Константин Васильев – Мир на грани (страница 75)

Прижавшись к стене рядом с подругой, Натан попытался спрятаться от ливня под нависающим краем крыши. Но тщетно.

— Посмотрим, что внутри? — предложила Калифа, брезгливо осматривая намокающую одежду. Её рубашка и юбка уже липли к телу. — Может, и дождь ослабнет…

— Ага. Осталось только замок вскрыть или стекло выбить.

Вместо ответа на остро́ты Калифа схватила Натана за руку. В следующее мгновение его ослепила вспышка. Все окружающие звуки резко стихли. Натан потерял ощущение равновесия и пошатнулся. Возможно, только поэтому Калифа всё ещё не отпускала его.

Когда глаза привыкли к темноте, Натан обнаружил, что стоит внутри того самого торгового центра, в нескольких метрах от входа.

— Ты в порядке? — тихо спросила Калифа. — В первые разы это непривычно.

— Ты перенесла нас обоих внутрь? — удивился Натан. — Может, сразу к домам сможешь?

— Я не могу «перескакивать» на большие расстояния. И мне нужно видеть или хорошо представлять то место, где должна появиться. — Калифа отпустила его руку и устремила взгляд вглубь утопающего в полутьме торгового центра. — Ну так что, осмотримся?

Внутри не было ни души. Калифа осторожно пошла прочь от входа и, судя по подёргиванию ушей, постоянно прислушивалась. Натан лишь скользнул рукой к поясу, где был закреплён керамбит в ножнах, и последовал за ней.

Друзья поднялись по небольшой лесенке, ступеней из пяти, и оказались в центральном двухъярусном холле. Отсюда влево и вправо тянулись два утопающих во мраке коридора, в которых были торговые лотки и входы крохотных магазинчиков. Обследовав каждый коридор, друзья вернулись в холл и поднялись на второй ярус. Здесь оказалось заметно светлее из-за уличного фонаря прямо напротив окон. Планировка же была совершенно такой же.

Ничего не обнаружив, Натан и Калифа вернулись в холл, но спускаться на первый ярус не стали.

— Значит, то, что источало скверну, сюда не входило… — решила Калифа. — Оно задержалось на улице перед входом, и только поэтому стены снаружи пострадали.

Она приобняла себя за плечи и обратила тоскливый взгляд в заливаемое дождевой водой окно. Ливень разошёлся не на шутку: громко стучал по крыше и шумел в водосточных трубах, на улицах устроил потоп.

Смотря в спину Калифе, Натан вспомнил, как она, облачённая в чёрное короткое платье, играла на рояле во время выступления «Просвещённых». Он отвернулся. Его блуждающий взгляд прицепился к чему-то высокому, накрытому от пыли простой тёмной тканью. Возможно, именно поэтому при первом осмотре друзья пропустили этот предмет.

Натан подошёл к нему и сдёрнул ткань. Под ней оказалось публичное пианино — то, на котором мог сыграть каждый посетитель. Всё ещё вспоминая концерт, Натан поднял крышку пианино и мягко нажал на пару клавиш — и холл заполнил тихий звук инструмента.

Калифа медленно обернулась. Светящимися янтарно-жёлтыми глазами она сначала удивлённо, а затем с интересом посмотрела на Натана и пианино.

— Как так у тебя получилось с музыкой? — спросил Натан. — Просто в голове не укладывается, что аж сама мифический Хранитель — пианистка.

— А то, что я была просто девчонкой, тоже не укладывается?

— «Просто девчонкой»?

— Ну, почти…

Калифа подошла, прикоснулась к клавишам. Но после этого сжала пальцы.

— Я разъезжала с группой, пока искала тебя, — заговорила она. — Уже после твоего исчезновения семь лет назад. Поскольку могу видеть души, я надеялась в путешествиях или на концертах хотя бы случайно распознать тебя.

— И всё? — не поверил Натан.

Калифа посмотрела ему прямо в глаза, но почти сразу же опустила взгляд.

