Константин Васильев – Удержать зверя (страница 85)
Белоснежный монстр вновь обратил свой взгляд на Ищейку. Оборотень Ордена, хватаясь за рассечённую шею, пытался устоять на лапах. Его раны не заживали. Вероника быстро подошла к нему, намереваясь добить. Она вскрыла его грудную клетку…
Волчица приняла полностью человеческий облик. Её сердце нещадно стучало в груди. Это была та самая ярость, которая позволила ей отринуть человеческое и стать зверем.
Вероника вернулась в палату. Она замерла перед зеркалом, глядя на то, как бесповоротно изменилась её внешность. Даже если девушка выглядела человеком, теперь её волосы были совершенно белыми, а глаза — янтарно-оранжевыми, словно тот самый тоненький ободок вокруг зрачка поглотил всю радужку. Пути назад больше не было, она уже никогда не станет прежней. Первое же полное превращение выросшей, созревшей волчицы изменило её.
Вероника вытерла губы от крови Влада и надела ту самую одежду, которой обзавелась в посёлке. Она спустилась на первый этаж, по коридору добралась до регистратуры. И уже там, в пяти метрах от себя, судя по запаху, увидела предыдущего сторожа её палаты. Это был оперативник Ордена. По-видимому, он, дождавшись сменщика, собирался уйти из больницы, а потому совершенно не ожидал увидеть Веронику.
Девушка быстро подошла к нему, не отрывая взгляда начавших поблёскивать глаз.
— Где ваша «госпожа»?
Оперативник сразу как-то осунулся, с его лица исчезли любые эмоции. И он тихо сообщил:
— В центральном отделении милиции.
Вероника хищно улыбнулась.
— Ну да, я ведь там её и видела впервые… — Взгляд студентки вновь оказался прикован к служителю Ордена. —
Оперативник беспрекословно выполнил её приказ. А когда девушка вышла из здания больницы, будто бы очухался. Мужчина осмотрелся, изумлённо глядя по сторонам. Затем он наконец-то понял, что именно только что случилось, сунул руку в карман за телефоном… Но не нашёл его. И, ругнувшись, побежал к окошку регистратуры, намереваясь потребовать телефон для звонка.
Выйдя из больницы через автоматические стеклянные двери, Вероника бросила мобильник оперативника под ноги и раздавила его. Она спустилась по небольшой лестнице и под падающим снегом направилась к проспекту.
«Они думали, что я ничего не вспомню, — решила она. — По крайней мере, не сейчас, сразу же после пробуждения».
Оказавшись рядом с проезжей частью, студентка смогла поймать первую же проезжающую машину. Водитель без лишних вопросов согласился подбросить её до центрального отделения милиции. А когда девушка забиралась в машину, она бросила взгляд на крышу больницы, где должно было находиться следящее за ней существо.
«Точно Ищейка! — подумала она, закрывая дверь автомобиля. — Значит, им пока что не давали приказа убить меня… Только удерживать, если вдруг всё вспомню».
Когда Вероника приехала к центральному отделению милиции и вошла внутрь через главный вход, Валерий, Марк, Марина и Красин, оказавшиеся в тот момент в холле, застыли на своих местах.
— К-как?.. — выдохнула девушка-Ищейка, не отрывая испуганного взгляда от Вероники.
«Интересно, тот оперативник из больницы всё же не успел сообщить обо мне? Или они удивлены, что я явилась к ним сама? — подумала волчица. — А может они так реагируют на изменения в моей внешности?.. Знают ведь теперь, что уже полностью превращалась в зверя! И делают выводы…»
— Мой сын? — спросил суровый на вид капитан.
— Вроде бы жив, — ответила Вероника.
— А остальные?
— Они напали, я защищалась. — Девушка пожала плечами, посчитав, что даже если и солгала, то только отчасти.
— Белая мразь!.. — сжав кулаки, процедил Красин.
— Я хочу поговорить с вашей… «госпожой». — Губы волчицы, не обратившей на его слова ни малейшего внимания, сложились в обжигающей улыбке. — Где она?
— Я здесь, Вероника, — раздался у неё за спиной голос, и девушка тут же повернулась к его обладательнице.
Валерий на мгновение зажмурился, а Марк рядом с ним беззвучно выругался, причём, судя по движению губ, отборным матом. Марина начала нервно грызть ногти, а взгляд Красина заметался между Вероникой и только что вошедшей с улицы Анастасией. Обе девушки — обе Белые волчицы — смотрели только друг на друга, смотрели так, словно были готовы к схватке.
— Но побеседуем в другом месте, — продолжила предводительница Ищеек. — Аркадий, я ещё ненадолго позаимствую твоего водителя?
Не дожидаясь ответа, Анастасия вышла. Вероника хмыкнула и последовала за ней. У главного входа снаружи стояла патрульная машина, на которой, видимо, откуда-то вернулась Белая Ордена. Девушки начали спускаться к ней по лестнице, ступая на присыпанные снегом ступени.
— Мне только что сообщили о больнице, — сказала Анастасия, подтверждая догадки второй волчицы. И спросила: — Что ты хочешь узнать?
— Начать с главного, «госпожа»? — в голосе Вероники звучал лишь яд. — Кто я такая? Что вы, Орден, сделали со мной?
