Константин Волошин – Глаза Сатаны (страница 72)
— Мы обговаривали, сеньор, как нам избавиться от старосты! Он так страшен, что многие не могут работать от одних его угроз.
— Это всё? — с подозрением уставился Хуан на негра. — Как тебя звать?
— Здесь мне дали имя при крещении Сибилио, сеньор. А этого, — он указал на соседа, — Белисарио, сеньор. Мы второй год здесь. Простите нас, сеньор!
Хуан в молчании смотрел на перепуганных рабов. Он пытался понять, правду ли они говорят. Но ничего не говорило против них. А в голове молнией блеснула мысль: «Может, стоит мне иметь их сообщниками? Или это слишком опасно? Не предадут ли они его из простой ненависти к белому человеку? А, может, рискнуть? Что мне, белому, могут здесь сделать?»
И всё же Хуан посчитал за лучшее просто молча уйти, дав неграм повод думать, что угодно.
Он, конечно, не потребовал от старосты наказать этих негров. И после этого случая стал ждать, что они предпримут дальше, поняв, что он, Хуан, не собирается их выдавать или наказывать.
А тут вдруг друг наказанной негритянки, этот Венансио, отколол такое, что даже Ромуло был удивлён. Этого негра схватили, когда он убегал после того, как бросил в окно сеньориты Габриэлы горящий факел.
Пожару не позволили заняться, но сеньорита и домочадцы сильно перепугались. Сеньорита целый день не выходила из дома, а негра сеньор Рожерио в тот же день приговорил к казни через повешение.
На казнь в этот день согнали всех негров, отменив работы. И странное дело, сеньорита Габриэла не появилась на казни. Это было странно. Никто не осмелился спросить об этом.
Казнь особо никого не удивила. И за меньшие прегрешения казнили негров, а тут покушение на жизнь хозяйской дочки и дом.
Хуан же в тот же вечер стал расспрашивать Хавиту про дела у негров, но та так была перепугана, что не осмеливалась ничего поведать. Только крестилась, шептала молитвы.
Через несколько дней Хуан нашёл на плантации негра Сибилио. Тот не скрывал страха.
— Скажи, Сибилио, что происходит среди вас? Негры какие-то возбуждённые.
— Сеньор, я почти ничего не знаю, простите. Мы ещё плохо ладим со старыми работниками.
— Ты опять мне не доверяешь, Сибилио. А я не обманул тебя в прошлый раз.
— Да, сеньор. Вы очень добро к нам отнеслись, сеньор! Но я боюсь, сеньор!
— Будет хуже, если ты мне ничего не скажешь, Сибилио.
— Я очень мало знаю, сеньор! Мы с Белисарио только хотели избавить нас всех от этого проклятого старосты Чичино, сеньор. Но у нас ничего не получилось, и мы сильно трусим, сеньор. А что происходит среди рабов, я почти ничего не знаю. Только то, что кто-то хочет навредить хозяину.
— Ты знаешь зачинщиков этого дела?
— О них никто ничего не знает, сеньор. Может, два или три человека, но не мы, поверьте мне, сеньор!
— Постарайся узнать, Сибилио. Это и для меня очень важно. Обещаю хранить всё в тайне. Ты веришь мне?
— Да, сеньор! Я постараюсь! Но это скоро неполучится.
— Я подожду. Мне не к спеху.
Однако прошло больше двух недель, прежде, чем Сибилио смог сообщить нечто, похожее на правдоподобные сведения.
— Сеньор, я узнал про одного из близких людей главного.
— И кто же он? — Хуан даже заволновался.
— Это раб по имени Бванду. Так его зовут свои, а крещёное имя мне узнать не удалось, сеньор.
— У кого он работает, Сибилио?
— У сеньора Ромуло, сеньор. Я его даже смог увидеть. Невысокий, с бородкой и очень светлый негр. И нос его совсем не широкий, а довольно тонкий.
— Хорошо, Сибилио. Вот тебе награда за работу, — и Хуан бросил ему в ладони большую лепёшку кукурузной муки с кускомговядины. — Работай и не попадайся старосте на глаза.
Раб долго кланялся, шептал слова благодарности, а с лица не сходила гримаса страха.
Хуан теперь постоянно находился под впечатлением услышанного. Он замечал, что в асиенде происходит какая-то тайная возня. Участились наказания, надсмотрщики свирепствовали, а Ромуло постоянно искал ссоры с Хуаном, что не мешало последнему продолжать участвовать в частых попойках с товарищами. Те после гибели Луиса постепенно смирились с Хуаном и даже стали серьёзнее относиться к юноше, словно прибавилось уважения. Всё ж защитил себя по справедливости. И лишь Ромуло по-прежнему косился на Хуана и не здоровался.
