Константин Волошин – Глаза Сатаны (страница 106)

Глаза её забегали в страхе, лицо побледнело. Она явно перепугалась. Быстро изменила настроение, даже попыталась улыбнуться, что ей плохо удалось.

— Ты этого не сделаешь! И тебе не избежать возмездия!

— Ты забыла сказать «сеньор», — Хуан сузил глаза, сделал шаг, словно намеревался её ударить.

— Не тронь! — взвизгнула она в ужасе, прикрывая лицо рукой.

— Хорошо, моя дорогая. Ты не предупредила братца о возмещении убытков за потерю времени и предательство? У тебя должны быть тут украшения, ведь ты благородная сеньорита. Где они?

Она молчала. Однако Хуан ещё сделал один шаг. Габриэла тут же указала на красивую шкатулку, инкрустированную яшмой и гранатами.

— Посмотрим, что у тебя там имеется, — шагнул Хуан к столику с зеркалом.

Он впервые за столько месяцев посмотрел на себя. Узнать не мог. На него смотрели колючие карие глаза под насупленными бровями. Твёрдый подбородок скрыт рыжеватой бородой с усами, довольно неопрятными. Сухое лицо выглядело сурово, а в глазах поблёскивал жестокий огонёк. Он себе не понравился и подумал, что необходимо хорошенько постричься, побриться и привести себя в порядок.

— Сколько твои побрякушки могут стоить, сеньорита? — отвернулся он от зеркала и заглянув в шкатулку.

— Я не знаю. Меня такое не интересует, — бросила девушка зло.

— Ты не забыла, что твоя свобода стоит тысячу золотых?

— Вряд ли ты их получишь. У Рассио их нет.

— Найдёт, когда я заберу тебя в долину, — попугал её Хуан.

— За что ты так, подон… — Она осеклась, заметив его твёрдый взгляд.

— Ты дерзишь, девочка, не понимая, наверное, что тебя ждёт за это, — Хуан говорил негромко, внимательно глядел в испуганные, полные слёз глаза. В них постепенно что-то изменялось. Бледные губы приоткрылись в соблазнительную полуулыбку. Он уже узнал её. Хотел ругнуться, но вдруг волна страсти медленно заполнила его нутро.

Он задышал шумно, в ответ получил такой же отзыв и непроизвольное движение Габриэлы. Хуан тоже непроизвольно шагнул к ней. Ненависть, страсть и ещё неизвестно какое чувство заполнили его.

Грубо повалил Габриэлу на свежие простыни, пахнущие негой, ласками, желанием плотских утех. Она молча подалась навстречу, сильно сжала его своими горячими тонкими руками, губы её жадно искали его рот.

Они забились в экстазе страстного желания. Не видели, как дверь в спальню приоткрылась, и любопытные глаза негритянки впились в эту эротическую картину, наблюдая с вожделением, как любят белые люди.

— Ты изнасиловал меня, свинья! — отвалила она Хуана, тяжело дыша, отодвигаясь подальше на широкой постели.

Он нагло усмехнулся, но ответил незлобиво:

— Ты опять меня соблазнила, стерва! И как это тебе удаётся? Ты довольна, моя кошечка? — его рука легла на ещё плоский живот.

— Убери свою грязную руку, бандит, жулик! — голос звучал неподдельно зло.

Хуан усмехнулся, оглядел её фигуру, проговорил участливо:

— Ты ещё хорошо выглядишь, дорогая. Как ты готовишься к материнству?

Её глаза сверкнули злобой, но она не ответила. Только быстро запахнула сорочку, опустив её на голое тело. Резко встала, вильнув шёлковыми волнами сорочки.

— Убирайся отсюда, дьявольское наваждение, грабитель проклятый!

Хуан покорно поднялся, поправил свою одежду. Потом его лицо затвердело.

— Габриэла, игра окончилась. Не забывай, что это, — он указал на постель, — ничего не значит для тебя. Я этого не хотел, но… — Он помолчал, потом закончил решительно: Я даже сожалею о случившемся. Хотя признаюсь, было отлично… как всегда.

— Уходи!

Габриэла отвернулась, подошла к окну, раздвинула тяжёлые портьеры. Она заметила метнувшиеся фигуры негритянок, явно глядящих на её окна. Необыкновенная ярость обрушилась на неё. Поняла, что им известно, чем она тут занимается с молодым страшным разбойником.

Отскочила от окна так резко, что Хуан спросил с усмешкой:

— Что такое? Что тебя так испугало?

