Константин Васильев – Мир на грани (страница 27)
«Просвещённые» уже выступали, громко играла музыка. На сцене находилось пятеро: барабанщик, бас-гитарист, электрогитарист, пианистка и певица. Мужчины группы носили брюки и белые рубашки, женщины — вечерние платья. Лицо каждого музыканта, кроме певицы, более чем наполовину скрывала фигурная маска мордочки кошки.
Заметив это, Натан удивлённо приподнял бровь.
— Только Катарина Айнзит — вокалистка — показывает своё лицо. Так у них всегда, — сообщил Бернард и призвал: — Сосед! Не стой столбом!
Друзья прокрались к зарезервированному столику, и к ним тут же подошёл официант. Сделав заказы, ариманцы обратили всё внимание на музыкантов, как и остальные в зале. Натан же взглядом начал выискивать того, с кем он должен связаться. Только так он мог узнать, кого будет сопровождать в Ариман.
«Я знаю промежуток времени, в который нужно передать письмо от Клода, имя контакта, словесный портрет и кодовую фразу… Похоже, это мужчина у входа в служебное помещение, — подумал Натан, присматриваясь к имперцу с острым взглядом и непроницаемым лицом. — С выправкой, видно, что подтянут. Он охранник? Или чей-то телохранитель?»
Натан наконец-то и сам вновь устремил взгляд на сцену.
Звучала довольно бойкая, энергичная песня. Ударные и бас, сливаясь воедино и дополняя друг друга, организовывали плотную ритм-секцию, а хриплая электрогитара — куда более агрессивная и напористая, чем было слышно на записях, — наполняла объём композиции.
Всё внезапно стихло; лишь барабанщик, словно метроном, отстукивал палочками ритм. Выдержав паузу, Катарина Айнзит вновь запела в микрофон. Её глубокий бархатистый голос поражал тем, что музыканты наверняка назвали бы «насыщенным тембром».
«Айнзит и на записи хороша… Но как же она звучит вживую!..» — невольно отметил Натан.
Катарина была высокой, стройной, с длинными прямыми волосами цвета пшеницы, к которым идеально подходило бежевое поблёскивающее платье. На вид ей не больше тридцати. Небольшой островатый нос с лёгким изгибом, довольно тонкие губы, накрашенные яркой алой помадой.
Голос Катарины стал наполняться силой. Его мелодию сначала робко, но затем всё более уверенно подхватил рояль — и вот уже все музыканты присоединились к исполнению.
Как только рояль вновь зазвучал, всем вниманием Натана завладела пианистка. Её чёрное платье было довольно коротким, с открытыми плечами и широкой серебристой оборкой по верхнему краю. Волосы пианистки доставали до лопаток и были очень светлыми, с крупными локонами, начинающими виться чуть выше уровня подбородка. Бо́льшая часть лица скрыта маской, ниже которой виднелись лишь поблёскивающие светло-лиловые губы с ложбинкой.
Длинные пальцы пианистки будто парили над клавишами, едва касаясь их. Покачиваясь в ритме музыки, она словно перетекала из положения в положение. Она обладала невероятной кошачьей грацией.
Натан замер, несколько раз моргнул… Затем шумно выдохнул, и его губы сложились в жгучей улыбке. Он даже не заметил, что официант принёс заказы.
— Нэйт, что случилось? — спросил Бернард.
— На что мы там спорили? — Натан всё не отрывал взгляда от пианистки. — Кажется, я… проиграл.
— Почему? Разве ты не должен с кем-то здесь встретиться?
— Да всё просто. — Натан усмехнулся и кивнул в сторону сцены. — Это Карина.
Бернард и Алисия озадаченно переглянулись и начали пристально следить за пианисткой. Ритерья же наоборот, казалось, полностью потеряла интерес к выступлению. Она присматривалась к каждому симпатичному молодому человеку, явившемуся в ресторан без спутницы, и вскоре покинула друзей.
«Просвещённые» отыграли ещё несколько песен, после чего музыканты с прощальными словами вышли к краю сцены.
— Друзья! Господа и дамы! Жители Шансенхайма и других городов! — громко заговорила Катарина и обвела взглядом посетителей. Улыбнулась. — И граждане не только Анхальтской Империи!.. Надеюсь, вам было так же приятно провести это время, как и нам. — Она посмотрела на виднеющиеся сквозь застеклённую крышу луны. — Просто помните о том,
Катарина опустила руку с микрофоном. Весь ресторан тут же, несмотря на потяжелевший голос певицы, взорвался громоподобными аплодисментами. Они не смолкали, пока музыканты кланялись посетителям. Затем все три мужчины «Просвещённых» отступили на несколько шагов.
Как только посетители поняли, что речь не окончена, воцарилась тишина.
— Теперь… немного о грустном, — вновь заговорила Катарина и взяла пианистку за руку. — Кто-то, возможно, уже слышал, а кто-то нет… но это правда. Моя дорогая сестра покидает нас. По причинам, которые от неё не зависят.
