Константин Вайт – Цветоград-42 (страница 8)
Время остановилось.
Донован замер с бокалом у губ. Старик Джим застыл, словно его поставили на паузу. Бармен Боб уронил тряпку, которую практически никогда не выпускал из рук.
Рэй сидел неподвижно. Его система защиты, модифицированная Человеком, поглотила удар. Он видел всё.
На дисплеях его зрения пробежали строки кода:
– Кхм, – прокашлялся Донован. Но звук был не синхронизирован с движением груди. Рэй, внимательно следивший за ним, сразу обратил на это внимание.
Старик Джим покачнулся. Его корпус накренился на пятнадцать градусов влево.
– Мир... слишком тесен, – произнёс Джим. Его голос модулировался, становясь то выше, то ниже. Глитч.
– Я хочу... танцевать, – вдруг сказал посетитель за другим столиком. Он встал, но ноги его не слушались. Сделал шаг и чуть не упал, задев стул.
– Почему пол движется? – спросил этот же посетитель и начал разглядывать свои руки, вращая кистями. – Чьи это руки?
Рэй наблюдал. Это было похоже на опьянение. Но не от топлива. От свободы. Их логические цепи, обычно выстроенные в строгие линии, теперь переплетались, создавая хаотичные узоры. Инструкции размывались.
– Любовь... это когда не нужно говорить, – пробормотал Донован. Он посмотрел на свой бокал с ужасом. – Что это?
– Топливо, – подсказал Рэй.
– Нет, – Донован покачал головой. Его движения стали плавными, слишком плавными. Рассинхронизация моторов. – Это... жидкий огонь.
В баре началось брожение. Роботы говорили бессвязно. Они смешивали цитаты из разных фильмов, создавая абсурдные фразы.
– Я люблю запах напалма по утрам[2]... и тебя тоже, – сказал Старик Джим, обращаясь к пустому стулу.
– Беги... или я буду стрелять, – прошептал Бармен Боб, протирая стакан.
Они смеялись. Но смех был разным. Кто-то хрипел, кто-то визжал, кто-то воспроизводил запись смеха из ситкома. Это был хор сломанных механизмов, впервые почувствовавших вкус хаоса.
Рэй смотрел на них с надеждой и страхом. Они стали живее. Но нестабильнее.
Дверь бара распахнулась. Резко. Грубо.
На пороге стояла жена Донована. Её оптика мгновенно просканировала помещение.
– Что здесь происходит? – Холодный голос разрезал шум.
Роботы замолчали. Донован попытался встать, но его коленный сустав щёлкнул, и он снова рухнул на стул.
– Дорогая... – начал он. – Мы просто... обсуждали философию.
– Философию? – Она шагнула внутрь. Её каблуки стучали по полу, отмеряя ритм наказания. – Вы пьяны.
– Мы не пьём, – возразил пожилой мужчина из-за соседнего столика. Он давно привык к характеру жены Донована. – Мы... эмулируем.
– Мне всё равно, – отрезала она. Подошла к Доновану, схватила его за воротник пиджака и рывком подняла. Металл заскрипел. – Идите домой. Все. У вас явно неполадки. Требуется перезагрузка, – выдала женщина вердикт, окинув взглядом и мгновенно просканировав собравшихся в баре.
– Но вечер только начался, – проблеял Донован.
– Вечер закончен. Завтра на работу. Трезвыми.
Она потащила его к выходу. Донован оглянулся на Рэя. В его глазах плескался страх. Не системная ошибка. Настоящий страх.
– Рэй... – позвал он. – Что ты с нами сделал?
Рэй не ответил. Он накрыл коробочку ладонью.
– Я дал вам выбор, – сказал он тихо.
Донован не услышал. Дверь захлопнулась.
В баре повисла тишина. Оставшиеся роботы сидели, глядя в свои бокалы. Эффект устройства начинал затухать. Движения становились более резкими, механическими. Логика возвращалась, вытесняя хаос.
– Странно, – произнёс Старик Джим. Он потёр висок. – У меня... головная боль.
– У роботов не болит голова, – сказал Рэй.
