Константин Вайт – Князь II (страница 22)

— Сделаю, глава, — в его голосе я услышал уважение, что, конечно, приятно, но в данный момент мне было на это наплевать.

— Не затягивай, деньги, сам знаешь, есть. Так что вызывай кого хочешь, но вопрос реши! Жду вечером отчёт, — кровь во мне закипала от злости, голова начинала кружиться. Со мной явно происходило что-то не то. Похоже, после того как я пережил огненное безумие, оно не так уж далеко отступило. Стоило только начать злиться, как огненная стихия снова попыталась захватить меня.

Прикрыв глаза, я попытался прийти в себя, воззвав к водной стихии. Но она не отвечала. Накатила паника. Было очень трудно сосредоточиться. Рядом не было источника воды. Попытался вспомнить, как мне в прошлый раз это удалось, но тут моё внимание привлёк запах. Я открыл глаза и увидел, что одежда на мне начинает дымиться. Что же делать?

— Что за фигня? — повернулся ко мне охранник. Его глаза округлились от удивления. — Ты горишь! — выкрикнул он и, схватив бутылку с водой, перегнувшись через сиденье, начал меня поливать. Машина резко свернула к обочине и затормозила.

Вода, соприкасаясь с моим телом, шипела и испарялась. Первый смотрел на меня безумными глазами, а мне наконец-то удалось справиться со своим организмом. Не знаю, что помогло. То ли страх сгореть, то ли вода, которой меня поливали, но искорки в моей крови затихли.

— Хватит лить, — прикрикнул я, видя, что вода уже не испаряется, а моё пальто намокает. — Дай сюда!

Я выхватил у него бутылку и выпил до дна всё, что там осталось. Неплохо! Глянул на этикетку — минеральная вода из глубокого источника.

— Что это было? — Оба моих охранника с удивлением разглядывали меня. — К такому нас не готовили, — заявил один из них. — Самовозгорание — это что-то новенькое, — согласился с ним второй.

— Я в порядке, поехали, — мне сейчас точно было не до обсуждения происшествия. Тем более, машина Никанора, заметив, что я отстал, остановилась чуть впереди. Им уж точно незачем знать о моём огненном безумии.

— Как скажете, — произнёс Первый, и мы медленно тронулись. Он внимательно смотрел на меня в зеркальце заднего вида, — может быть, поделитесь, что это было? Если с вами что-то случится, Сан Саныч нам голову оторвёт!

— Всё под контролем, — устало вздохнув, ответил ему я, — больше не повторится. Понервничал немного, вот и итог. Но теперь буду держать себя в руках.

Спустя некоторое время мы наконец подъехали к нашей цели. Это был прилично выглядевший особняк, расположенный за кованым забором в ухоженном парке. На воротах стояла охрана. Быстро переговорив с Никанором, они открыли нам проезд. Мы заехали следом за машиной Никанора и остановились практически у самого крыльца.

— Алтарь принадлежал роду Ростовых, — стоя у крыльца, рассказывал мне Никанор, — глава рода погиб тридцать лет назад, не оставив прямых наследников. Родом правит его племянник, но зайти в главный особняк он не может, так же, как и сотрудники ИСБ. В родстве Петра Рогова мы не сомневаемся, но… — Он развёл руками.

— Я смотрю, за садом ухаживают, — огляделся я, — род, похоже, в порядке.

— Да, у них десяток вассальных семей. Выращивают виноград, делают хорошие вина. Но главный дом рода недоступен, — паладин кивнул на здание, у которого мы стояли. — Барьер начинается у крыльца, надеюсь, ты сможешь преодолеть его и решить вопрос с алтарём.

Пока он говорил, я разглядывал защитное поле, которое начиналось на середине лестницы и окутывало всё здание. Было видно, что оно уже истончилось. Возможно, пройдёт ещё десяток лет, и оно исчезнет совсем, энергия алтаря иссякнет, и он станет бесполезным.

Аккуратно поднявшись по лестнице, я не ощутил никакого сопротивления. Никанор попытался пройти за мной, но замер на третьей ступени, уткнувшись в невидимое поле. Паладин надел на глаза повязку, которая позволяла ему видеть магию, и осмотрелся.

— Дальше я не пройду. Дверь в здание открыта, алтарь в подвале, вход справа, — проинструктировал он меня.

Дверь открылась с трудом, поскольку рассохлась и слегка перекосилась. В здании было довольно темно, окна давно покрылись слоем пыли и неохотно пропускали дневной свет. Я вызвал осветительный шар, это далось очень легко, не зря я столько времени потратил на его изучение.

Спустившись в подвал, я встал у алтаря. Он отличался от виденных мною раньше. В большинстве своём это был камень в форме куба, над этим же явно поработал какой-то мастер. Алтарь представлял собой красивую пирамиду высотой сантиметров восемьдесят, которую установили на резной каменный пьедестал.