Ищейка тяжело вздохнула.
— Жаль, что я не успела должным образом поработать над твоей памятью, раз уж ты вспомнила последние события… — прошептала она и уже куда громче произнесла: — Ты — младшая дочь одного из сильнейших Совершенных Ликантропов, попытавшегося без Белой волчицы собрать свою стаю. Герман Илларионов — так его звали. Орден ликвидировал Германа полвека назад. На тот момент тебе было четыре года. А большую часть своей жизни ты провела в коме, даже как будто в стазисе, восстанавливаясь от полученных ран. Ты очнулась лишь недавно и только после этого продолжила расти и развиваться, словно совершенно обычный человек. Именно тогда, почти шестнадцать лет назад, началась жизнь «дочери» Оксаны Мироновой — девочки, которой Орден дал имя Вероника.
Девочка с длинными волнистыми волосами цвета каштана, облачённая в простой длинный балахон практически до пят, прошла в конец коридора, стены которого были сложены из старинного камня. Выглядела она лет на пять, не более, но во взгляде её раскосых, но больших глаз серо-зелёного цвета читалось куда больше осмысленности, чем у любого ребёнка схожего возраста.
Эту девочку звали Алиса. Она была волчицей Ликантропов с сильной родословной. Уже в самом раннем возрасте, пока остальные дети беззаботно играли под надзором родителей, она научилась оборачиваться в зверя. Она была Совершенным Ликантропом, хищником, которому не будет равных на просторах Восточной Сибири. Таким же, как и её отец Герман, который собрал собственную стаю оборотней. Но для этого ему пришлось силой доказывать своё право претендовать на нечто большее, чем просто охотиться.
Алиса остановилась перед тяжёлой деревянной дверью, обитой железными листами. Все двери крепости, в которой они жили с того самого момента, как погибла мать девочки, были одинаковыми. Недаром Герман выбрал убежищем именно это место. Поскольку у стаи не было своей Белой, которая подчинила бы своей воле остальных Ликантропов, его детям требовалась защита. Даже самый преданный оборотень мог заплутать в коридорах твердыни. Звериный нюх не помог бы ему преодолеть каменный лабиринт и добраться до сердца крепости на склонах Восточных Саян, а начертанные на её стенах проклятья — как древние, так и новые, которые попытался нанести Герман, — могли запросто и обездвижить оборотня, лишить его регенерации и просто убить. Именно поэтому он заставил Алису запомнить, где те находились.
«Откуда здесь эта крепость?» — не раз спрашивала у отца его старшая дочь.
Герман постоянно уклонялся от ответа. Алиса понимала, что он многое знал о крепости, но предпочитал не говорить. В конце концов, он был специалистом по проклятьям демонов — бесплотных существ, заглядывающих в этот мир извне. Для них даже самый страшный оборотень был лишь существом из плоти и крови.
Алиса вошла в небольшую комнату и плотно закрыла за собой дверь. Под её ногами захрустело сено и высохшие ветки. Разменяв способность различать цвета на зрение в темноте, она разглядела на настиле волчонка. Маленький болезненный оборотень — младшая сестра Алисы — почти всё время спала. Она просыпалась, только когда становилась голодна, поднималась на дрожащие лапы и слепо утыкалась в стены, пытаясь почуять запах волчицы-матери. Той самой, которой девочек лишил Орден, которую младшая из девочек даже никогда не видела.
— Вика… — Алиса позвала сестру. — Вика, проснись…
Комок тёмно-серой шерсти пошевелился, повёл ушами, но предпочёл остаться в мире грёз. Девочка качнула головой. Подойдя к сестре, она опустилась рядом с ней на колени и подула на самый кончик уха…
Алиса постоянно приходила к Вике, чтобы маленькая волчица чувствовала её запах, разговаривала, чтобы та слышала её голос. И всё потому, что младшая дочь Германа была не только болезненной, но и незрячей. Она ещё ни разу в своей жизни не открывала глаза. И вдвойне больнее Алисе было от того, что в тот единственный год, который Вике довелось быть рядом с матерью, она не видела её. Чуть меньше двенадцати месяцев разделяли появление на свет второй девочки-волчицы и смерть Аяны от рук Ордена.
Как бы не просила Алиса, Герман ни разу не рассказывал об обстоятельствах гибели её матери — Ликантропа, даже не обладавшей совершенной звериной ипостасью. А сама девочка слишком смутно помнила те события. Но именно с этого момента отцом сестёр овладело желание мести. Он начал испытывать ненависть к Ордену, к которому прежде относился довольно спокойно. Иногда Алиса слышала, как Ликантроп проклинал Белую Ищеек, словно та собственноручно отняла жизнь у Аяны. Именно тогда Герман пришёл в эту крепость и начал собирать стаю, силой подчиняя себе других Ликантропов. Он принуждал их следовать за собой, если те действительно были на что-то способны… Герман отринул того, кем когда-то был, лишь изредка показывая прошлого себя, и то только дочерям. Но при этом он сам не стал безумным монстром и не позволял этого своей стае. Случаи, когда Ликантропы убивали простых людей, Алиса могла пересчитать по пальцам, и, как правило, провинившихся ожидала жестокая кара.