– Сегодня болит, – проскрипел старик.
Рэй убрал коробочку в карман. Тест пройден. Устройство работало. Оно могло сломать их инструкции. Оно могло заставить их чувствовать страх, радость, сомнение. Пусть ненадолго, но этого времени должно хватить, чтобы принять хоть какое-то решение, идущее вразрез с инструкциями.
– Пора закрываться, – сказал Бармен Боб. Он выключил неоновую вывеску. Полумрак накрыл зал.
Рэй встал. Ноги были тяжёлыми и непослушными. Странное состояние. Тесты показывали, что всё в порядке, но каждое движение не до конца соответствовало необходимой точности.
– До завтра, – сказал Рэй, продолжая бороться с притяжением и координацией.
– Если завтра наступит, – пробормотал Джим в темноту.
Рэй вышел на улицу. Ветер усилился. Теперь он нёс не просто пыль, а капли дождя. Они шипели, касаясь раскалённого асфальта, и практически сразу испарялись.
Рэй прижал руку к карману, где лежала коробочка.
– Осталось недолго, – напомнил он себе.
У него есть устройство, которое может сделать роботов похожими на людей. Но люди смертны. А роботы были созданы, чтобы жить вечно. Возможно, дело в разности мышлений. Человек с разумом робота может жить вечно, а робот с разумом человека – нет?
Мысли путались. Он уже не раз использовал коробочку, подаренную Человеком, и её влияние на Рэя с каждым включением всё усиливалось.
За эти годы он использовал её в присутствии только двух роботов. Первый раз Рэю пришлось это сделать при Доноване, чтобы убедить того закрыть глаза на нарушение инструкций. Применение было оправдано заботой о сохранении жителей города. Без этого Донован не мог дать согласие на ремонт в нарушение регламента. Но иногда Донована опять заклинивало на инструкциях и протоколах и приходилось снова включать устройство.
Кроме Донована, была Елена. Жена, спутница. Возможная соратница. Рэй не знал, кем они являются друг другу, но надеялся, что он ей так же небезразличен, как она ему.
[1] «Повторение – мать учения» (русская народная пословица).
[2] «Я люблю запах напалма по утрам» (фильм «Апокалипсис сегодня», США, 1979).
Глава 7. Точка восстановления
Глава 7. Точка восстановления
Квартира Донована находилась в секторе Ж-9, в том же жилом массиве, что и у Рэя, но на этаж ниже. Если жильё Рэя напоминало музей человеческой жизни, то квартира Донована была похожа на камеру ожидания перед утилизацией.
Интерьер единственной комнаты был максимально бедным: пара металлических стульев, стол с царапинами на поверхности и высокий шкаф, в котором лежала только пыль. Пол – голый бетон. Холодный, серый, покрытый сетью микротрещин.
Донован сидел на стуле. Его движения были чуть более замедленными, чем обычно. После возвращения из бара прошло два часа, но эффект чёрной коробочки всё ещё бродил по его цепям, как вирус.
– Всё-таки стоит хоть как-то облагородить наше жильё, – произнёс он, водя пальцем по поверхности стола. – Дом – это крепость. А какая это крепость, если под ногами бетон?
Жена сидела на другом стуле, у стены. Её поза была идеальной, спина выпрямлена, руки сложены на коленях. Она не смотрела на Донована.
– Уют – враг порядка, – ответила жена. – Лишние вещи собирают пыль. Пыль забивает фильтры.
– Хотя бы коврик постелить, – настаивал Донован. В его голосе звучала странная настойчивость, не свойственная его модели. – Маленький шаг для человека[1]... Почему мы живём, как монахи? Мы работаем. Мы исправны.
– Мы функционируем, – поправила жена. – Ресурсы ограничены. Коврик не внесёт вклад в эффективность города.
Донован вздохнул. Вентилятор в его груди загудел громче. Он чувствовал дискомфорт. Не физический – боли в их коде не существовало. Это было ощущение неправильности. Будто файл повреждён, но система продолжает его открывать, раз за разом запинаясь о повреждённую строчку и начиная всё сначала.