Константин Васильев – Удержать зверя (страница 96)
Некоторое время мужчины стояли молча, рассматривая часто падающие в свете фонарей крупные снежинки. Дверь на балкон была приоткрыта, и они оба могли расслышать шум воды из ванной.
— Давно она здесь? — наконец спросил Марк.
Валерий неопределённо качнул головой и вместо ответа произнёс:
— Скажи-ка лучше: откуда она узнала о моём любимом коньяке? Или это ты помог?.. Какие-то вы несогласованные, ребята: твоя бутыль уже вторая, которую мне вручили за день.
Лейтенант внезапно закашлялся и просипел:
— Вот же прохвостка!..
— Так ты возил нашу госпожу к Бивак и Снегирёву? — Ищейка решил сменить тему разговора.
— Возил…
Сержант лишь хмыкнул, внимательно смотря на друга. Марк докурил сигарету и щелчком пальцев отправил её в полёт с высоты десятого этажа. А затем напарники вернулись в квартиру. Лейтенант тяжело опустился в свободное кресло, а его друг, включив радио, устроился на диване.
— Я никогда не говорил, откуда у меня эта серьга? — спросил Валерий, открывая напиток и разливая его в три снифтера[19] — специальные бокалы для коньяка. — Кстати, я ведь тебе так ничего и не рассказывал про Алису Ефремову? Хотя ты, помню, спрашивал…
— Спрашивал… Только
Хозяин квартиры задумчиво кивнул и, взяв со столика бокал, принюхался к аромату напитка.
— Эти серьги я подарил ей на день рождения, — произнёс он.
Валерий выпил коньяк и раскрыл плитку тёмного шоколада, закусил. Марк последовал его примеру, и Ищейка тут же восполнил в бокалах напиток. И начал рассказывать… Бросая взгляды в коридор, Валерий поведал свою историю с Алисой — той самой девочкой-Ликантропом, ставшей для него совсем как родная дочь. А пока он говорил, из динамика радио звучала одна из тех баллад «Арии», которые способны сдавить грудь:
— Она… перестала дышать практически у меня на руках!.. — закончил Валерий, смотря на свои вытянутые руки так, словно на них снова покоилась погибшая шестнадцатилетняя девушка-Ликантроп. — Из пары серёжек у неё осталась только одна… Её я и забрал. — Оборотень бережно прикоснулся к серьге в своём ухе, на которую постоянно ругался Марк. — Вторую она, видимо, потеряла, сцепившись с тем Ликантропом. Как ты понимаешь, им оказался чёртов Камиль… Только в тот раз он смог улизнуть, так и не раскрыв себя. Может быть, я бы и раньше смог понять, кто убил Алису. Мне стоило только заглянуть в её память, но в тот момент я думал совсем не об этом!.. А сейчас этот хрен едва не достал Веронику.
— Ты всё ещё называешь её Вероникой? — тихо уточнил его друг.
— Знаешь, что с ней, с Вероникой, было всё это время? — спросил Валерий, пропустив слова товарища мимо ушей. И когда тот покачал головой, продолжил: — Она пребывала в чём-то вроде комы. Она совершенно не развивалась, не росла… Её жизнь, её время — они словно были заморожены, и никто не знал, очнётся ли она вообще. А я… После смерти Алисы я безуспешно пытался найти её убийцу. Не скажу, что был помешан на этом, но-о… Госпожа замечала это, наверняка замечала.
Товарищи вновь выпили, и сержант вновь восполнил бокалы. И продолжил выплёскивать всю ту боль, которая накопилась у него за прошедшие полвека:
— В начале сентября девяностого госпожа ни с того ни с сего отправила меня к школе забрать учёную Ордена, с которой я пересекался по долгу службы. Я приезжаю туда. И вижу, как Оксана выходит из здания с шестилетней девочкой… С девочкой, в которой я тут же узнал младшую сестру Алисы, но уже повзрослевшую года на два. Я стою в полнейшем ступоре! А она… Она, ещё такая мелкая, подходит ко мне, представляется Вероникой и называет меня дядей. Совсем как Алиса перед смертью…
Лейтенант кашлянул, прочищая внезапно осипшее горло… Поднялся с места и подошёл к двери на балкон. Открыл её. И вновь, оставаясь, правда, в помещении, закурил. Он некоторое время не отрывал взгляда от покрытого щетиной лица друга, на котором в удивительном коктейле смешались и боль, и вся та радость, всё то, что сделало из безэмоционального Ищейки, легендарного Потрошителя Ордена, ранимого человека…
— Ты ведь понимаешь, что это теперь не Вероника? — очень тихо снова спросил Марк.
