Константин Волошин – Глаза Сатаны (страница 129)
Хуан улыбался, представлял нового приятеля в объятиях жгучей брюнетки со смуглой кожей. Кровь начинала бурлить и опять, как уже случалось, перед его внутренним взором появлялась Габриэла. И ни разу она не предстала в своём теперешнем положении.
Зато Мира почти не вспоминалась. А вспоминая её, он испытывал лишь сожаление, что он не может быть рядом, и что она терзается неизвестностью и беспокойством. К ней у него были скорее родительские чувства, и то не такие уж крепкие.
Иногда он думал: «Какого чёрта я с ней связался? Бабка умерла, денег я ей добыл! Чего ещё от меня требуется? Она уже смотрит на меня, как на свою собственность! И что мне с нею делать?»
В другой раз он смотрел на неё совершенно иначе. Представлял, какая она будет, когда вырастет, повзрослеет. И становилось смутно на душе. В такие мгновения он смущался, никак не мог поставить себя рядом с той, которая скоро должна стать яркой, красивой девушкой. И что он с нею?
Корабли в бухту прибывали почти каждый день, а однажды на горизонте в сетке редкого дождя показались три корабля. Они вошли под салют всех собравшихся здесь судов. Пушечный грохот стоял целых полчаса. Дым плыл во влажном воздухе, морды пиратов блестели от пота, дождя, больше походили на негров от копоти порохового дыма.
Это прибыл знаменитый искатель испанских галеонов англичанин Боб Бристолец со своими товарищами.
И начались бесконечные споры, обсуждения и советы среди капитанов кораблей и соединений. Каждый предлагал свои планы, отвергал чужие, и так продолжалось почти месяц. К этому времени провиант у многих закончился, и среди пиратов появились первые недовольные.
Хуан все это с интересом наблюдал, ожидая случая улизнуть от этой банды. Кошель ему так и не вернули, дали всего несколько монет.
Вскоре все двадцать три капитана, собравшихся здесь, разделились на три неравные партии. Самая многочисленная возглавлялась Бобом Бристольцем. У него оказалось девять судов со ста шестнадцатью пушками.
«Белый ястреб» попал в самую слабую группу кораблей. Их оказалось всего четыре и те не самые мощные. И пушек оказалось всего сорок одна.
Эти требовали пройти вдоль побережья Южной Америки, пограбить его и с добычей уйти домой. Боб Бристолец предлагал направиться в Вилья Рика де ла Вера-Крус на Мексиканском побережье и захватить склады с огромной добычей. А её там всегда достаточно.
Третья группа с восемью кораблями предлагала переправиться на побережье Южного моря, пройти вдоль Перуанского берега, повторив успех сэра Френсиса. От этого предложения отказались сразу. Пришлось бы пешком продираться через перешеек, потом захватывать корабли, а это долгая и опасная затея со слишком большими трудностями и потерями.
И два корабля просто и молча ушли из бухты в неизвестном направлении.
Споры продолжались, как продолжались уходы судов на поиски провианта.
Ушёл отряд и с «Белым ястребом» во главе. Он был самым большим кораблём, и его капитан Билл Жердина повёл флотилию к северному побережью материка.
— Это то, что мне хотелось! — смеялся приятель Хуана Пит. — Ты будешь доволен, Джон!
— Ты тоже собираешься домой после набегов? — поинтересовался Хуан.
— Обязательно! Там у меня девка есть. Купим домик у моря и заживём в своё удовольствие. А ты?
— У меня нет поблизости ничего, потому мне трудно что-то решать. Посмотрю, как повернутся дела. Без денег куда подашься?
— Следуй за мной, Джон! Найдём тебе хорошую жену, а?
— Я же говорю — посмотрим, Пит. Чего раньше времени гадать.
В ветреную погоду флотилия стремительно атаковала городок, тонувший в зелени пальм, трепыхающихся на ветру.
Дружный залп из двадцати пушек превратил жителей в стадо обезумевших от страха людей. Шлюпки пиратов быстро высадили десант. Несколько залпов из мушкетов и пистолетов довершили дело. Испанцы выложили выкуп в шесть тысяч дукатов, потеряли десяток убитыми и столько же подожжённых домов.
Трюмы загрузили провиантом, скотом и товарами. Бочки с вином стояли прямо на палубах, матросы походя черпали кружками и пили, пока большинстве не свалились кто где придётся.
Хуан не успел сбежать, как хотел, а теперь, когда флотилия вышла в море, об этом нечего было и думать.
Дней десять пираты неторопливо продвигались на восток, грабя мелкие селения и встречные корабли испанцев.
На траверзе острова Рокес, оставив его по левому борту, флотилия попала в западню. Три больших испанских военных корабля стремительно спускались на флотилию с северо-востока, используя хороший ветер. Пиратам деваться было некуда. Слева острова с массой коралловых рифов, на юге побережье материка.
Капитан «Белого ястреба» выбросил сигнал прорываться самостоятельно. Флотилия разбегалась в разные стороны, ища спасения каждый по-своему.