— Там, там… Негритянки! Они всё знают! Я их прибью!

— Ты надеялась, что никто ничего не заметил? Не надейся, Габриэла. Слуги всегда всё знают про своих господ. И брось лелеять свою злобу и жестокость. Она тебя не доведёт до добра. Уже однажды ты получила урок, да видно ты ничего не вынесла из этого.

— Не говори глупостей, разбойник, похититель людей!

— Сиди тихо, а не то опять получишь нечто, не очень приятное, — и он указал на порезанное лицо. — Ты теперь стала красивей, Габи!

— Пошёл вон, подонок! Убирайся из моей комнаты!

— Пока, Габи! — Ответил Хуан, потрогал тяжесть в кармане, и вышел тихо, осторожно прикрыв дверь.

Рабыня метнулась от двери, а Хуан добродушно улыбнулся, довольный тем, как развиваются события. Рабыня обернулась, удивлённо со страхом уставилась на Хуана, а тот весело улыбнулся, подмигнул и сказал добродушно:

— Принеси нам, красавица, хороший обед в гостиную. Что с сеньорой?

— Плохо, сеньор, — потупилась негритянка. — Позволите идти?

Хуан махнул рукой, отсылая служанку и давая понять, что не сердится.

В гостиной все его друзья собрались за обильным обедом с отличным вином и яствами, о которых никто из них никогда не мог и мечтать.

— Подходит время проследить, не идут ли сюда стражники, — проговорил Хуан, проглотив очередной кусок сдобренного перцем мяса.

— Хочешь послать стеречь дорогу? — спросил Ариас.

— Непременно. Вот только не могу решить, кого послать. Эти, — он кивнул на негров, — ещё не освободились от рабской жизни и всего боятся. Придётся ехать тебе, Ар. Если что будет опасного, тотчас подай сигнал.

— Интересно, как? Стрельнуть из мушкета? Они тотчас схватят меня, а у вас меньше будет шансов уйти невредимыми.

Хуан задумался. Дело принимало опасный оборот. Сил у него было так мало, что рассчитывать на победу даже при внезапности нападения, было невозможно. И он решился.

— Берём сеньориту в заложники, — решительно заявил он. — Укроемся неподалёку, и посмотрим, что тут будет происходить. Вернуться всегда можно.

Налётчики сытно пообедали, выпили по хорошей кружке вина, которого никогда не пробовали, поднялись.

— Берём мулов, можно поменять их на коней из конюшни, — приказал Хуан. — Я пойду приготовлю сеньориту. Это будет трудно, но необходимо. Идите.

В спальне Габриэлы он увидел служанку, принесшую сеньорите еду.

Габриэла отослала негритянку из спальни, спросила недобро:

— Ты уже раздобыл папины пистолеты? Настоящий грабитель с большой дороги! Вот до чего докатился, Хуан!

— Беру пример с твоих предков, Габи. Кого ты можешь назвать, кто своим трудом добыл состояния? Не думаю, что сможешь вспомнить хоть одно имя, моя дорогая, — Хуан хмуро усмехнулся.

— Ты чего пришёл? Я ведь выгнала тебя! Уходи!

— Ты закончи обед, Габриэла. У меня к тебе важное дело, но сначала закончи обед. Это тебе пригодится.

— Что ты задумал, бандит? — Она испугалась, побледнела.

— Мы должны обезопасить себя. Поэтому уедем отсюда до появления твоего брата. Если он не привёл никого из стражников, мы вернёмся. В противном случае мы едем в долину.

Габриэла поникла. Бледная, испуганная, растерянная, она не нашлась с ответом и продолжала сидеть на постели, устремив взгляд вниз.

— Время не ждёт, Габриэла. Оденься для верховой езды. Мы, может быть, скоро вернёмся. Но на всякий случай надо хорошо одеться. И напиши брату записку. Потребуй отослать стражников, если они прибыли с ним, опиши, что тебе грозит.

— Боже! Неужели опять рабство? Смилуйся, Боже! Я обещаю больше ничего не делать из того, что противоречит твоим заповедям, Господи! — Она молитвенно сложила ладони, повернула голову к образу Девы Непорочной, стала на колени, продолжала ещё долго молиться.

Хуан нетерпеливо ожидал окончания священнодействия.

— Хватит, Габриэла! Мы торопимся! Пора. Захвати немного вещей и одевайся попроще. Это совет. И садись за письмо. Через полчаса я зайду за тобой. Поспеши, времени мало.

Он вышел с уже плохим настроением.