Константин Васильев – Удержать зверя (страница 114)
Взгляд молодого человека устремился к волчице. Вика даже успела отметить, что за время их пути, с приближением к подножию гор, Терион становился всё более мрачным.
— Иен, скажи…
— Сколько раз повторять, чтобы ты не произносила это имя?
— Я тоже задаюсь вопросом, когда же тебе надоест поправлять меня? — прошептала девушка. Но, увидев, что не дождётся его реакции, спросила: — Что если бы не было этого твоего «проклятья»?
— Мы бы вряд ли были здесь. Потому что ты была бы мертва. А теперь спи.
В его серебристых глазах вспыхнула прежняя ненависть, и волчица невольно содрогнулась. Она понимала, что на следующий день ей придётся совершить невозможное… Девушке предстояло разрушить его «проклятье» или умереть, поплатившись за свою ложь. Перевернувшись на другой бок, Вика шумно выдохнула и, закрыв глаза, сосредоточилась только на одном: на сердцебиении, которое чувствовала вместе со своим собственным…
Оборотни вышли в путь ещё до рассвета, но у крепости они оказались только за полдень. К тому моменту поднялась метель, будто бы отрезавшая твердыню от остального мира белёсой пеленой. Вика скинула с головы капюшон зимней куртки, с замиранием сердца рассматривая высокие неприступные стены. В какой-то момент в завываниях ветра ей послышались крики и вой. Девушка вздрогнула и обернулась: Иен стоял позади неё с закрытыми глазами и прислушивался. Лишь трепались от порывов ветра его иссиня-чёрные волосы…
— Иди, — тихо произнёс Терион.
— Я слышала, что в нашем сумеречном мире существуют демоны, — слегка наклонив голову, заговорила Вика. — А призраки бывают?
— Здесь призраки твоего и моего прошлого.
Собираясь с мыслями, волчица опустила голову, а затем, более не оборачиваясь, медленно направилась к закрытым старинным вратам, сквозь пробоины в которых виднелся внутренний двор. Девушка вновь посмотрела на стены, раздумывая над тем, как попасть внутрь. Превратившись в зверя, она смогла бы забраться наверх. Наверняка именно так поступали Ликантропы стаи Германа. Но вместо этого Вика, сняв и бросив в снег куртку, осыпалась чёрной дымкой и переместилась на ту сторону.
Когда Иен открыл глаза, их свечение было ярким, а зрачки стали вертикальными. В их тяжёлом взгляде смешались ненависть, злость… и боль, которую он не понимал. Та боль, которую Терион никогда до этого не испытывал и сейчас старался не замечать.
Казалось, он пытался убить в себе всё человеческое, что стенало где-то внутри него.
Оказавшись во дворе крепости, Вика осмотрелась. У повреждённых стен виднелись обрушившиеся сгнившие деревянные опоры. Возможно, когда-то это была конюшня, а чуть дальше от входа — кузница. Девушка заметила торчащие из-под снега расколотый точильный круг и опрокинутую наковальню. Естественно, ничего из этого Ликантропы обосновавшейся здесь стаи не использовали. Всё это было разрушено задолго до того, как Герман нашёл твердыню. Продолжая озираться, волчица добрела до колодца в центре двора и заглянула в него.
«Глубоко же его прорыли!..» — невольно восторгаясь строителями крепости, заметила девушка.
В завывающем ветре Вике вновь послышались чьи-то голоса, и она невольно поёжилась. Волчица совершенно не ощущала холода даже будучи только в пуловере и юбке. Но постепенно в её душу проникал иррациональный страх от произошедшей здесь бойни. Казалось, что само это место впитало в себя ту жестокость, с которой оборвались жизни Ликантропов всей стаи.
«Здесь… покоилась тьма, засыпанная снегом… — подумала Вика. — И сейчас она… как будто пробудилась…»
Девушка закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях от этого места, на том, что подсказывали ей совершенно другие, не человеческие и даже не звериные чувства. На неё давила тёмная энергетика древней крепости. А затем перед мысленным взором Вики вспышками стали появляться обрывки воспоминаний из детства. Часть из них оказалась связана с Германом, заставлявшим свою младшую дочь выучить, на какие места даже здесь, во дворе, ей ни в коем случае нельзя наступать. Заставлял выучить, пока она, как Белая волчица, не научится
Одно из таких мест было совсем рядом — волчица действительно чувствовала это. Девушка медленно отошла от колодца, внимательно присматриваясь к земле. Остановилась метрах в пяти от него и осторожно разбросала ногой снег. Присела и, расчистила почти до земли руками, стараясь не касаться её. И тогда практически увидела светящийся уродливый, рваный узор, будто бы начертанный помешавшимся.