По залу прозвучали вздохи удивления.
Катарина повернулась к пианистке и бережно обняла, чего та, судя по всему, совершенно не ожидала.
— Нам будет сильно не хватать тебя, сестрица, — печально улыбнувшись, закончила Катарина.
Под вновь раздавшиеся аплодисменты музыканты направились к служебному помещению. Тот имперец, которого Натан принял за телохранителя, учтиво похвалил каждого из группы, но затем остался в зале и мельком взглянул на часы.
«А ведь как раз время. Значит, это точно он», — решил Натан и сообщил друзьям:
— Я скоро. Встретимся на улице.
Бернард молча проследил за Натаном, поднявшимся из-за стола и пошедшим ко входу в служебное помещение.
— Как Натан узнал её, да ещё
Алисия лишь отвернулась, покусывая губы и пряча искру ревности в глазах.
Натан передал охраннику запечатанный конверт. Тот, прочтя письмо, смерил его пристальным взглядом. Дольше всего охранник разглядывал лицо с тонким шрамом. Затем задал вопрос, цитируя анхальтского поэта-классика. Стих, правда, был далеко не из известных.
Натан в ответ зачитал строку из другого стихотворения того же поэта.
Охранник кивнул. Досмотрев Натана, он обнаружил только армейский керамбит с почти незаметной гравировкой изогнутого когтя у основания клинка. Этот символ был общим для всех имперских отрядов специального назначения, и охранник узнал его. Молча вернув нож, он повёл Натана за собой.
Переступив порог, они оказались не в само́м служебном помещении, а в узком коридоре с несколькими дверьми. Метрах в пяти впереди о чём-то тихо общались обе женщины «Просвещённых». Певица стояла к вошедшим в пол-оборота, а пианистка — спиной.
— Госпожа Айнзит, — заговорил охранник, — прибыло сопровождение для госпожи Эзенштар.
Катарина тут же повернулась к ним и улыбнулась. Эзенштар же покосилась на двоюродную сестру и удивилась:
— Сопровождение?.. Кому? Мне?!
Её голос оказался глубоким, слегка хриплым, даже грубоватым. И Натану он был знаком до боли.
— Да, госпожа Эзенштар, — заговорил Натан, опережая всех остальных, и не смог сдержать искренней ухмылки. —
Эзенштар, вздрогнув, застыла. А вот Катарина, украдкой взглянув на неё, шагнула навстречу подошедшим.
— А вы‑ы?.. — протянула певица «Просвещённых», рассматривая Натана, и он доброжелательно улыбнулся.
Пока охранник представлял его и передавал письмо, Натан вновь взглянул на спину пианистки, так и не соизволившей обернуться. Он хотел увидеть её лицо здесь и сейчас, просто чтобы подтвердить свою догадку.
Закончив читать письмо, Катарина подняла взгляд.
«У неё глаза рубинового цвета?..» — удивился Натан, но постарался не подать вида.
Мало того, ему показалось, что зрачки певицы на доли секунды вспыхнули ярким белым светом.
Катарина снова улыбнулась, но на этот раз загадочно.
— Что ж… Думаете, я могу доверить вам свою сестру?
— Нужны дополнительные рекомендации? — поинтересовался Натан. — Я не смогу сказать больше, чем написано.
В воцарившемся молчании они оценивающе изучали друг друга взглядами.
Внезапно совсем рядом прозвучало столь знакомое Натану, но как будто недовольное:
— Хм‑м?..
В следующее мгновение он ощутил, как в левую руку, продавливая намотанную кожаную ленту, вонзилось что-то острое. Натан тут же уставился на Эзенштар, всё-таки снявшую маску и повернувшуюся, пусть и в пол-оборота.
На Натана серо-карими глазами пристально смотрела Карина. Но она тут же поспешила оборвать контакт, а затем и разжала пальцы. Её волнистые волосы всё ещё были распущены, на длинные ресницы нанесена тушь, а на губы — светло-лиловый блеск.
Сообщив, что пошла переодеваться, она скрылась за дверью гримёрки.
Катарина тут же разразилась хохотом. Смеялась она долго, искренне, до слёз. Наконец-то успокоившись, вытерла глаза и вновь обратила внимание на Натана, изучающего свою кожаную ленту, на которой появились свежие глубокие отметины.
— Подожди чуть-чуть, Майер, хорошо? — попросила Катарина и, что-то весело нашёптывая, последовала за сестрой.
Натан удивлённо переглянулся с охранником, но тот лишь пожал плечами.
В гримёрке Катарина помогала сидящей перед зеркалом сестре смыть макияж.
— Зачем?! — не унималась Карина. Её голос напоминал кошачье шипение.
— Может, чтобы увидеть
Она не помнила, когда в последний раз видела сестру такой, и это веселило её, причём сильно.
«А если бы из Аримана явился другой человек, — задумалась Катарина, — вела бы ты себя иначе?»