— Вот кому повезло больше всего! — Пол указал рукой на удаляющееся судёнышко в сторону островов. — С его осадкой оно вполне сможет укрыться за рифами. А мы?
— Спустимся ближе к побережью, — ответил Марк, проходя мимо. — Может, повезёт укрыться в бухте до утра. Ночь наступит часа через три.
— За это время нас разнесут в клочья, — бросил Пит. — Гляди сколько пушек у испанцев! Одного залпа достаточно для нашего корыта.
У Хуана засосало под ложечкой. Сердце тоскливо сжалось от предчувствия чего-то неотвратимого и страшного. Как хотелось немедленно перелететь на то судёнышко, что уже далеко удалилось на север, и за которым не пошёл ни один испанский корабль.
«Белый ястреб» на всех парусах устремился на юг. Там капитан надеялся укрыться до наступления ночи.
Им не хватило полчаса. Испанский корабль почти догнал пиратов, развернулся, и залп двенадцати пушек накрыл пиратов. Четыре ядра сбили фок-мачту, проломили борт ниже ватерлинии, на баке занялся пожар.
— Спускай шлюпки! — Капитан с окровавленной рукой метался среди обломков, торопя оставшихся в живых матросов. — Под прикрытием корпуса мы сможем продержаться до темноты!
Две шлюпки заполнились матросами. Третья перевернулась, люди, кто умел плавать, вскарабкались назад на борт. В это время испанец атаковал другим бортом. Ядра разрушили кормовую надстройку, пожар возник и там, быстро распространился дальше, отрезав матросам всякую возможность спастись.
Берег материка едва просматривался вдали.
Среди оставшихся на борту оказался и Хуан. Из головы сочилась кровь, бок сильно саднил, ободранный при падении в воду. Он судорожно вращал головой, ища способ умереть сразу или спастись.
— Пит, давай свяжем несколько брусьев и поплывём к берегу! — кричал в отчаянии Хуан. — На берегу можно как-то спастись, а тут мы все потонем или сгорим! Или в плену у испанцев будем болтаться на реях! Ну!
Пит колебался недолго. Он был слегка ранен в ногу, но мог двигаться. К ним подбежали два матроса, пытаясь присоединиться к ним.
— Пошли к дьяволу, ребята! — прокричал Пит, — Сами управляйтесь!
Один из матросов яростно запротестовал, схватился за нож. Хуан опередил его. Его кинжал пропорол живот матроса, второй отскочил с воплями, призывая на помощь.
Его или не услышали, или не посчитали нужным услышать. Все метались в панике, а Пит с Хуаном спешили.
Солнце уже садилось. Огонь всё ближе подбирался к середине падубы, а шестеро матросов всё ещё метались, не зная, как спастись.
Испанцы больше не пытались стрелять. Их судно легло в дрейф, ожидая окончания боя и гибели пиратов.
— Готово, Джон! Спихивай! — Пит орал, стараясь перекричать гул огня, кашляя и отплёвываясь.
Они отбивались от редких попыток других матросов присоединиться к их примитивному плоту.
Наконец плот им удалось столкнуть в воду. За ним прыгнули ещё двое из матросов. Один тут же пошёл ко дну. Как видно, он не умел плавать, что было не такой уж редкостью среди моряков. Многие из них боялись воды и легко тонули в безобидных ситуациях.
Хуан с Питом легли на плот, отталкивая ещё одного матроса, пытавшегося последовать за ними. Его пришлось стукнуть по голове обломком доски, служившей веслом.
— Отгребай, Джон, отгребай! Судно может затонуть и нас за собой утащит!
В голове Хуана стучало, бок болел. Он грёб, ощущая небольшое головокружение и опасаясь, что Пит сбросит его в воду, потеряй он сознание.
Плотик медленно отплывал от пылавшего судна. Оставшиеся матросы прыгали в воду, хватались за обломки, спеша отплыть от тонущего корабля. Он с шипением, гулом медленно погружался носом в пучину моря. Оно темнело, вечер стремительно надвигался, а жар пожара постепенно удалялся от плотика.
Хуан до последнего мгновения смотрел на берег, ещё недавно темневший у горизонта, стараясь не потерять направление. Смотрел на небо, замечая звёзды, по которым можно было определить юг.
Судно погрузилось в тёмную воду моря. Сразу стало темно, жутко и до обидного тоскливо. Потерпевшие пираты не разговаривали. Они монотонно гребли досками.
Огни испанского судна медленно меркли вдали, пока вовсе не растворились в редком тумане, наплывшем с моря.
— Интересно, где наши шлюпки? — прервал молчание Пит.
— Они уже далеко, — без желания ответил Хуан. — Что им до нас?
Они помолчали. Все они были мокрыми. Плот едва возвышался над водой на два дюйма и волны постоянно окатывали их водой. Лежали, боясь перевернуться, и гребли с обеих сторон, поглядывая в сторону берега.
Хуан постоянно следил за небом, боясь потерять направление. Чёрное, с мигающими звёздами, оно равнодушно взирала на несчастных людей, что пытались как-то выжить, барахтаясь в почти бесплодных усилиях.