Константин Соловьёв – Раубриттер (IV.II - Animo) (страница 52)
Его тут нет. Аривальда тут нет.
Наверно, он спутал шатер. Или… Гримберт едва не заскрежетал зубами. Или старый мерзавец Вольфрам провел его, нарочно указав неверное место. Вполне в его духе. Ничего. Не страшно. Пусть ему придется потратить лишнее время, он не отступится. Черт, он не отступится даже если дорогу ему преградит адская река, несущая вместо вод кипящую лаву.
Гримберт, тяжело дыша, выбрался из шатра. Он найдет Аривальда. Даже если ему придется перерыть все чертовы шатры в этом лагере. Он найдет и…
— Ни к чему искать, мессир.
Перед глазами разлились пульсирующие огненные озера, легкие сдавило, как кузнечные мехи.
Слишком рано вылез из доспеха, подумал Гримберт. Не опустошил боезапас по шатру главаря напоследок. А стоило бы. Решил, что Вольфрама уже нет в лагере, что он, как и полагается предводителю крыс, сбежал первым, захватив рутьерскую казну и пару телег. Уж он-то знал, чем закончилась последняя в истории «Смиренных Гиен» военная кампания.
Гримберт медленно повернулся, ощущая, как сводит пальцы правой руки. Кажется, они пытались нащупать на поясе несуществующий лайтер.
Однако Вольфрам Благочестивый, кажется, не горел желанием броситься в драку. Предусмотрительно сложив на груди пустые руки, он стоял в нескольких шагах от шатра, наблюдая за Гримбертом. Безучастно, почти равнодушно, как наблюдают за проползающим над лагерем облаком.
— Где он?
— Кто «он», мессир?
Гримберт сделал длинный тягучий вдох. Снова какая-то ловушка. Снова подвох. Очередная крысиная хитрость. Вольфрам Благочестивый состоит из хитростей, грязных трюков и обмана. Дышит ими. Нельзя спускать с него глаз, нельзя верить, нельзя поворачиваться спиной. Ибо только один Господь Бог знает, что за фокус он готовит сейчас…
— Мой оруженосец. Где он?
Вольфрам Благочестивый поскреб пальцем подбородок.
— Уж точно не в моем лагере. Полагаю… Полагаю, в другом месте. Не знаю, как оно выглядит, но если оно устроено хотя бы вполовину так справедливо и приятно, как нам говорят, нам с вами остается только его позавидовать.
Гримберт шагнул к нему. Забыв про то, что он больше не управляет стальным телом великана. Что у него нет послушных его мысли пулеметов, готовых превратить в кровавую накипь любого обидчика. Что сытый и здоровый Вольфрам одним щелчком может вышибить из него дух. Шагнул, пристально глядя в глаза.
— Не смейте юлить, иначе я раздавлю вас, как жука. Где он?
Вольфрам вздохнул.
— Там же, где находятся все добрые вещи и помыслы, которым не нашлось места на грешной земле. Христианское смирение, епископская скромность, сеньорская милость, рыцарское благородство и… черт возьми, может, там отыщутся и мои серебряные запонки, они тоже вечно норовят куда-то запропаститься…
— Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты выполнишь свою.
— Сделка? — Вольфрам наморщил лоб, будто бы что-то припоминая, — Ах да. Честно говоря, сделка не выгорела. Я понес большие потери, почти ничего на ней не заработав. Мало того, потерял немало людей и…
— Мне плевать, — процедил Гримберт, не спуская с него взгляда, — Сегодня ты заработал много крови. Цистерны крови. Пей ее, пока не лопнешь, проклятый паук. Или не захлебнешься. Я хочу забрать своего оруженосца и уйти.
— Я рутьер, а не разбойник, мессир, — Вольфрам Благочестивый поджал губы, — Я чту свое слово. Но боюсь, что в данном случае помочь вам бессилен. Согласитесь, я не могу передать вам то, чем не владею, как не могу передать ключ от Константинополя или ангельское перо или…
— Он в другом лагере? У вас был другой лагерь, тайный?
— Нет. Иначе я бы так и сказал. Бросьте, вы ведь все уже поняли.
Нет.
Нет, не понял, крысиная твоя душа, чуть было не сказал Гримберт. Я не…
— Вы лжете.
Кажется, это сказал не он, а воображаемый Аривальд, стоящий за его плечом. Даже интонация была не его, а Вальдо. Но Вольфрам усмехнулся в лицо именно ему.
— Ваш оруженосец мертв, мессир. Уж в этом тяжело было ошибиться.
Я брошусь на него, подумал Гримберт. Попытаюсь перекусить вены на его предплечьях. Или задушить, если в пальцах хватит силы. Я не стану просто стоять и…
— Вы убили его, когда поняли, что я возвращаюсь? Нарочно убили, чтобы…
Вольфрам поморщился.
— Господь с вами, мессир! За кого вы меня держите, за бездушного мавра? Уж не думаете ли вы, что я приказал задушить его вам назло? Черт! Вольфрам Благочестивый, может, не святоша, но и не мерзавец. И уговоры он чтит, как полагается рутьеру. Ваш оруженосец умер в тот самый день, памятный день нашей встречи. Погиб прямо в своем доспехе, прикрывая хозяина, как и полагается преданному слуге. Вы же знаете, у нашей «Безумной Гретты» совершенно лютый нрав. Выжить после ее попадания, да еще в доспехе легкого класса?.. Нечего и надеяться.
