Константин Волошин – Глаза Сатаны (страница 64)

— Итак, молодой человек, — поставив недопитый стакан на стол, проговорил испанец. — Я слушаю вас. Но вы так молоды!

— Когда-то начинать надо, дон Мигель, — улыбнулся Ивась. — Мне рекомендовали вас, как продавца рабов, дон Мигель. Я прибыл за этим.

— Гы! Это вконец может меня рассмешить, дон Хуан. Городские вечно придумывают и преувеличивают мои возможности. Всё же обсудить этот вопрос не составит труда.

Появилась сеньора в сопровождении молоденькой сеньориты. Одетые легко, достаточно богато, они приближались к столику от крыльца, видимо заинтригованные гостем.

Ивась встал, помня элементы этикета.

— Дон Хуан, это моя жена, донья Эстер, и дочь, сеньорита Мунтала. Девочки, это дон Хуан де… — простите, не вспомню фамилию, — повернулся он к юноше.

— Де Рето, дон Мигель, к вашим услугам, — и Ивась галантно, как казалось ему, поклонится женщинам.

Хозяин добавил небрежно:

— Он португалец и говорит весьма смешно, не обессудьте его, девочки, — дон Мигель искренне улыбался. Ивась подумал, что этот сеньор должен быть весьма популярен среди женщин.

Женщины сели в такие же плетёные кресла и принялись бесцеремонно разглядывать молодого человека, ничуть не заботясь о приличиях.

Ивась сильно смутился, даже покраснел и ждал, когда женщины дадут ему продолжить переговоры, ещё даже не начатые.

Подошёл Ариас, поклонился, спросил учтиво:

— Сеньор, извозчика отпускать?

— Нет-нет! Мы скоро возвращаемся, Ариас! Пусть ждёт.

— Дон Хуан, об этом не может быть и речи, верно, Эстер? — повернулся он к жене и дочери.

— Разумеется, Мигель, — ответила сочным голосом донья Эстер. — Мы не позволим такому юному кабальеро покинуть нас столь скоро.

— Простите, но я никак не могу остаться, — взмолился юноша. — Это договор, и нарушить его я никак не могу, дон Мигель!

— Юноша, лучше поговорим об этом завтра, а извозчик может уезжать. Эй, Торибио, заплати ему и прогони!

Не успел Ивась возразить, как извозчик уже развернул клячу и погнал к городку, оставив Ивася в растерянности и смятении.

— Вы очень опрометчиво поступили, дон Мигель, — заикаясь, пролепетал Ивась. — Меня в порту ждёт судно, и может случиться так, что оно уйдёт без меня, сеньор де Тояда! Что тогда мне делать?

В голосе Ивася звучали неподдельные нотки отчаяния.

Испанцы с весёлыми лицами принялись успокаивать юношу, а Мунтала с милой улыбкой принялась расспрашивать о жизни в Португалии.

Он прикинулся таким расстроенным, что не смог отвечать, и только вытирал потное лицо и шею цветным платком. Приходилось тщательно прятать огрубевшие на работе руки, он комкал свой платок и тем достигал желаемого.

Так и получилось, что Ивась вынужден был остаться ночевать на этом ранчо, и до глубокого вечера сидеть на веранде в обществе хозяев. Около крутился мальчик лет десяти, сын и наследник дона Мигеля.

Ему отвели комнату с чистой постелью, пологом из кисеи от мошек. На полу положили матрас для Ариаса, но уже без полога. Всё это было для них ново, необычно. Перед сном дон Мигель настоял, чтобы Ивась искупался в небольшом озерце, шагах в двухстах от дома. Это особенно было приятно.

Когда они с Ариасом улеглись, Ивась заметил:

— Чёрт! Всё же богатым быть хорошо, а, Ар! Смотри, как нас устроили? Даже ты, наверное, никогда не спал на такой постели.

Мулат был взволнован, озабочен, но ответил:

— Всё это так… — он поколебался, потом всё же добавил: — Дон Хуан, но в какой сказке можно услышать, что такие, как я могут рассчитывать на подобное?

— Не говори, Ар! У меня есть деньги, у тебя тоже немного. Подумать надо, как не потерять их, не разбросать по ветру, а заставить приносить новые деньги! Что на это скажешь, Ар?

— Дон Хуан… вы не называйте меня так. А то могут услышать и что подумают? Тут надо быть осторожными.

— Ты прав, Ариас. Я как-то забыл. Но что мы будем делать, коль судно уйдёт без нас? Или будут ждать?

— Кто ж его знает! Будем уповать на милость Девы Марии, дон Хуан!

После отменного завтрака, опять с вином, дон Мигель уехал по делам, так и не захотев продолжить вчерашние переговоры.

— Только после сиесты, дорогой мой дон Хуан! Сейчас я сильно занят, а вернусь к обеду. А вы пока развлекайтесь с моей дочерью и супругой, ха-ха!

