Константин Волошин – Глаза Сатаны (страница 110)

— Я почувствовала, что ты стоишь за спиной, Хуанито!

— Неужели? Разве так можно?

Хуана удивила эта резкость, серьёзность. Вдруг показалось, что перед ним не десятилетняя девочка в замызганном стареньком платьице, а взрослая девушка, красивая, образованная и внимательная.

— Ты что так задумался, Хуанито? что с тобой?

Он улыбнулся, посмотрел на притихших детей, порылся в кармане.

— Мира, я могу предложить твоим друзьям реал на сладости?

— На сладости? Конечно, Хуанито! Ребята, нам повезло! — Она выхватила из руки Хуана монетку, бросила её высоко вверх и потом весело наблюдала, как целая куча тощих грязных тел бросилась искать её.

— Зачем ты так, Мира? — осуждающе спросил Хуан. — Они могут подраться.

— Ну и что с того? А мне ты купишь сладостей, а?

— Ты пойди переоденься и мы пойдём в город. Там я тебе куплю всё, что захочешь. Согласна?

— Ой, правда! А бабушка разрешит?

— А чего ей не разрешать? Со мной она всё тебе разрешит, так ведь? — Хуан с хитринкой посмотрел на серьёзное лицо Миры.

— Почему ты так говоришь? — спросила ещё серьёзнее девочка, идя рядом и пыля босыми ногами. Она заглядывала ему в глаза, вопросы так и бегали в её тёмных глазах. Они были ярко-карими, очень глубокими и, как уже заметил Хуан, таинственными, чуть загадочными, но чаще всего озорно-весёлыми.

— Мне сдаётся, бандитка, что твоя бабушка всё о тебе знает, — заметил Хуан.

— Что знает, Хуан? О чём это ты?

— Не хитри, Мира! Ты знаешь, о чём я говорю. Я уверен!

— Вот и нет, Хуанито! Что она может знать? Я ничего ей не говорила.

Хуан улыбнулся, поняв, что девчонка догадывается о чём идёт речь, но хитрит, раззадоривает его, вызывая на продолжение интересного разговора.

— А что ты прошлый раз говорила мне? Вспомни!

— Мало ли мы болтали просто так! Ничего я особого не помню. А что?

— А то, что ты хитрющая девчонка! И тебя пора отшлёпать. Пока ты ещё маленькая и не очень обидишься.

— Ну и отшлёпай, Хуанито! Мне не будет больно!

— Тихо! Мы уже рядом и было бы неприлично, когда бабушка услышит наш глупый разговор. Беги переодеваться. Да не забудь умыться и ноги помыть!

Хуан присел на лежащий чурбак, наполовину изъеденный жуками. На душе было легко, мирно, приятно и спокойно. Он сидел без мыслей, просто купаясь в своём чувстве лёгкости, почти невесомости, отдыхая не телом, а душой.

Он вздрогнул, когда Мира стремительно выбежала к нему на улицу и тут же спросила, игриво заглядывая ему в глаза:

— Я красивая, Хуанито? Тебе нравится, как я выгляжу?

— Что-то ты слишком на взрослую похожа, — ответил Хуан, придирчиво оглядел нарядную девочку. Отметил, что умение одеться и носить одежду у этой девчонки с улицы явно имеется.

— Вот и хорошо, а то ещё подумают, что ты мой папа!

— А чего бы ты хотела? — задал Хуан провокационный вопрос.

Она взглянула на него с осуждением, усмехнулась своими тёмными глазами, скорчила гримасу кокетства.

— Хотела бы быть уже взрослой, Хуанито! — И стрельнула на него подозрительным взглядом.

— Думаешь взрослой лучше?

— А как же! Никто не заставляет делать то, что не нравится, свобода и вообще…

— Всё это не так, Мира! Даже совсем не так! Лучшее время жизни — детство. Уже в юности начинаются неурядицы. И знаешь, какие?

Мира вопросительно смотрела снизу вверх, ожидала продолжения, а в глазах бегали искорки любопытства. И, надоев ждать, спросила нетерпеливо:

— Ну что замолчал? Говори, Хуанито! Мне хочется это узнать.

Хуан улыбнулся. Потом проговорил, наклонившись ближе к её уху:

— Это любовь, моя милая Мира!

Она в недоумении вскинула озабоченную голову.

— Я думала, что… это… ну, Хуанито… Я полагала, что это так хорошо!

— Определённо! Если имеется взаимность и никто не мешает. Но так бывает очень редко. Родные считают далеко не всегда так, как хотелось бы любящим детям, Мира. И получаются трагедии, иногда очень печальные, но почти всегда люди мучаются. А потом могут происходить и всякие недоразумения… измены, всякие ссоры и всего много остального, что почти не оставляет места для того счастья, о котором влюблённые мечтали.

Девочка очень серьёзно слушала, бледнела лицом. Она долго не отвечала.

— И что, так происходит всегда, Хуан?

— Почти, моя Эсмеральда! Бывают исключения, но только исключения. — Хуан погрустнел, воспоминания нахлынули на него неудержимой волной.

Мира тоже молчала, впитывая услышанное. Потом тихо спросила, подняв голову с расширенными глазами.

— Хуан, ты любишь кого-то?

— С чего ты взяла, глупышка? Нет, конечно!

— А почему «конечно»?

Хуан пожал плечами, затрудняясь ответить. Но этот вопрос заставил его задуматься. Вспомнилась Габриэла, но тут он ясно осознал, что любви никакой не было. Скорей наоборот. Но что-то всё же между ними существует, этого отрицать он не мог.

— Кто его знает, Мира, — наконец ответил молодой человек. — Наверное, ещё не повстречалась мне такая девушка. Это не так часто получается.

Мира молчала, но они уже пришли к рынку, где люди толкались и галдели, мешали разговаривать. Хуан улыбнулся, спросил, отвлекаясь от серьёзного разговора:

— Что хочешь купить, Эсмеральда? Выбирай!

— Всё, всё, что хочу, Хуанито? — воскликнула она хитро, посмотрела сияющими глазами на юношу, и добавила: — А денег хватит у тебя?

— Для тебя хватит. Выбирай!

Она ещё раз глянула на Хуана, алчно заблестели глаза.

— Пойдём к лавкам, где торгуют украшениями! Я тебе покажу!

— Ну, я слушаю, — со смешком проговорил Хуан.

— Вот! — Она указала пальцем на серьги и ожерелье из ярких гранатов в золотой оправе. — Можно?

— Всего-то? А бабушка? Что она скажет, и что ты скажешь ей?

Девочка поникла, потом всё же смело ответила:

— А можно ей ничего не говорить, Хуанито?

— Так она всё равно узнает, Мира. Разве ты сможешь это скрыть от неё?

— Правда, Хуан! Бабушка обязательно узнает. Что ж делать?

— Я придумал! У тебя скоро день рождения, а я вряд ли смогу быть у тебя! Пусть это будет тебе подарок от меня! Как, подходит, а?

Её яркие губы растянулись в улыбке, глаза заблестели озорно.