Константин Утолин – Проект "Третий Рим" (страница 22)

— Откат! Повторяю, откат! — услышал Дмитрий искаженный электроникой возбужденный голос начальника центра.

Андрей Мигалов наконец- то смог передать руководству о ЧП.

В следующее мгновение раздался гул приближающихся вертолетов. «Интересно, откуда они перебросили сюда «волкодавов»? И так оперативно.» — на бегу подумал Дмитрий, наблюдая за красивыми машинами, кружащими в воздухе.

Он был прав в одном и ошибался в другом. В летящих к лагерю двух модифицированных «вертушках» МИ- 24 действительно находились «волкодавы» — три группы спецов, специально обученных для розыска и перехвата в диких природных условиях диверсионно- разведывательных групп противника. Но о том, что их должны были забросить в эту местность, не знало даже руководство лагеря, поскольку высшие иерархи «Стоящих у Престола», и прежде всего, отец Дмитрия, получили такую информацию, которая требовала немедленной и тайной проверки.

«Волкодавов» высадили на подступах к лагерю, и они начали прочесывать всю округу. А «вертушки» тут же пошли «крутить спираль», описывая сужающиеся круги в районах потенциальных секторов отхода диверсантов и пытаясь обнаружить врагов с помощью различного рода приборов типа тепловизоров и магнитометров. Территорию же учебного центра доверили осмотреть курсантам. А Дмитрия вызвали к начальству, где ему пришлось доложить о Тевтонце. Он рассказал о сигналах, но о дупле пока умолчал.

Два часа курсанты под руководством инструкторов бегали по таежным тропам и по бездорожью, обследуя местность, относящуюся к лагерю. Отыскивали следы диверсантов, уже настоящих, а не «учебных». Но, как и следовало ожидать, поиски оказались тщетными. Хлынул дождь, и заметно похолодало. По- видимому, руководство решило, что дальнейшие поиски будут продолжать спецназовцы, те самые «волкодавы», прибывшие на «вертушках».

Вымокшие и продрогшие курсанты разбрелись по учебным классам, где инструкторы начали подводить итоги. Тем, кто проштрафился на учениях, пришлось отбывать повинность. Григорию и Гене назначили, например, внеочередную тренировку «еж». В одних плавках и с завязанными глазами, они должны были сначала ходить, а затем и бегать по узкому коридору, стены которого и края пола были утыканы острыми иглами. Отклонишься в сторону — укол. Оступился — еще укол. Зато научишься осязать пространство.

Дмитрий зашел в кабинет Ростислава Игоревича- инструктора по особым видам тренинга. Этому человеку он мог доверить все свои тревоги и сомнения. Он без утайки рассказал ему о дупле, открывающимся перед ним таинственным образом и мгновенно исчезающим.

— Я так и не понял, отчего это зависит. То ли от ракурса, то ли от моего психического настроя, то ли черт знает от чего еще. И ведь никто, кроме меня, этого дупла не видел! Разве что. хотя нет, ничего. А впрочем.

И он, не побоявшись выглядеть смешным, рассказал о филине, который метался в поисках потерянного гнезда, и о коте, сидящем прямо возле дупла. В конце концов, это могло быть простое совпадение случайностей. Но интуиция диктовала другое: он был почти уверен, что это звенья одной цепи.

— Да. — Ростислав Игоревич в задумчивости постукивал ногтями пальцев по столу. — Твой рассказ меня заинтересовал.

Он поднял на Дмитрия глаза. Бездна, которая открывалась в них, была столь же загадочна, как у дельфина.

— Древние жрецы весьма преуспели в магической науке. Те же друиды умели создавать тайники с такой степенью защиты, что нынешние суперсейфы, по сравнению с ними, не более чем детские игрушки. Но эти знания считаются утерянными. Только бы не пойти по ложному следу, иначе еще больше запутаемся.

— Я проверю дерево утром, — пообещал Дмитрий. — Когда рассветет. Обследую каждый сантиметр коры.

Инструктор с сомнением покачал головой.

— Если ты расшевелил осиное гнездо, то вряд ли тебе позволят к нему подойти еще раз.

— Ты имеешь в виду «ведьмины круги»? — Дмитрий не заметил, как перешел на «ты», и смутился.

— Нормально, старик, — подбодрил его инструктор. — Мы ведь почти ровесники. Можешь называть меня по имени. Так вот. «Круги ведьм» — это то, что лежит на поверхности, с чем сталкивался каждый из нас. Так же, как с потерянной вещью. Ищешь- ищешь, а она, оказывается, перед глазами лежала. Просто ты ее не видел! Твое зрение и мозг были на тот момент закрыты. Но наверняка есть вещи и посложнее.

— А Евстигней? — вспомнил Дмитрий мужика с голосом Левитана. — Он может в этом деле помочь? Или нет? Он кто здесь по должности? Штатный ясновидец? Экстрасенс? Маг?

— Тайна сия за семью печатями, — усмехнулся Ростислав Игоревич. — В какой- то мере он кадровик. Формирует банк творческих кадров, если можно так выразиться. К нему ты попадешь после того, как мы тебя подготовим. А что касается мага, отвечу так. Когда он тебе действительно понадобится, он сам тебя найдет. На то он и маг. Истинная магия — это умение в нужную минуту оказаться в нужном месте.

