Константин Вайт – Часовщик 2 (страница 42)

В моей душе всколыхнулось что-то чёрное. Злое и опасное. Меня затопило раздражение, а вслед за тем пришла ярость.

«Да кто он такой, этот Колычев, чтобы допрашивать меня? Давить магией, запирать в клетке?»

Резко поднявшись, я шагнул в сторону стола, за которым сидел мастер. Его лицо переменилось: он явно заметил произошедшие во мне изменения.

Щит, разделяющий нас, задрожал. Но я прекрасно видел руну. Она была нанесена поверх старых узоров, и, похоже, сделал это человек не слишком понимающий. Потянувшись магией к ядру, я придавил его волей. Оно затрепетало в моих руках, как пойманная птица, пытаясь вырваться, но одновременно понимая, что ей не справиться со мной. Разрушать ядро я не стал. Просто сделал шаг вперёд, проходя сквозь щит, который был под моим полным контролем, и опёрся руками о край стола.

Работа с ядром помогла мне прийти в себя. Гнев начал угасать.

– Я не враг вам, – тщательно выговаривая слова, произнёс я, глядя в испуганные глаза Колычева, – и ни словом не соврал. Думаю, вы доверяете своему льву? – Я перевёл взгляд на статуэтку. – Надеюсь, мы прояснили все вопросы? Но даже если и нет, больше я подобного допроса терпеть не намерен.

Я сделал шаг назад и, уже практически полностью успокоившись, рухнул в кресло, которое тепло приняло меня в свои объятия.

Глава 20

Глава 20

Колычев молча барабанил пальцами по столу, задумчиво рассматривая меня и тяжело дыша. Защиту в кабинете он уже отключил, ауру убрал. Его убедили то ли мои слова, то ли демонстрация силы. Это было не так уж и важно. Мне не хотелось окончательно портить отношения с мастером. Признаюсь честно, я уважал Матвея Фёдоровича – и как человека, и как хорошего специалиста. Его мнение мне было не безразлично, и я по-прежнему считал, что у него есть чему поучиться.

При всём при этом первым начинать разговор я не собирался. Это должно быть его решение: оставить меня в учениках и попытаться вернуть взаимное доверие и уважение или продолжать лелеять свои гордость с подозрительностью, и наши отношения на этом закончатся.

Когда лицо мастера приобрело привычный оттенок, он, проведя рукой по столу, начал разговор:

– Этот стол мой отец купил на аукционе примерно шестьдесят лет назад. Ещё три года у него ушло на то, чтобы восстановить руну, которой на тот момент было не меньше ста лет, – Колычев повернулся к окну, взял с подоконника графин и стакан. Наполнив его, осушил почти до дна парой глотков. – Ты сумел обойти её за пару минут, – он по-прежнему сверлил меня взглядом, но без прежней ярости и подозрения. Скорее, с любопытством и уважением.

– Мне хорошо знакома подобная руна, – пожал я плечами.

Я не стал ему говорить, что для понимания рун мне требуется не так много времени, как местным магам. Хотя я и знаком всего лишь с несколькими, но у меня уже сложилось понимание, что это проблема глобальная. В магической школе не обучают самому важному – языку, на котором рисуют ядра рун.

– Знакома, – хмыкнул он недоверчиво, – даже если ты выучишь сотню рун, а в библиотеке гильдии магии их не одна тысяча, подчинить её себе за пять минут… – Матвей Фёдорович покачал головой и стёр с подбородка остатки воды. – Не представляю, как это может работать! – закончил он.

– Пусть это останется моим секретом. Или считайте, что у меня имеется суперспособность на понимание рун, – улыбнулся я в ответ.

Мне действительно было достаточно максимум пары часов, чтобы справиться с особо сложной руной. Это не значит, что за это время я смогу понять её на достаточном уровне, чтобы воспроизвести. Однако с помощью высокой силы воли и немаленького магического источника, а так же очень большого опыта, мне достаточно и небольшого понимания, чтобы укротить руну. Конечно, если речь не идёт об изделии, вышедшем из рук магистра или архимагистра.

– Ты весь состоишь из секретов. Это напрягает, – честно признался Колычев. Было видно, что он так и не решил, как ко мне относиться.

– Вы же убедились, что я не враг вам. С руной правды я ничего не делал. Она и сейчас работает, – я кивнул на статуэтку льва, – зла я вам не желаю. А насчёт рун... у меня складывается впечатление, что рунологи не до конца понимают свой предмет. Это всё равно, что дать дикарям пистолет. Если они его ни разу не видели, максимум, что смогут придумать, – колоть им орехи. Если показать дикарям, куда нажимать и как направлять дуло, они смогут выстрелить и даже, при должном везении, попасть в цель. На мой взгляд, многие мастера примерно на этом уровне и застряли. Они знают, что это пистолет, знают, что есть спусковой крючок, что если нажать на него, – из дула вылетит пуля, и всё.

– А ты на каком уровне? – Колычев, заинтересованный моей аналогией, подался вперёд.

