Константин Утолин – Твёрдая не сказка о царе Салтане и прочих персонажах (страница 7)

– Спасибо, Тихе. А сколько нам ещё идти до репера?

– 32 с половиной часа бортового времени.

– Гидо, предлагаю поспать, а потом заняться отработкой сближения и высадки. В районах перед реперами часто бывают подпространственные течения с дрейфующими вихрями и нам надо быть готовыми к встрече с ними.

– Хорошо.

– Тихе, у тебя в памяти есть обучающие программы высадки на реперы? – спросила Латона.

– Да, есть. Хотя в стандартный набор бортовых обучающих программ спасательных кораблей моего класса они не входят. Видимо, мне их загрузили вместе с модулем расширенного обучения.

– Можно сказать, мама, что нам в какой-то мере везёт, – усмехнулся Гидо.

– Да уж. Как говорили раньше, везёт, как утопленникам, – ответила Латона. А про себя подумала, что всё ж таки были те, кто постарался хотя бы чем-то облегчить жизнь ей и сыну, а может даже и дать им пусть малюсенький, почти эфемерный, но шанс на спасение.

С этими мыслями она подлетела к своему спальному месту и, пристегнувшись, мгновенно уснула.

После пробуждения и лёгкого завтрака оба члена маленькой команды влетели в пилотажные ложементы, пристегнулись и, надев шлемы и костюмы нейроуправления, приступили к тренировкам навыков сближения и посадки на репер.

Когнитивные способности человека по управлению объектами и механизмами зарождаются из способностей владеть своим телом и затем эти способности переносить на управляемые объекты, делая их (объекты) продолжением сенсорных систем самого человека. Управляя плотом в горном потоке, мотоциклом, или космическим кораблём человек сливается с самим объектом управления. Эти способности не являются прирожденными, но само пространственное восприятие во многом зависит от способностей к восприятию и от способностей управлять телом. Процедуру управления динамическим объектом можно представить сочетанием двух интеллектов: пространственного, связанного со способностью к восприятию ситуации, и телесно-кинестетического, который позволяет адекватно реагировать на происходящее²⁵.

Управляя подвижным объектом, человек как бы сливается с ним. По мере увеличения размеров объекта управления, например от скоростного катера к большому сфероиду²⁶, ощущения единения ослабевают. Качество управления подвижным объектом зарождается и формируется на основании обратных связей. Неверно сформированные сигналы обратных связей способны привести к негативным последствиям. Но даже если действия обратных связей правильные, но при этом не соблюдены временные интервалы, отведенные на исполнение команды, то это приводит к потребности новых корректирующих действий. При умножении числа корректирующих действий возрастает нагрузка на исполнительные механизмы, что может привести – и приводит – к перегрузкам. В результате чего возникают потери управления.

Именно качество обратных связей определяет мастерство, которое порою перерастает в искусство управления как телом, так и объектом. Формирование величины и продолжительности действия сигналов обратных связей будет зависеть от готовности взаимодействовать пространственного и телесно-кинестетического интеллектов, с учетом динамических характеристик объекта управления. Оптимальный результат этого взаимодействия достигается тренировками.

Продолжительность тренировок зависит от способностей оператора адаптироваться к вариациям возможных ситуаций. Формирование продолжительности управляющих воздействий должно быть приведено в соответствие динамике управляемого объекта. При этом очень важно иметь отточенное чувство времени, при котором каждому отдельному элементу отведен строго определенный временной интервал, а иначе целостность утрачивается и появляется ощущение суетности.

Сейчас Латона и Гидо отрабатывали вхождение в турбуленции подпространства вблизи реперов и последующую стабилизацию корабля вблизи поверхности репера. Им требовалось войти в особое состояние сознания, в котором человек через нейротактильный-интерфейс²⁷ буквально сливался с объектом управления²⁸ и начинал управлять им так, словно это его тело.

Латона и Гидо вошли в «волевую медитацию» и их сознание начало процесс редукции от образов к мыслям, затем к намерениям, а от них к смыслам. На следующем шаге Латона запустила программу тренировки. И сразу же на них навалились нейроиндуцированные²⁹ перегрузки. Из отчётов экспедиций на реперы было известно, что при подлёте к реперам и проходу через окружающие их зоны турбуленции подпространства не помогали даже самые мощные гравикомпенсаторы и пилоты испытывали перегрузки до 10g. А попытки произвести проход к реперу, используя для управления кораблём только синтинт, привели к гибели одной из исследовательских групп. Как выяснилось, в области подпространственной турбулентности с такой интенсивностью, как вблизи реперов, синтинты начинали испытывать какие-то наводки и «глючили» ещё хуже людей.