Ивась проводил испанца недовольными глазами. Подозвал Ариаса.

— Ты должен немедленно идти в город и предупредить наших, что я задержался, и что рабы ещё не куплены. Пусть повременят с отплытием. Я попрошу у сеньоры мула или лошадь для тебя.

Вскоре мул под седлом ожидал мулата. Тот ещё раз выслушал наставления Ивася, вскочил в седло и погнал животное к городку.

Хоть настроение юноши было отвратительное, но общество Мунталы оказалось очень приятным. Девушка не отходила от юноши, и он смог предположить, что у неё общества практически не было, а юная кровь играла, требовала своего. У взрослой сеньоры Эстер был вид радушной и любезной хозяйки.

Дон Мигель устало слез с коня, раб отряхнул его штаны, увёл лошадь.

— Что, дон Хуан, вы проголодались? Я смертельно хочу есть. Идите к столу, а я умоюсь и переоденусь. Как провёл наш гость время?

— Должен признаться, дон Мигель, что я сильно обеспокоен. Я даже послал слугу в город за советом и предупредить, что я задерживаюсь.

— Вот это правильно, мой юный друг! Надеюсь, моя Мунтала вам не наскучила? У нас редко бывают гости и ваш приезд можно считать счастливым событием. Используйте его, дон Хуан, ха-ха!

Ивась неопределённо пожал плечами, покраснел, чем вызвал прилив веселья у хозяина. Но тот спешил, скоро удалился, а Ивась погрузился в приятные и волнующие мысли. И они крутились вокруг девушки с её весёлыми разговорами, игрой глаз и жеманными уловками. Всё это Ивась воспринимал не совсем благосклонно, но общество привлекательной молодости слишком волновало, возбуждало, плодя мысли одна другой греховнее и красочнее.

Наконец после сиесты дон Мигель соизволил перейти к делу.

— Следуйте за мной, юноша. Я покажу свой товар, и мы приступим к его оценке.

Они прошли шагов двести через рощу, заросшую кустарником. Перед ними открылся целый посёлок низких бараков из жердей, покрытых пальмовыми листьями и стеблями кукурузы.

— Вот сюда, прошу вас, — дон Мигель указал на полуразвалившийся сарай с прохудившейся крышей.

В полумраке, пронизанном тонкими лучами солнечного света, Ивась увидел лежащих и сидящих негров и мулатов. Все они были сильно измождены, больны, смотрели обречённо и уже без страха.

— Здесь полтора десятка рабов, дон Хуан, — широко показал рукой хозяин. — Вы просили десяток. Выбирайте.

Ивась прошёлся по сараю, устланному грязной вонючей соломой. Вонь от рабов была жуткой. Редко кто выглядел хоть немного прилично. Многие в язвах, ранах, с исполосованными спинами. И все находились на цепях, на одном длинном, во всю длину сарая, железном штыре. Зрелище было жуткое.

— Но они, дон Мигель, все больные и вылечить их вряд ли удастся, — проговорил Ивась убитым голосом.

— Немного свежего воздуха, еды — и они опять будут здоровыми и работящими. Этот товар необыкновенно живуч и вынослив, дон Хуан. Не то, что индейцы. Потому они и вымерли так быстро. Хлипкий народец, я вам скажу!

— Вы давно здесь живёте, дон Мигель?

— Я здесь родился, юноша. Мой отец прибыл сюда в числе одних из первых. И всё это, — он обвёл рукой вокруг, — приобретено его усилиями.

— Простите, дон Мигель, — растерянно говорил Ивась. — Я вряд ли свои деньги смогу вложить в это дерьмо, простите, дон Мигель.

Хозяин откровенно засмеялся. Он был весел и тогда, когда Ивась под конец заявил, волнуясь:

— Я сожалею, что потратил столько времени и всё впустую, сеньор де Тояда!

Голос Ивася дрожал, он старался держаться достойно, это ему не удавалось, а хозяин без тени смущения, со смешком, говорил:

— Молодой мой друг! Кто же вам продаст хороший товар, когда такая нехватка рабочих рук? Берите, хоть половина будет жить и работать, а так вы останетесь вовсе без рабов. Отдам по песо золотом за штуку. Не прогадаете. Это бросовая цена, уверяю вас, юноша! Только из сочувствия к вам и расположения моих девочек. Берите!

— Мне неохота без совета брать на себя такие расходы, сеньор де Тояда.

— Берите! Но не думайте, что я сбавлю цену. Пусть лучше подыхают!

— Я подожду, пока приедет мой слуга, дон Мигель, простите.

— Что ж, юноша. Ваше дело, но для начала, и эта сделка могла бы вам принести приличный доход.

— Я всё же подожду, дон Мигель. И подумаю. Хорошо бы знать, что за болезни у этих черномазых рабов?