— Да понимаю!.. — Ищейка тяжело вздохнул. — Понимаю… Теперь это та, что выглядывала из клетки лжи нашей с тобой Белой. Она — это хищный зверь, живущий среди людей. Если задуматься, она всегда была такой… А я всё это время помогал — осознанно помогал! — держать её на поводке, держать взаперти.
— Знаешь, если бы Бессонова сейчас слышала тебя…
— Да и плевать!..
Валерий бросил взгляд на своего белого питомца, продолжающего сидеть под дверью ванной комнаты. Ему вспомнилось, как кот пристально следил за ним в ту ночь, когда звонила Анастасия перед поездкой в Лесной.
«А действительно… — подумал мужчина. — Может ли госпожа наблюдать за мной его глазами?..»
В этот момент дверь открылась, и из ванной вышла Марина, в одном лишь халате, ещё с влажными волосами.
— Может, не зря она о тебе так беспокоится?.. — едва заметно улыбнувшись, прошептал Марк, явно не намереваясь пояснять, кого именно он имел в виду.
— Марк Эдитович?.. — удивилась Марина, собиравшаяся, по-видимому, спросить разрешения воспользоваться халатом. — Вы ещё и курите?!
На лице лейтенанта тут же зажглась улыбка.
— Привет ещё раз, Маринка! — воскликнул он. — Присоединяйся к нам! Боюсь, мне одному не растормошить этого нашего легендарного чудика.
— Ты, может, одеться ей сперва дашь? — спросил Валерий, глядя на товарища, метнувшего окурок с балкона и закрывшего дверь.
— Сам-то хочешь этого? — спросил Марк, возвращаясь в насиженное кресло. — Помнится, перед библиотекой, перед схваткой с Терионом, ты был не прочь взглянуть, как она снимает служебную форму. Экие у тебя фетиши, однако!
— А-а, это когда он что-то про депремирование говорил? — Марина кивнула и залпом выпила коньяк из третьего бокала. Но как только смысл сказанного и воспоминания о том вечере воссоединились в её голове, тут же возмутилась: — Марк Эдитович!..
— Чего?! Разве это не так? — весело спросил он. — А как насчёт того раза, когда ты…
Девушка сокрушённо простонала, осознав, что Марк, оказавшийся даже слишком наблюдательным, начнёт вспоминать все неудобные для неё случаи и ситуации. И искоса взглянула на Валерия… Но в его глазах впервые за весь день она увидела искру интереса. А затем разговор товарищей перекинулся на прошлое Потрошителя Оборотней, причём к явному неудовольствию последнего.
Уже поздним вечером, когда изрядно выпивший Марк отдал другу ключи от служебной машины, Валерий остановил его.
— Как ты собираешься добираться домой? — спросил сержант.
— Ай, на маршрутке, автобусе, такси!.. — Марк отмахнулся. — Я не настолько пьян, пусть меня и убирает, в отличие от вас, оборотней… в погонах!
Пьяный милиционер, посмотрев на каждого из сослуживцев, а девушка к тому моменту всё-таки надела форму, расхохотался во всю глотку. Эта шутка явно не давала ему покоя долгое время.
— Давайте я с вами, товарищ лейтенант? — вздохнув, предложила Марина.
— Куда? Мне тут недалеко, а вот тебе… Как на другой конец города добираться будешь, прохвостка?
— Вы оба меня за мелкую девчонку держите?! — возмутилась девушка.
— Оставайся, — тут же предложил ей Валерий.
Под крайне довольным взглядом Марка Марина осеклась и медленно повернулась к сержанту. А он невозмутимо продолжил:
— Я вполне спокойно могу ночь продрыхнуть на диване.
— Но…
— А ты говоришь, что мы оба считаем тебя мелкой. — Марк ухмыльнулся. — Вот видишь, в глазах одного из нас ты уже подросла.
— Марк Эдитович!
— Но недостаточно, чтобы, видимо, ночью отпускать домой одну. Я прав, Валера?
— А вы, Валерий Григорьевич?! Скажите же ему что-нибудь!
Валерий, молча наблюдающий за перепалкой, начал тихо посмеиваться, позволив себе на короткое время освободиться от тягостных мыслей. Заметив это, Марина вновь осеклась… И проворчала, осознавая, что с каждым её словом ситуация становилась только хуже.
— Ладно, Валерка, я пошёл!.. — Марк на прощание как-то совсем по-товарищески поднял руку. — Закрывайте за мной дверь. Но завтра… Завтра ты расскажешь, что всё-таки надумал.