Гидо рванулся влево, чтобы уклониться самому и убрать маму от «протаявшей» из поля смыслов и направленной прямо им в грудь ленты ярко-зелёного пламени. И тут же ощутил, что пламя тускнеет и картинка начинает пропадать³⁰. До полной потери зрения не дошло, однако туннельный эффект возник, и он едва не пропустил летящую слева «паутину». Попадание в которую, согласно отчётам экспедиций, могло привести к почти мгновенной остановке ГИМПа и выходу в обычное пространство. Но тут уже Латона успела среагировать и диагональным рывком вправо-вперёд уклониться от столкновения. Это стоило ей потери сознания, что Гидо ощутил, как потерю половины своих сенсорных возможностей и, главное, как резкую боль в голове. Но в этот момент подпространственные потоки вокруг были относительно ламинарными и поэтому ему не пришлось делать резких движений. И маме это тоже позволило вернуться в сознание. Нейрофизически связанный с ней Гидо ощутил, как её мышцы бесконтрольно дергаются, и она полностью дезориентирована. А её мозг, пытаясь понять, где она находится и что делает, работал в близком к критическому режиме.

И Гидо, и Латона умели распознавать симптомы наступления «блэкаута» и противодействовать развитию этого состояния, однако в полёте к реперу совершенно избежать этого, судя по записям пилотов экспедиций, не удалось никому. И поэтому надо было тренировать действия в т.ч. и при потере сознания. Для этого в нейроуправлении был предусмотрен комплекс представлений процессов вовне корабля в качестве не только образов и предшествующих им смыслов и намерений, а и в форме чисто тактильных ощущений. При потере сознательного контроля над телом некоторое время оставалась возможность реагировать чисто рефлекторно. Скорость такого реагирования была крайне высокой, потому что сигналы от частей тела шли в мозг не по нервным путям, а в виде упругих волн в теле.

Время до появления реакции человека на какое-либо внешнее раздражение составляет 120-150 мс. Это «мертвое» время, когда человек не может повлиять на развивающиеся события с помощью сознательной реакции. Процессы, длящиеся менее 120-150 мс, казалось бы, не должны бы поддаваться управлению, если считать, что информация о их начале и ходе передается только по каналам нервных путей. Однако у человека существует дополнительный механизм распространения информации, обладающий значительно большей скоростью, чем нервные импульсы. Это распространяющиеся по тканям биомеханической цепи упругие волны, которые могут запускать механизм программно-автоматического управления двигательными действиями. Их средняя скорость в тканях человека – порядка 2000 м/с, а, следовательно, время распространения упругой волны в пределах тела человека составляет 1-2 мс, что значительно увеличивает диапазон временных параметров, в котором возможно управление телом³¹. Поэтому для ускорения действий пилотов достаточно было передавать им информацию в виде не визуально-зрительных образов, а в форме тактильных ощущений, в которых сила и направление давления на тот или иной участок тела однозначно соответствовали тому или иному типу и направлению внешнего воздействия на корабль. И реагировать пилот мог не только задействуя мышцы рук, ног и шеи, а и вообще все мышцы тела. Так что управление кораблём напоминало своего рода контролируемые миоклонические судороги. Ну или сложный танец в стиле «электрик»³². Для передачи таких сигналов пилоты помимо наголовных шлемов надевали прямо на голое тело специальный нейросенсорный костюм.

Такое управление требовало очень высокоразвитого ощущения микроинтервалов времени и тонкого дифференцирования мышечных усилий в этих интервалах, то есть высокой сенсомоторной культуры. При наличии которой управление движениями возможно даже при чрезвычайно малых, но поддающихся контролю микроинтервалах времени. И наряду с созданием навыка действий даже при временной потере сознания именно повышение способности различать такие интервалы и являлось одной из главных задач психомоторной тренировки³³.

Исследователи сразу нескольких Эддуб³⁴ пытались создать прямое управление с помощью передачи сигналов от внешних датчиков и сенсоров управляемого устройства напрямую в мозг и передачи управляющих сигналов путём чисто мысленных команд – и довольно быстро выяснили, что это требует такого уровня контроля непосредственно мозговой деятельности, который доступен только людям с очень специфическими и крайне редко встречающимся генетическими и нейроморфологическими особенностями, которые было очень тяжело воспроизводить даже самыми совершенными методами генетической инженерии и нейроморфологического моделирования. Но людей с такими особенностями всё равно нужно было долго учить достижению необходимого уровня контроля работы двигательных отделов мозга. И это получалось не всегда. После ряда исследований выяснилось, что это неустранимое препятствие, поскольку при попытке предельно точного, без «люфтов» и «размытий», выделения очагов активности определённой группы нейронных ансамблей начинал действовать фундаментальный принцип квантовой неопределённости³⁵.