.Под утро к Дмитрию пришла Глаша. Он не запирал дверь на замок, чтобы Генка, если появится, не разбудил его. Было, конечно, и смутное предчувствие, что она придет. Она всегда приходила, когда он оставался один.

Он сразу же почувствовал ее: у любой женщины родовой запас биоэнергетики гораздо больше, чем у мужчины. А если говорить о Глаше. Она словно лучилась, преображенная великим таинством любви. Так блещет золотой самородок даже при лунном свете, а если его приласкает солнце.

Она постояла у постели Дмитрия, всматриваясь в черты его лица, но он сделал вид, что спит. Тогда она забралась к нему под одеяло и обволокла его упоительной нежностью и запахами лесных медвяных цветов, среди которых преобладали колокольчики. И оба не заметили, как наступил рассвет. Тягучий и сладкий, словно сгущенное молоко, он потек по земле с небес и гор, пробуждая все живое.

— Вот так всегда, — с легким налетом грусти сказала Глаша. — В лучшие минуты жизни приходится расставаться. Разве это справедливо, милый?

Глава 18. Рапорт подписан

Вжих! Вжих! Тяжелые мечи легко и красиво резали воздух, словно огромные ножницы. И вдруг начали выписывать «восьмерки». Ритм все убыстрялся, движения сливались. И вот уже кажется, что в руках бойца колеблются, вспыхивая на солнце, металлические крылья. Дед так и называл это упражнение «крыльями бабочки». Особенно Дмитрию нравилось смотреть, как он делал переброску мечей из руки в руку. Ловко у него это получалось!

Отложив мечи, Дмитрий взялся за ножи; повторив упражнения, стал работать уже без оружия — сначала с вытянутыми пальцами, затем сжав кулаки. Наконец, перешел к следующей тренировке, закрепляющей чувство баланса. Принял исходное положение «лежать на облаке»: это вроде «ласточки», только животом вверх. И начал приседания на одной ноге, выпрямляя другую.

Прохладное солнце, зацепившись за глубокую впадину хаотических горных «зигзагов», с трудом карабкалось в небо. Косые лучи пронизывали лесную поляну, подсвечивая капельки росы. Запахло древесной смолой. Дмитрий перешел к более трудному этапу: теперь, когда он приседал, его свободная нога словно ныряла под коленный сгиб другой, опорной ноги.

Закончив разминку, Одинов собрал бойцовские «игрушки». Солнце уже хорошо освещало нужный ему участок таежной зоны. Полусонная мошкара медленно плавала над кустами бузины. В кроне ясеня осторожно тренькала пестрая пичуга. Благодать!

Он «потрогал» взглядом примятую траву под грабом: похоже, люди сюда приходили не часто. Однако свежая кошачья «метка» недвусмысленно указывала на хозяина территории. Подойдя ближе, Дмитрий дотошным взглядом стал изучать граб, и не просто осматривал его, а старался «ковырнуть» поглубже.

Дерево как дерево. С виду ничего необычного. Затвердевшие наросты коры на стволе, словно огромные бородавки, и желтоватые шляпки окаменевших древесных грибов, создающие крепкие выступы. Отличная листва — нежная, не тронутая вредителями. Прямо- таки младенческая! Кое- где на сучьях проклюнулись молодые ростки.

Он нашел его гораздо быстрее, чем ожидал после разговора с Ростиславом. Обойдя дерево кругом и не обнаружив даже намека на дупло, забрался на нижний ярус ветвей и стал осматривать трещины в коре. По ним бегали вездесущие муравьи. И вдруг на мгновение ему показалось, что прямо перед его лицом провалился объемистый кусок коры и древесины, и внезапно высветилось дупло! Но тут же зарябило в глазах. Когда рябь исчезла, никакого дупла на грабе уже не было.

Дмитрий внимательно прощупывал руками ствол, стараясь по древесным венам и артериям определить, нет ли внутри него каких- нибудь изъянов. За этим занятием и застал его Андрей Мигалов.

— Спускайся, герой. Начальство желает тебя видеть. Фанфары уже подготовлены, и памятная медаль выбита.

— Рановато еще до фанфар, — в тон ему ответил Дмитрий, изучая ток древесного сока по едва уловимому движению, на которое слабо реагировала его ладонь. — Вот когда звезду героя соберутся давать.

— Ишь, чего захотел! Хотя тут я с тобой солидарен на все сто: получать — так по максимуму!

За одним из отслоившихся кусочков древесной коры Дмитрий заметил застрявший пух птицы — возможно, филина. Но это, конечно, ничего не доказывало.

В директорском кабинете, кроме самого хозяина, Никиты Юрьевича, находились трое мужчин в обычной десантной форме, по- видимому, ночные гости, прибывшие на «вертушке», а также Ростислав и человек с тростью- тот самый, из «сторонних наблюдателей». К этой компании добавился Андрей Мигалов. Дмитрий увидел на лакированном столе директора свой рапорт, написанный от руки на стандартном белом листе бумаги. На нем сбоку была наложена размашистым почерком какая- то резолюция.