«Вот оно, одно из проклятий отца… Это парализует, — подумала Вика и вновь сосредоточилась на своих ощущениях и неясных обрывках воспоминаний. — А во дворе ещё несколько… И они все — действуют».
Девушка вновь встала, не отрывая напряжённого взгляда от начертанного проклятья, которое, если о нём не знать, вряд ли бы кто-нибудь заметил. И в этот момент она снова услышала голоса. Волчица повернулась на их звуки — к колодцу — и увидела, как из него вылез почти неосязаемый образ Иена-юноши и тут же бросился на кого-то.
— Ч-что?.. — выдохнула Вика.
Зажмурившись, она потрясла головой. Когда девушка открыла глаза, призрачных силуэтов уже не было. Но в её ушах до сих пор звучали крики, которые слышала именно
«Это… что-то вроде проекции воспоминаний?..» — предположила Вика.
Волчица не сомневалась: древняя твердыня была совершенно безжизненной. Но её мрачные стены, её тёмная энергетика пробуждали в Вике воспоминания: и свои, и Териона, которые передавались ей то ли через их связь, то ли потому что она побывала в его сознании.
«Проклятье!.. — Покусывая губы, девушка напряжённо сжала пальцы. — Этого ещё не хватало! А что чувствует Иен, вновь оказавшись здесь?..»
Устремив озлобленный взгляд на вход во внутренние помещения, волчица твёрдым шагом направилась к нему.
Как только Вика вошла внутрь, её глазам предстало ещё одно бесчеловечное видение прошлого. Девушка стиснула зубы, не смея отворачиваться от него. А затем вновь. И вновь. И вновь… И ей даже начало казаться, что Иен сам по себе куда более жесток, чем его яростная, первобытная часть.
Углубляясь в лабиринт из коридоров и крохотных комнатушек с низкими потолками, обходя те места, в которых наверняка были оставлены другие проклятья, Вика видела всё больше отголосков воспоминаний. Пройдя по очередному длинному и мрачному коридору, девушка оказалась перед дверью, за которой Герман держал свою младшую дочь. Волчица приложила руку к её поверхности. Как ни странно, та, казалось, до сих пор отдавала теплом, но ощущала его девушка совсем от физического прикосновения… Именно здесь жила пока ещё слепая Вика, которую постоянно навещала Алиса. Именно эта комната была своего рода сердцем твердыни, занятой стаей Ликантропов.
Вика толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. Она увидела саму себя волчонком, лежащим посередине комнаты, и Алису. А затем ей предстало воспоминание того, как уже при нападении Териона Герман прибежал сюда, чтобы увести дочерей.
— Ты действительно знала, какого монстра спустила с поводка, Анастасия? — с ненавистью прошептала девушка.
Но следующее, что она, обернувшись, увидела, ошеломило волчицу.
Взгляд Вики оказался прикован к спектральному образу Иена — безжалостного и хладнокровного чудовища в теле шестнадцатилетнего юноши, — переступившему порог комнаты. Застыв на месте, Терион внимательно рассматривал место, напомнившее ему о собственной камере в лаборатории Ордена. Но здесь он смог почувствовать теплоту и любовь, которые родственники оказывали маленькому волчонку. Взращённый совершенным убийцей монстр впервые оказался в исступлении перед своей человеческой частью.
Волчица внезапно расхохоталась и долго не могла остановиться. Со стороны могло показаться, что девушкой овладело безумие. Но когда она успокоилась, взгляд её глаз, ярко светящихся во тьме, наконец-то обрёл ясность.
— Теперь я действительно поняла тебя!.. — Вика жгуче улыбнулась и посмотрела вверх — в направлении, где её должен был ожидать Терион. И подумала: — «Мыслями ты всё ещё здесь, Иен. Ты и есть сердце тьмы этой крепости, тьмы моего прошлого… И своего собственного».
Волчица вышла из комнаты и направилась к месту, где некогда произошла схватка Иена и Германа. Она шла туда, где получила жуткую рану, восстанавливаться от которой ей пришлось на протяжении большей части полувековой жизни, в коме, даже не взрослея.
Лицезрея всю ту жестокость, на которую был способен шестнадцатилетний Иен, наблюдая ещё не одно его воспоминание, сопоставляя их со своими собственными, в которых четырёхлетняя Вика слышала предсмертные вопли встававших на его пути Ликантропов, девушка поднялась по винтовой лестнице. Она оказалась перед дверью, за которой завывал ветер и метался поглощающий всё снег. Волчица отворила её… Она вышла на площадку из своих кошмаров, в центре которой стояло воплощение той боли, которую испытало это место.
— Иен… — с облачками пара с губ Вики сорвался почти беззвучный выдох.
Терион уже частично изменился. Зрачки его ярко светящихся серебристых глаз были вертикальными, а полузвериные руки напоминали лапы его инфернального звериного облика.