— Нет… — признала она. — Я полюбила музыку из-за Катарины… Мы жили порознь: она — в Империи, а я — среди Визамских гор, в Скрытой долине. Когда Катарина приезжала, она постоянно играла на флейте. А мой слух, — Калифа легонько дёрнула ухом и прикоснулась к его кончику, — оказался ещё и музыкальным. То, что играла сестра, меня увлекло. Затем я узнала, что она владеет далеко не одним инструментом.

— Не жалеешь, что ушла из группы?

— Я‑а… пока не поняла. Но выбора уже не было. — Калифа вновь подняла прямой взгляд. — К тому же, я могла… Нет, я должна была уйти ещё год назад — после того, как нашла тебя.

— Год… — задумчиво повторил Натан. — Почему ты молчала всё это время?

— Наблюдала. Я пыталась понять, кому именно отдала последнего дракона, стоило ли это делать? Знаешь, твоя работа на ариманских шпионов, порой довольно жёсткая и даже кровавая, не раз заставляла задуматься об этом.

Натан невесело усмехнулся.

— Жалеешь?

— У меня был целый год, даже больше, чтобы забрать Ишизара и найти другого. Хотя бы среди рыцарей. Полноценных. — Губы Калифы кольнули улыбкой. — Я же не сделала этого?

Натан лишь хмыкнул.

Отвернувшись, Калифа вновь пригляделась к окнам.

— Как вообще Ишизар оказался у меня? — спросил Натан.

— Ты‑ы… совсем ничего не помнишь?..

— Только смутные образы, больше ничего.

Калифа помедлила с ответом.

— Ты был ранен, заражён скверной… — наконец произнесла она. — Если бы не Ишизар, ты бы сгинул.

— Почему ничего не сказала?! — выпалил Натан.

— Чтобы ты заявил, что обязан мне жизнью? Вот уж нет!

Натан отошёл в сторону. Он бросал взгляд то на окна, то на входные двери на первом ярусе. Слишком много новых мыслей блуждало в голове…

Обернувшись, Натан заметил, что Калифа пальцами будто бы непроизвольно тянется к клавишам инструмента. Он выдохнул… Удивляясь самому себе, качнул головой и вернулся к подруге, встал со стороны торца пианино и спросил:

— Сыграешь?

— В смысле?.. — оторопела Калифа.

— Что-нибудь из вашего. Сыграй.

Натан понимал, насколько странно это звучало от него, но добавил:

— Я же был на вашем концерте, когда ты ушла из «Просвещённых». Вы играли… очень хорошо.

Что-то в глазах Калифы едва уловимо изменилось.

— Никогда бы не подумала… — выдохнула она и, подвинув стул к пианино, села. А когда проверила настройку инструмента, уточнила: — Что сыграть?

— Не знаю. Что угодно.

Натан практически почувствовал, как по нему скользнул неуверенный взгляд. Пальцы Калифы замерли над клавишами… Но затем она заиграла. Поначалу случайно клацала когтями, однако после, словно сбросив странное, непонятное даже ей самой оцепенение, наловчилась.

Холл наполнили звуки пианино: мелодичные, переливающиеся переборы, в которых звучал то лёгкий звон колокольчика, то непомерная тяжесть… Их сменяли энергичные громкие аккорды, чуть ли не вторящие грому снаружи.

Натан облокотился на пианино. Он не отрывал взгляда от подруги: от игры длинных тонких пальцев, от плавных, будто бы перетекающих изящных движений всего тела, которые иногда вдруг становились резкими и интенсивными… Но не менее завораживающими.

Сейчас Калифа жила музыкой.

Когда она закончила играть, Натан тихо похлопал.

— Что это было? — спросил он.

— Ты просил сыграть что угодно.

— Сначала оно напомнило «Просвещённых». Но только сначала.

Как и раньше, избегая прямого зрительного контакта, Калифа призналась:

— Я помогала с написанием музыки для «Просвещённых». Но эту… написала сама. Даже набросала текст. Мы не успели заняться песней как следует.

— Споёшь?

— Я?! Нет! Только не с моим голосом. — Калифа усмехнулась, однако Натану послышалась горечь. — Это у Катарины голос и глубокий, и музыкальный… Даже оперный. А я могу только похрипывать.

— Не такой уж он и хриплый…

— А?