Ложь. Гримберт попытался переступить с ноги на ногу, но обнаружил, что тело застыло соляной статуей. В нем больше не было нервных волокон, не было мышц, не было кровеносных сосудов. В нем не было того, что превращает груду разнородной плоти в человеческое существо — в не больше не было души.
Но сильнее всего был потрясен Аривальд. Гримберт даже испытал некоторое подобие злорадства, увидев изумление на его воображаемом лице. Человек, всегда просчитывающий все заранее, сейчас он впервые на памяти Гримберта растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, как же так произошло. Человек, привыкший просчитывать всякую ситуацию как шахматную партию, он не смог справиться с этим, самым простым, вычислением. И быстро таял, осознав это.
Прости меня, Вальдо.
Господь не простит меня, но ты… Ты должен меня простить.
— Не самая скверная смерть, — Вольрам пожал плечами, — Многим моим людям не досталось и такой. Все-таки на поле боя, в рыцарском доспехе, спасая хозяина… Уж точно лучше, чем медленно подыхать от лангобардского яда или затухать от болезни. Черт, хотел бы я умереть так же!
Вальдо, как же так?
Воображаемый Аривальд еще пытался утешить его, но лицо его — теперь Гримберт отчетливо видел это — было лицом мертвеца. Он был самозванцем, призраком, призванным воображением Гримберта в мир, чтобы заместить настоящего человека и теперь, осознав свою природу, быстро растворялся в воздухе.
Вольфрам пожевал губами.
— Да уж, — пробормотал он, — Смерть, может, и не самая приятная, но она-то, полагаю, наделила его местом в раю вернее, чем поцелуй Папы Римского. Хочется надеяться, что мне и самому суждена подобная кончина, но… Нет, едва ли. К чему лгать себе, сомневаюсь, что человеку моей профессии суждено умереть подобным образом. Стой.
Произнесено было тихо, но отчетливо, резко, как команда. Бросив взгляд на то место, где раньше стоял воображаемый Аривальд, Гримберт увидел человеческую фигуру. Не призрачную, из плоти и крови. Эта фигура небрежно держала в руке пистолю, направленную ему между лопаток. И знакомый волчий оскал.
— Не сметь, — отчетливо произнес Вольфрам, — Все под контролем. Мессир рыцарь не собирался причинять мне неудобств. Мы просто беседовали с ним, как старые приятели, верно?
Аривальда больше не было. Растворился, как пороховой дым, вознесся в небо. Прекратил существовать, утратив последние нити, связывающие его с реальностью. Нити, сотканные его, Гримберта, воображением.
— Пора кончать щенка, — негромко произнес Бальдульф, — У нас мало времени, сам знаешь. Надо собирать тех, кто еще может держаться на ногах, и уходить. Скоро здесь будет до черта маркграфских ищеек… Не уйдем в течении часа — спустя день будем зубоскалить на эшафоте.
Вольфрам кивнул.
— Мы уходим. Прямо сейчас. Но есть одно дело, которое нам с мессиром рыцарем надо закончить.
— Дело? — Бальдульф глухо заворчал, — Какое еще дело? Условлено же было, что кончим сеньорского ублюдка. Так уж быть, окажу ему честь, потрачу пулю. Хотя, как по мне, и ножа под ребра было бы довольно…
Мессир рыцарь. Гримберт с трудом сдержал горький, режущий глотку, смешок. Точно к нему уже прикоснулся нож Бальдульфа.
— Это уже мне решать! — Вольфрам нахмурился и вновь перевел взгляд на Гримберта, — Значит вот что. Ситуация у нас с вами складывается странная, мессир. Никто из нас не обрел желаемого, так что, полагаю, мы оба можем считать себя обманутыми в лучших чувствах. Тем не менее, я готов сделать вам еще одно предложение.
— Предложение? — хрипло выдохнул Гримберт, — Господи, о чем вы? Хотите купить мою душу за медный грош?
Вольфрам Благочестивый покачал головой. И вдруг сделался серьезен. Необычайно серьезен.
— Мое предложение может показаться вам щедрым. Весьма щедрым. Потому что я предлагаю вам место в «Смиренных Гиенах». В нашей славной рутьерской команде. Под моим началом.
Дьявол. Кажется, весь мир сговорился, решив все-таки довести его сегодня до смеха. Хриплого, рвущего изнутри легкие кровавыми клочьями.
— Вы рехнулись, — пробормотал Гримберт, — Вы просто рехнулись, вот что.
Вольфрам развел руками.
— Ремесло хлопотное, не стану спорить, да и рутьерский хлеб подчас горек, как вы изволили убедиться, зато… Ну, скажем так, в положении рутьера есть свои преимущества. Безбедной старости или благостной смерти обещать не могу, это не в моих силах, зато уйму жизненного опыта и понимание жизни — запросто. Ну как, мессир рыцарь? Как вам такой уговор?
Безумец. Еще один безумец. Даже странно, как он прежде этого не замечал. Они все тут безумны. Все выжили из ума. И он должен убираться, пока не сравнился с ними. Наверно, какое-то гибельное для мозга излучение в этом чертовом лесу или…