Константин Смирнов – Вооружение савроматов (страница 26)

А.А. Иессен убедительно доказал, что с двукольчатыми удилами обычно применялись бронзовые трехпетельчатые псалии со шляпкой на одном конце и изогнутой широкой лопастью на другом (I тип псалий, по А.А. Иессену). Они, как и удила типа I, также южнорусского происхождения. Их изогнутая форма и положение петель для привязывания ремней оголовья в одной плоскости говорят об определенной зависимости ранних бронзовых псалиев от местных роговых псалиев начала I тысячелетия до н. э. (рис. 43, 1, 2). На савроматской территории найдена лишь одна пара таких псалиев в кургане у с. Кише Черноярского уезда Астраханской губернии, к северо-западу от г. Элисты в 1904 г. (рис. 43, 3). В Отчете археологической комиссии отмечается, что псалии были найдены с медными удилами[588]. Однако в ГИМ поступили только псалии (инв. № 43889), а тип удил остался нам неизвестен.

Введение бронзовых литых удил привело к изменению конструкции узды. Псалии, которые препятствовали смещению удил во рту лошади и служили для прикрепления ремней оголовья, теперь стали привязываться к вертикально расположенным кольцам удил спереди. Этот способ скрепления бронзовых удил и псалиев в различных вариантах, зависящих от формы удил и псалиев, подробно описан М.П. Грязновым[589].

У двукольчатых удил поводья привязывались к внешним большим кольцам удил, а через малые кольца и средние петли псалия пропускался один из концов нащечного ремня, который, вероятно, закреплялся узелком снаружи. К крайним петлям псалия прикреплялись боковые отростки нащечных ремней. Таким образом, нащечные ремни имели три отростка (рис. 44, 1). При этом способе скрепления изогнутые концы псалиев были обращены вперед и скорее всего вверх, а не вниз, как предполагает А.А. Иессен, отмечая, однако, что прямых доказательств его гипотезы мы не имеем[590]. Доказательство тому, что изогнутый конец следует считать верхним, мы получаем при сравнении бронзовых псалиев с роговыми, генетически с ними связанными. Кроме того, па ассирийских изображениях уздечки VIII–VII вв. до н. э. изогнутые и заостренные концы псалиев всегда обращены кверху. Уздечки ассирийцев и мидян VIII–VII вв. до. н. э., т. е. в период господства бронзовых удил на юге нашей страны, имели в большинстве случаев строенные нащечные ремни оголовья[591]. Судя по тем же ассирийским изображениям, надо полагать, что уздечка обязательно имела поперечный нащечный ремень, который прикреплялся своими концами при помощи бронзовых блях-распределителей к нащечным ремням у начала их строения, а также налобный и подбородочный ремни. Но последние не обязательно сочетались вместе на одной уздечке.

II тип бронзовых удил с большими одинарными кольцами на концах представлен одной находкой у станции Марычевка (рис. 43, 6)[592]. Их круглые, сильно потертые от употребления стержни сохранили слабые следы поперечной нарезки или «обмотки». Такие псалии с большими кольцами и «обмоткой» А.А. Иессен относит к типу II восточноевропейских удил, характерных для Северного Кавказа. Сходные, но не тождественные формы известны в Средней Европе[593], но не представлены на промежуточной территории — в Северном Причерноморье. Удила с большими кольцами хорошо известны в Южной Сибири и на Алтае[594], в Монголии[595], но они обычно не имеют насечки или «обмотки», как северокавказские экземпляры. Исключение составляют лишь одни удила, найденные случайно и хранящиеся в Минусинском музее: стержни их снабжены рельефной обмоткой[596]. В целом же сибирские гладкие удила с большими кольцами возникли независимо от кавказских и, вероятно, имеют общее происхождение с иранскими удилами той же формы, найденными в некрополе Б Сиалка[597].

Удила из Марычевки скорее всего северокавказского происхождения, так как на Северном Кавказе эта разновидность ранних однокольчатых удил, судя по большому количеству находок, является местной формой, которая, по мнению А.А. Иесеена, существовала короткий период[598] — до широкого распространения на юге Восточной Европы, в том числе и на Северном Кавказе, бронзовых удил со стремевидными кольцами.

III тип удил представляют удила со стремевидными кольцами. Они характерны для VII — первой половины VI в. до н. э. на юге Восточной Европы. Несколько находок сделано в Поволжье:

1) Два отдельных звена таких удил были найдены в 1914 г. А.А. Ширинским-Шихматовым в курганах у с. Нижняя Добринка Хвалынского уезда, уже рытых кладоискателями (Саратовский краеведческий музей, № 709; рис. 43, 8, 9).

2) Целый экземпляр удил был доставлен тем же А.А. Ширинским-Шихматовым в Саратовский музей в 1915 г. (№ 1008; рис. 43, 7). Точное место находки неизвестно; скорее всего они происходят также из курганов.

3, 4) Одно звено удил происходит из с. Мордовские Карогужи Хвалынского уезда, а удила с поломанными стремевидными концами — из с. Старая Лебежейка того же уезда (Хвалынский музей, № 1354, 1350)[599].

