Константин Васильев – Удержать зверя (страница 90)
— Значит, вы лгали о том, что она совсем недавно пробудилась во мне?
Анастасия промолчала, словно подтверждая её слова.
— А моя… мама?..
— Оксана Миронова?.. Её настоящая фамилия Устинова, она была учёным Ордена. Нет, она не пила кровь Подобных, если тебя интересует именно это… Оксана с самого начала была в курсе того, что ты Ликантроп. Но о том, каков настоящий окрас твоей шерсти, знали только я и Валерий, — ответила Белая Ищеек и добавила: — Прошу только, не думай, что ты для неё была просто… заданием. Для Оксаны ты стала дочерью, которую она, к сожалению, не могла иметь.
Анастасия остановилась перед неприметной дверью. Пока она открывала её старинным на вид ключом, Вероника осмотрелась. В проникающем через занавешенные окна дневном свете девушка разглядела на стенах выцветшие плакаты, явно вышедшие из советской типографии. На них были изображены звериные формы Подобных, Несовершенных и Совершенных Ликантропов, причём с указанием диапазонов роста и ширины плеч, слабых мест и, пунктирными линиями, вен и артерий. А также нервных узлов…
«Парализует полностью воздействие электрического тока силой свыше… — смогла прочитать волчица на истёртом плакате с изображением Совершенного Ликантропа. — Взмах лап когтями способен на усилие в… Способность к регенерации — тридцать пять условных единиц. Повреждение сонной артерии, даже серебром, в сравнении с остальными оборотнями, не является однозначно фатальным (установлено опытным путём доктором Звигорцевым, 193… год)».
— Кстати, да: вот наследие Ордена советской эпохи, — уже открыв дверь, Анастасия проследила за взглядом спутницы. А затем жестом пригласила её войти. — Внутри ты увидишь ещё больше того, что нынче мы не используем.
Вероника недоверчиво взглянула на неё, но всё же, подойдя к Ищейке, переступила порог.
Девушки оказались в просторном помещении с высоким потолком. Анастасия повернула старый тугой рубильник — и в зале включились лампы, соединённые в одну цепь провисшими проводами. На кирпичных стенах, на которых не было ни обоев, ни даже штукатурки, в казавшемся в первый момент тусклым, но затем всё более ярком свете Вероника разглядела старые пожелтевшие карты, с которых можно было смахивать пыль. Это были карты Советского Союза, Восточной Сибири, Иркутской области… и, куда более подробная, — окрестностей Волданска. И напротив последней стоял самый обычный деревянный круглый стул. Такой можно было бы увидеть в каком-нибудь местном баре, который пытался имитировать прежние времена… Но только этот, как и всё вокруг, был настоящим, того самого периода из жизни города.
— Присаживайся, — закрыв дверь, произнесла Анастасия, пока её спутница принюхивалась к движущемуся в помещении на удивление сухому воздуху.
Взяв точно такой же стул откуда-то из угла залы, Ищейка поставила его в полутора метрах от указанного места и устроилась на нём.
Вероника некоторое время не отрывала взгляда от двери, с обратной стороны выглядящей куда тяжелее, чем казалось снаружи. Хмыкнула и, приглядываясь к картам, села на свободный стул.
— Что это? — спросила она и вонзила взгляд в Белую Ищеек. — Что это всё такое?
— Наше нынешнее положение дел… Оно не менялось лет двадцать, наверное.
Янтарно-оранжевые глаза Вероники вонзили взгляд в ледяные ярко-голубые глаза Анастасии. Девушка-Ищейка сохраняла полное спокойствие. Казалось, она оценивала каждое действие, каждое слово другой волчицы.
— Хотя-а… — протянула Анастасия и окинула взглядом карту с россыпью карандашных пометок и воткнутых в неё булавок с ярлычками на нитках. — Может и лет пятьдесят. В общем, примерно с твоего рождения…
Вероника вновь посмотрела на карту с воткнутыми в неё булавками. Казалось, каждая из них со своим ярлычком являлась условным символом отряда Ордена. Каждая из них была обозначением группы, либо исследовавшей тайгу в поисках Германа и его стаи, либо — чуть позже — штурмующей крепость, в которой они обосновались. А затем Вероника вновь устремила взгляд на Анастасию. Сложив ладонями изящные кисти рук, девушка-Ищейка подпёрла большими пальцами подбородок, касаясь указательными пальцами кончика носа, а на её тонких губах заиграла снисходительная улыбка.
Анастасия прекрасно понимала, что именно хотела спросить её собеседница.
Вероника вздохнула, подумала с десяток секунд. Вновь принялась разглядывать план нападения Ищеек на стаю Германа.
— Интере-эсно… — задумчиво протянула она. — Помнится, мне говорили, что Белые волчицы способны предугадывать, предвидеть события или возможные их варианты. Это так?