— Что-то хозяин последнее время нервничает, — заметил Макарио после очередной кружки вина.
— Какое нам до этого дела? — буркнул Челато. — У него своя жизнь, у нас своя. Мы не можем пересечься.
— А мне нравится, — бросил Ромуло. — Люблю смотреть, как ползают по грязи эти чернозадые. Ненавижу их!
— Чего тебе их так ненавидеть? — мирно спросил Хуан. — Что они тебе сделали? Мне они просто безразличны.
— Помолчал бы ты, сосунок! — огрызнулся Ромуло. — Ты ничего не знаешь, дохляк! И лучше тебе не встревать в мои разговоры!
— Ромуло, оставь ты Хуана! Сколько можно? Парень ещё не очерствел, как мы, но это от него не уйдёт. Пусть ещё потешится юными глупостями, — и Макарио посмотрел на Челато, ища его поддержки. Тот согласно кивнул.
Хуан ещё раз убедился, что Ромуло всё ещё горит желанием посчитаться с ним, но пока эго ему не удавалось.
За день до праздника святого Фомы Апостола Хуан решил пройтись по баракам негров, посмотреть, не найдёт ли того, кого описал ему Сибилио.
Когда он вошёл в сарай Ромуло, там царила тишина, гнетущая тишина, навеянная неожиданным появлением постороннего надсмотрщика. Полсотни рабов с ужасом наблюдали, как Хуан медленно проходит по ряду прикованных негров.
Он пристально вглядывался в лица и довольно быстро нашёл того, кого искал. Этот негр был действительно заметен. Хуану подумалось, что это вовсе и не негр, а кто-то другой.
Хуан долго стоял и смотрел, как этот светлый человек старается как-то укрыться от пристального взгляда юноши. А Хуан всё смотрел и думал, что и с кем он задумал отомстить хозяину.
— Тебя как зовут? — спросил Хуан негромко.
— Фидель, сеньор. Меня так нарекли при крещении, сеньор.
Хуан наклонился к нему, оглянулся и прошептал:
— Хорошо, Бванду! Пусть будет Фидель. Хотелось бы порасспросить тебя о стране, откуда ты сюда прибыл. Ты можешь мне о ней поведать?
— Конечно, сень… — Он вдруг замолчал и посмотрел через плечо Хуана.
Тот быстро обернулся. Сзади стоял Ромуло, постукивая свёрнутым бичом по ладони. Он плохо виднелся в сером полусумраке сарая, но Хуан скоро почувствовал, что тот сильно взбешён.
— Прости, Ромуло, что зашёл в твои владения. Хотел поглядеть, как тут у тебя живут рабы. Да увидел одного странного, совсем не похожего на негра. Хотел бы расспросить его про его страну. Очень мне это интересно.
— Кончил трепать языком? — сурово спросил Ромуло. — Или будешь продолжать делать вид, что простое любопытство привело тебя сюда, сопляк? — Ромуло продолжал стоять на фоне открытой двери, его лицо было почти не видно.
— А что меня могло привести сюда, Ромуло? — в волнении спросил Хуан. — В чём моя провинность? Лишний глаз не помешает.
— Вот огрею тебя по морде, тогда узнаешь, чего мне надо, Дон! — Последнее он произнёс с откровенным презрением.
— Ты опять за своё, Ромуло? Сколько ты будешь мечтать о мести? Ведь всё доказано, всё ясно и моей вины здесь нет. Я защищал свою жизнь, и ты сам видел, что произошло.
— Ты его убил, паскуда!
— Он первый хотел меня убить, Ромуло.
— Однако ты его убил!
— Не убил, а ранил. А умер он потом сам. Дай мне уйти, Ромуло. Я не хочу с тобой ссориться. И учти, у меня с собой кинжал, — и Хуан тронул рукоять своего оружия.
— Надеешься повторить свой бросок? — мрачно молвил Ромуло. — Не выйдет!
Он медленно перебирал бич руками, видимо, готовясь применить его. Но в это время со двора донеслось:
— Эй, Ромуло! Ты здесь? — голос Челато вывел Ромуло из мрачного приготовления к схватке.
— Ого! Вы опять ссоритесь? — Челато вошёл и остановился на пороге. — Хуан, чего ты тут оказался? Ромуло это не понравится.
— Я уже это понял, Челато. Хотел уже уйти, да он меня застукал, — Хуан повеселел, благодаря мысленно Господа за появление Челато. — Ну я пошёл, а то Ромуло совсем расстроился и разозлился на меня.
Ивась осторожно прошёл мимо Ромуло, держа руку у рукояти кинжала.
Хуан долго мысленно перебирал события этого дня. Сибилио не обманул. Этот Фидель на самом деле существовал. И он резко выделялся среди остальных рабов внешностью. А в глазах можно было заметить решимость и ум.