5, 6) В Южном Приуралье мне известны две находки. Одно звено удил происходит из курганов Баймакского района Башкирской АССР, раскопанных Попковым в 1930 г. Отчета об этих раскопках не имеется; вещи поступили в Уфимский музей (№ 322; рис. 43, 11). В 1958 г. одно звено таких же удил было найдено Э.А. Федоровой-Давыдовой на поселении андроновской культуры на левом берегу р. Кара-Бутак близ с. Аландского Кваркинского района Оренбургской области (ГИМ; рис. 43, 10). Этот обломок найден в первом штыке и вряд ли связан с древним поселением.

Вероятно, через савроматский мир удила типа III попали к носителям ананьинской культуры[600].

Далее на восток они известны в Северном Казахстане[601], и особенно много их в Южной Сибири (Минусинская котловина и Алтай). Таким образом, удила типа III были широко распространены на юге Восточной Европы и в Южной Сибири. Немногочисленные находки их на промежуточной территории, т. е. в области расселения савроматов и в Казахстане, связывают эти два района, где, безусловно, существовало местное производство таких удил. Вопрос о том, где возникла эта форма, остается еще невыясненным. Заслуживает внимания мнение А.А. Иессена о возможном восточном (сибирском) происхождении этого типа[602]. Безусловно, обе эти области в VII–VI вв. до н. э. находились в тесной взаимосвязи, осуществляющейся через степи Заволжья и Казахстана, в результате чего на всей обширной территории Евразии к началу скифской эпохи складывается фактически единый вид уздечки с бронзовыми удилами и псалиями и применяется одинаковый способ скрепления удил и псалиев с ремнями оголовья.

В формах псалиев, применявшихся с удилами типа III в Южной Сибири и на юге Восточной Европы, имеются различия. Судя по известным находкам псалиев с территории савроматов, последние использовали те типы бронзовых и костяных псалиев, которые были известны на юге Восточной Европы, особенно в Приднепровье.

У с. Старая Толучеева Богучарского уезда (севернее г. Калача) была найдена вместе с трехлопастным бронзовым наконечником стрелы пара бронзовых псалиев с трехтрубчатыми отверстиями (Воронежский музей; рис. 43, 4)[603]. Они представляют один из вариантов псалиев типа III, по А.А. Иессену, которые встречались вместе с бронзовыми удилами, имеющими стремевидные кольца. Такое сочетание мы видим, например, в кургане 524 у с. Жаботин Черкасского уезда (раскопки А.А. Бобринского 1913 г.). Найденные здесь псалии очень похожи на толучеевские[604]. А.А. Иессен справедливо усматривает прямое воздействие металлических трубчатых псалиев гальштатской культуры Дунайского бассейна на сложение псалиев типа III[605]. В Среднем Приднепровье уже в чернолесский период в подражание западным образцам появились роговые псалии с отверстиями, имитирующими трубки[606].

Еще ближе к поднепровским стоят зооморфные псалии, найденные в Поволжье и Приуралье. Пара бронзовых псалиев с тремя петлями и головкой рогатого грифона была найдена в 1895 г. во время производства железнодорожных работ в 66 верстах от станции Ртищево в Балашовском уезде (Саратовский музей, № 599; рис. 44, 12)[607].

Костяной псалий того же типа, с тремя отверстиями, верхний конец которого увенчан изображением головы рогатого грифона, а нижний заканчивается лошадиным копытом, найден в 1932 г. крестьянами при раскопках высокого кургана у с. Рысапкино в 15 км от г. Бугуруслана (ГЭ, ВО 1932 I/1; рис. 43, 13).

Зооморфные псалии, с тремя отверстиями и петлями, составляющие V тип псалиев, по А.А. Иессену, всегда сочетались с удилами типа III. Основным районом их распространения было лесостепное левобережье Днепра. Среди них господствуют костяные образцы.

Псалии из сел Ртищево и Рысапкино имеют тождественные по стилю навершия в виде грифоньих голов, снабженных изогнутыми рогами барана. Совершенно такие же грифоньи головки мы находим среди костяных поделок из Кармир-Блура[608] и Келермесских курганов[609]. Единство художественного стиля поразительно. Это обстоятельство позволяет отнести наши псалии к концу VII или началу VI в. до н. э. Аналогичные костяные псалии Среднего Поднепровья, найденные в погребениях архаического скифского времени, в большинстве случаев относятся к началу VI в. до н. э.

По своей конструкции бронзовый псалий из с. Ртищево, снабженный тремя полукруглыми петлями, очень похож на бронзовый псалий с головкой хищной птицы из курганов Роменского уезда[610] и костяной псалий из кургана 432 у с. Журовка Чигиринского уезда[611]. Среди костяных псалиев Среднего Поднепровья встречены также образцы, имеющие три полукруглые петли и головки рогатых грифонов. Таков, например, псалий из с. Константиновка близ Смелы[612].