— Разве ты уже не испытывала подобное, пусть даже в совсем слабой форме? Соврёшь, если станешь отрицать. — Вероника кивнула, и Анастасия продолжила: — Между нами слишком большая разница: лет в триста, наверное, если учитывать только твои сознательные годы жизни. К тому же ты действуешь на эмоциях, импульсивно, не думаешь и не рассуждаешь. Именно поэтому общая картина скрыта от тебя. Ты просто ещё не умеешь
Волчица Ликантропов вновь подняла взгляд на собеседницу: слишком уж спокойной была та, слишком уверенной.
— Если вы такая восхитительная Белая, как так получилось, что Камиль убил Алису? Или это произошло тоже по вашему «грандиозному» плану?
— Никто не застрахован от ошибки… — Анастасия печально вздохнула, но её глаза оставались столь же холодны, как если бы эти эмоции были просто маской. — Камиль оказался тем самым неизвестным фактором, который предугадать было невозможно. Как бы обидно это не звучало, но он — действительно «волк в овечьей шкуре»…
— И чем это отличается от способностей всяких там гениальных сыщиков в детективных романах? — спросила Вероника. — Или, если уж на то пошло, от реальных следователей?
— Они могут использовать бо́льший потенциал собственного мозга. Но он всё равно остаётся человеческим… А какой мозг у меня или у тебя, Вероника? Какое у нас обеих тело? Разве человеческое?.. Ты видела, на что способны сильные оборотни: создание иллюзий, чтение мыслей, изменение памяти… Это всё то, чего не достичь человеческому мозгу. Мы не люди. Я думала, ты поняла и приняла это…
Анастасия вновь задумчиво посмотрела на карту окрестностей Волданска.
— Я не знала, на что способен Камиль, пусть даже могла полностью предугадать действия Алисы, Валерия и других Ищеек, — продолжила она. — Нужно ли говорить, что я прекрасно знаю тебя? Я
— Ты-ы… Ты говоришь об Иене? — чувствуя разгорающуюся внутри себя злость, спросила Вероника.
— Тебя это удивляет? Я вырастила его.
— Ч-что?..
Анастасия качнула головой, откидывая с лица длинную белоснежную прядь, и широко улыбнулась.
— Я наконец-то поняла!.. — не отрывая взгляда от собеседницы, воскликнула она. — Подумать только: самая обычная человеческая ревность! Ты, как и любая другая Белая Ликантропов, чувствуешь влечение к Териону.
— Да что ты говоришь?! — тут же вспылила Вероника. — Так часто встречала Белых с другой стороны?
— Будешь язвить? Или всё-таки выслушаешь меня?
Девушка-Ликантроп замолчала и увела взгляд в сторону. Она не могла не признать, что хотела услышать, что может сказать Ищейка, какое бы чувство сейчас ни заставляло её до белизны костяшек сжимать пальцы рук. Улыбнувшись её реакции, Анастасия начала рассказывать:
— Это произошло в сорок пятом. Думаю, тебя не сильно удивит, что в рядах Красной армии были и женщины?.. А как насчёт того, что среди людей служили наши Ищейки и оперативники?
В ответ Вероника неопределённо качнула головой и бросила взгляд в сторону — на доску с приколотыми на ней фотографиями. На одной из них была запечатлена Белая Ищеек в военной форме среди других красноармейцев. Выглядела волчица прямо как сейчас, только её шелковистые прямые волосы были собраны в длинный хвост.
— Орден участвовал в наступлении, но не шёл в первых рядах, — продолжала та. — Нашей задачей было отслеживание и уничтожение Ликантропов, которые были в составе армий с обеих сторон. Представь моё удивление, когда в немецких городах нашлось предостаточно оборотней… Причём как Ликантропов, так и Подобных. Но главный сюрприз ждал нас уже на подступах к Берлину. В лесах на месте сражения мы обнаружили волчонка. Это был щенок Териона.
Услышав это, девушка-Ликантроп вновь устремила взгляд на Анастасию.
— Пять или шесть лет — столько было Иену, когда мы нашли его, — сказала Ищейка. — Он успел перебить всех солдат и даже растерзал пару Ищеек, несмотря на столь малый, казалось бы, возраст. Только после этого нам удалось захватить его. Заполучив такой бесценный экземпляр, я связалась с учёным Ордена, посвятившим всю свою жизнь поиску Терионов. Им был доктор Йохан фон Ланге. Именно его внешность впоследствии взял себе Иен.
— За исключением цвета волос и глаз… — Вероника вспомнила лицо учёного, подсмотренное в воспоминаниях Иена.
— Правильно. — Анастасия кивнула. — В том месте, где Волданка впадает в Ангару, была засекреченная исследовательская база Ордена. Она просуществовала до пятьдесят шестого года, наверное… Но на самом деле вымерла она немногим раньше. Именно там доктор фон Ланге проводил свои исследования. Именно там рос щенок Терионов, которому я дала имя Иен. Оно составлено из букв того, как называл его фон Ланге: «Испытуемый экземпляр‑один». «И» от первого слова, «Е» — из середины второго, «Н»… из конца третьего.