не мог сразу вернуться домой и предстать перед всё понимающими глазами Миры. Страх бродил по его телу, щемил в груди.

Он постоянно думал о Мире, о Габриэле. Пытался в который раз докопаться до сути его отношений с этими совершенно разными существами. Он точно знал, что любить Габриэлу он не может. Но и его любовь к Мире попахивает платонической любовью. Или любовью близкого, родного человека. Это стало угнетать и тревожить его.

Постоянно перед глазами возникали образы откровенного нетерпения Миры, как она стремится наконец совершить церковное таинство бракосочетания. Стал замечать раздражительность девушки, что оправдывало её столь длительными задержками и откладываниями.

И ещё он точно знал, что скрыть свои любовные похождения никак не удастся. В некоторых случаях Мира чётко и определённо узнает о них, как это уже случалось в преддверье надвигающейся опасности.

— Всё! — Прошептали его губы. — Приду домой и покаюсь. Расскажу всё, что у меня произошло с Габриэлой. Пусть решает, как ей поступить. Только она должна понять, что я не имею никакой любви к Габриэле! Только болезненная страсть, противостоять которой мне невозможно. Решено!

Он оглянулся по сторонам, боясь, что кто-нибудь мог услышать его бормотание.

Дома Хуан напустил на себя весёлый вид, но Мира с подозрением смотрела в его шкодливые плутоватые глаза. Спросила с очень серьёзным видом:

— Хуан, ты хочешь мне сказать что-то очень важное?

— Ты как всегда права, моя любимая девочка! Только я так боюсь этого разговора, что не решаюсь его начать. Может, нальёшь мне вина?

Мира в молчании налила кружку вина. Хуан жадно выпил, вытер тылом ладони губы и усы. Мира напряжённо молчала в ожидании.

— Я бы не хотел, чтобы меня подслушали. Томаса рядом?

— Она на кухне, Хуан. Начинай, я слушаю.

Тот посмотрел на её серьёзное лицо, побледневшее и ожидающее.

— Только выслушай меня, Мира, без возражений. Я скажу всю правду. И решать будешь ты. — Он помолчал немного, собираясь с духом. Мира продолжала молчать. — Я тебя очень люблю, моя дорогая Мира! И никого не любил так, как тебя. Ты мне очень дорога, поверь! Но со мной происходит что-то странное. И это длится очень давно. Ещё с тех пор, как я жил в Долине, где находилась Габриэла. Я тебе уже говорил об этом.

— Габриэла? Моя старшая сестра? Я помню, что ты признавался в связи с ней. Но это было давно, до… — она замолчала, не находя нужных слов. — Ты понимаешь.

— Да, Мира! Я понимаю. Я тебе говорил, что много раз клялся ей, что не люблю её, и это было правдой. Но меня захватывала страсть к ней, и совладать с этим я был не в силах. Но то было раньше. Теперь у меня обязательства перед тобой, милая моя Мира!

— Если тебе трудно, то можешь не продолжать, Хуан! Я уже знаю, что произошло между вами. Ты её встретил, да?

— Да! К моему ужасу и сожалению.

— Ты хочешь продолжать? — голос Миры был строг, слегка с дрожащими оттенками, что говорило Хуану о сильнейшем волнении, сдерживающемся её волей.

— Хочу! Это мне необходимо, любовь моя! Я не могу больше так жить, тем более что теперь она рядом. Мы встретились у дона Мануэля. Зачем я туда пошёл?

Мира сидела в молчании, не сводя сверлящего взгляда с лица Хуана.

— Ты позволишь мне продолжать? Прошу тебя!

Девушка молча кивнула.

— Кроме страсти к твоей сестре, я ещё испытываю к ней сильную антипатию. Но это не останавливает меня. И её тоже! Я надеялся, что больше не встречусь с нею, но судьбе и Господу было необходимо сделать иначе. Видно, они хотят испытать нас! Иначе, как объяснить, что именно в Санто-Доминго оказались мы все? Это промысел божий!

Хуан иссяк и замолчал. Он боялся поднять голову на девушку и тем более посмотреть ей в глаза. Она же продолжала сидеть в молчании, чти пугало Хуана, заставляя думать о самом худшем.

Неожиданно Мира спросила спокойным, но глуховатым голосом:

— Тебе было хорошо с нею?

— Мира! Это необъяснимо! Ты ещё ничего не испытала и не можешь судить о подобных делах! И мне не удастся правильно объяснить их. Одно могу сказать с уверенностью. Я очень тебя люблю. Я готов жизнь отдать, если такое потребуется за тебя, но в случае с Габриэлой я почти бессилен. Теперь суди меня! Я готов на любое твоё решение. Если ты не сможешь меня простить — я уеду, и больше ты меня никогда не увидишь и не услышишь! Тебе решать!

Мира долго не говорила ни слова. Хуан терпеливо ждал, понурив голову и тяжело вздыхая. Наконец девушка сказала тихо, с остановками:

— Ты сказал правду и я тебе благодарна. Но решить вот так сразу я не могу. Мне надо много подумать, посоветоваться, и тогда я тебе всё скажу.

— С кем советоваться ты задумала? С Томасой?

— Может быть, — Мира бесстрастно посмотрела на Хуана. — Только прошу больше не появляться здесь. Скажи, где тебя найти, и ты получишь ответ на моё решение. А теперь уйди. Я хочу остаться одна.

Слова Миры так не вязались с её юным возрастом. Будто это говорила умудрённая опытом долгой жизни женщина, а не юная девушка. Это не удивило Хуана.

Он тихонько вышел, притворил дверь. Постоял в темноте и так же тихо вышел на улицу. Голова пульсировала, мыслей в ней не было. Оглушённый и опустошённый, Хуан направился на постоялый двор.

Ночь он провёл в размышлениях, часто прерываемых отчаянным желанием всё бросить и податься на родину, захватив свои сокровища.

Глава 20

Прошло не менее двух недель, прежде чем Хуан получил записку от Миры. Её принёс Бласко, оставшийся с ними, упросивший Хуана позволить служить под его началом.

Хуан пристально смотрел в серьёзное лицо матроса.

— Как настроение у сеньориты?

— Трудно сказать, сеньор. Вроде спокойная, но всё равно что-то её гложет. Последние два дня вроде бы повеселела. Сегодня улыбнулась мне, и я почти уверился, что что-то произойдёт, И вот я у вас, дон Хуан.