– Следующий уровень – это умение разобрать пистолет, почистить его и собрать обратно. Суметь перезарядить обойму. Понимать механику происходящего. Что такое порох, капсюль, пуля... Это примерно мой уровень. Можно пойти дальше, и я к этому стремлюсь. Самому делать патроны и научиться стрелять метко, навскидку, в любой ситуации. Согласитесь, даже такое простое дело требует долгой тренировки.

– То есть ты хочешь сказать, что и сам пока не достиг максимума? – с лёгкой полуулыбкой уточнил мастер. В его голосе слышалась ирония.

– Конечно, – кивнул я в ответ, – я освоил пистолет на хорошем уровне, но есть ещё автомат, снайперская винтовка, да тот же ножевой бой. Хотя он и не так технологичен, но требует большого мастерства, – теперь уже я добавил ирони. в интонацию.

– И что я могу тебе дать? – Задумчиво разглядывая меня произнес Колычев. На мой взгляд, мыслил он в правильном направлении.

– Похоже, больше, чем я считал изначально. Ваше мастерство меня впечатлило. Да и ту же руну «гармонии» выучить без наставника оказалось весьма проблематично, – ему явно пришлись по душе мои слова, – думаю, вы немало знаете рун, которые мне были бы интересны.

В ответ Матвей Фёдорович самодовольно улыбнулся, явно приходя в себя и ощущая под ногами твёрдую почву.

– Как минимум, пару десятков рун на должном уровне я знаю и готов с тобой поделиться этими знаниями, – гордо заявил он.

– Но... – прервал я затянувшуюся паузу: мастер явно не договорил.

– Мне хотелось бы, чтобы и ты со мной поделился знаниями. Как-то не верится, что твоё понимание – лишь талант, – его глаза хитро блеснули.

Должен отдать должное, Колычев сразу почувствовал свою выгоду и решил пересмотреть условия нашего сотрудничества. Его слова заставили меня задуматься. Имеет ли смысл делиться с ним алфавитом? Создавать конкурента своими руками?

Правда, не уверен, что алфавит поможет. Слишком уже закостенелое сознание у местных магов. У нас совершенно разный принцип работы с рунами. В целом, я рад был бы поделиться своими знаниями. В моем прошлом мире это считалось правильным. Конечно, многие роды хранили свои секреты, но этим занимались, как правило, боевики, а не рунологи. Понятно, у большей части старых родов имелись родовые тайны, которые позволяли им достигать глубокого понимания. Но при общедоступной информации находились таланты, которые могли заткнуть за пояс даже их. И это правильно. Каждый талант работал на процветание королевства, не давая аристократам излишне возвеличиваться. Всегда нужна свежая кровь, чтобы королевство не превратилось в болото.

– Я так понимаю – подобные кабинеты есть у большинства аристократов? – поинтересовался я, ещё раз обведя помещение, наполненное рунами, взглядом. Моя попытка уйти от прямого ответа увенчалась успехом. Было видно с какой гордостью относится к своему кабинету Матвей Федорович, так что мой вопрос заставил его расправить плечи.

– Ты правильно понимаешь, – важно кивнул Колычев, – такие кабинеты создаются десятилетиями. Я сам принимал участие во многих подобных проектах. Конфигурации подобных мест являются одним из важнейших секретов каждого рода. Взломать защиту практически невозможно. Чтобы пройти внутрь, потребуется десяток мастеров-рунологов с совершенно разной специализацией. Кроме кабинетов, есть ещё хранилища, которые тоже имеют сильную защиту. Безопасность главы и ценностей рода… – Он развёл руками.

– Как всё серьёзно, – согласился я.

– Я слышал, что есть мастера, которые могут видеть руны без специальных очков. Но им всем далеко за шестьдесят лет. Как тебе это удаётся? – Колычев сменил тему, но в его тоне слышалось скорее любопытство, чем подозрение.

– Просто вижу, и всё, – ответил я нейтрально, но не учёл, что лев на столе Матвея Фёдоровича продолжал активно сканировать пространство. Его глаза приобрели жёлто-красный оттенок – реакция на полуправду. Колычев тоже заметил это и ухмыльнулся:

– Не хочешь раскрывать все свои тайны? Ты явно знаешь, в чём секрет! – продолжил он допытываться.

– Знаю, но для меня это умение пока недоступно, – признался я. Работа с астральными рунами требовала не только умения, но и очень мощного источника, близкого по уровню к архимагистру. Даже с моими темпами роста, боюсь, я не скоро достигну подобного уровня, – и вы пока не справитесь. Это астральное заклинание, – пояснил я и мастер согласно кивнул признавая мою правоту. Правда, от моего ответа у него наверняка появилось куча дополнительных вопросов. В этом мире были маги работающие с астралом, но их число исчислялось единицами и как у простолюдина, без рода без племени могло быть установлена подобная руна? Но он сдержался боясь нарушить тонкое равновесие наших отношений.