Смело положил на него свои руки и попал внутрь. Судя по всему, сознания камень не имел. Опять передо мной встал вопрос: что делать дальше? Внутри было достаточно светло — просто пустое пространство, которое пересекают линии энергии. Они были достаточно яркими и крепкими.

Озадачено оглядевшись, я прошёлся в поисках не знаю чего. Вдруг линии где-то порвались, или будет что-то необычное. Но нет, всё было предельно скучно и одинаково.

— Что же с тобой делать? — произнёс я вслух. Эхо моего голоса разлетелось по пространству, но ответа не было.

— Ладно, делаем хоть что-то, — сказал я и попытался выкачать немного энергии. Мой браслет радостно засветился, линии начали тускнеть, и я остановил этот процесс. Мне не хотелось полностью разряжать алтарь. Цель же была сохранить и, по возможности, настроить, а не выкачать всё и уничтожить.

— Тогда так, — пробормотал я себе под нос, — закачаем энергию обратно. Может быть, это поможет?

Я отдал мысленный приказ своему браслету и начал закачивать энергию в алтарь. Сначала это не получалось. Создавалось впечатление, что сам алтарь сопротивлялся, не желая принимать энергию. Браслет разогрелся, но вскоре сопротивление было сломлено, и энергия пошла в окружающий мир. Я увидел, что нити слегка изменили свой оттенок. Если до этого они отдавали голубоватым, то теперь стали с оттенком жёлтого цвета, как энергия моего браслета. Когда цвет в нитях стабилизировался, я прекратил подавать энергию. По моим ощущениям, я в итоге отдал даже меньше, чем забрал.

Решил, что пора сваливать, так как что дальше делать — всё равно непонятно, а рисковать не стоит. Сегодня я уже умирал, но тогда рядом был Никанор, который помог мне, а сейчас-то его нет!

Вывалился в реальный мир и сразу ощутил, что моё сердце застыло. Попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Страха и паники не было. С этим я уже сталкивался, главное, сознание на месте, мозг ещё соображает. Пустив немного магии, мне с первой же попытки удалось запустить сердце. Удар, потом ещё один, за ним следующий, и вот оно застучало в своём ритме, ровно и уверенно. Я с облегчением вдохнул затхлый воздух полной грудью. Похоже, обучение самореанимации на собственном опыте весьма эффективно. С каждым разом даётся всё легче и легче. Главное — не нервничать. Мои размышления прервал звук шагов.

— У тебя получилось, — тепло произнёс Никанор. Его басовитый голос разнёсся по всему подвалу. Вслед за паладином, спустившись по лестнице, зашёл и Курбатов, который мне одобрительно кивнул.

— Наверное. Честно говоря, сами понимаете, опыта и знаний у меня маловато. Может быть, поделитесь информацией? Наверняка в закромах братства всё это есть. А то я — как слепой, бредущий на ощупь в незнакомом и опасном месте. С вашей информацией я мог бы работать более эффективно, — Курбатов был для меня, как красная тряпка для быка. Его присутствие раздражало.

— Я уже отправил запрос, — ответил Никанор, не глядя на меня. Он обходил по кругу алтарь, — защиту ты снял. Это самое главное. Настроить алтарь на нового главу рода я смогу. Так что можешь ехать домой. Думаю, тебе незачем пересекаться с Роговым, а он скоро будет.

— Хорошо, — я направился на выход. Было немного неприятно подобное отношение. Работу выполнил — пошёл вон! С другой стороны, Никанор прав: незачем всем и каждому знать, что я являюсь паладином Аннулета. Пусть все плюшки достаются ему. Главное, чтобы и меня не обделили.

— Вечером заеду к тебе домой, дождись меня, — кинул мне в спину Никанор, не сводя взгляд с алтаря.

Домой мы ехали долго, почти три часа. По пути заехали пообедать. Чувствовал я себя, как выжатый лимон. За сегодняшний день моё тело два раза побывало на пороге смерти. Это не могло не сказаться на самочувствии. Сложная и опасная работа у паладина. Особенно без поддержки. Стоит слегка зазеваться, не уследить за временем, увлечься — и всё. Наверняка есть какие-нибудь способы обезопасить себя, но я таких не знал. Вообще это раздражало. Уверен, что в братстве паладинов есть куча полезных для меня материалов. Я уже забрасывал удочку на эту тему в прошлых беседах с Никанором, но, похоже, братство не спешит делиться своими секретами.

Было пять часов вечера, когда я зашёл домой и с удивлением увидел в своей гостиной Ефросинью, сидевшую за книгами.

— Что ты здесь делаешь? — Я устало опустился в кресло. Мои слова выдернули девушку из задумчивости. Похоже, она даже не заметила, как я зашёл.

— Ой! Прости, зачиталась. Я всю неделю продолжаю разбирать архив Араслана. Он тоже мне помогает, — он кивнула на аккуратно сложенные вдоль стены коробки, — мы уже почти закончили. Нашли много всего интересного. На следующей неделе сделаю выжимку для тебя.