Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 75)

Разбор керамики я здесь опускаю, поскольку выше, в разделе о савроматской керамике (глава IV), мы подробно рассматривали генетическую связь ранней савроматской посуды с поздней группой керамики местных срубных и пришлых в Поволжье андроновских племен.

В группу переходных погребений я отношу погребения в подбойных могилах, где сохранилась такая черта погребального обряда эпохи бронзы, как скорченное положение умерших. Это погребение у сел Максютово (первая группа, курган 2, погребение 6) и Бережновка (юго-восточная группа, курган 4, погребение 3, рис. 3, 4). Могилы этой формы, как известно, впервые появились на Волге среди памятников полтавкинского типа, вероятно, под влиянием катакомбной культуры.

Открытие этих двух могил заставляет поставить вопрос: не связана ли традиция захоронения покойников в подбойных могилах, сохранившаяся у некоторых групп поволжского населения до конца эпохи бронзы, с некоторым проникновенном на Волгу катакомбного населения?

Принимая во внимание, что, по данным антропологии, какая-то часть потомков катакомбной культуры, вероятно, приняла участие в сарматском этногенезе, по крайней мере, в юго-западных областях первоначальной территории расселения савроматов, мы можем надеяться в дальнейшем найти элементы позднекатакомбной культуры у савроматов предкавказских степей и Нижнего Поволжья. Пока лишь можно предполагать, что у населения Поволжья сохранился ряд элементов катакомбной культуры (например, указанные подбойные могилы в курганах у сел Максютово и Бережновка, возможное влияние позднекатакомбной западной ориентировки, известной в памятниках Нижнего Дона и Предкавказья, на ориентировку в савроматских погребениях). Вопрос о наследии катакомбной культуры в сарматских древностях не является бесплодным, как показывают находки в сарматских могилах Поволжья глиняных курильниц с внутренним отделением[831], типологически сближающихся с курильницами катакомбной культуры.

Трудно уловить в культуре волжских савроматов и особые черты культуры андроновцев, участие которых в формировании савроматов представляется бесспорным. Конечно, дело здесь осложняется тем, что в конце эпохи бронзы происходит значительная нивелировка культуры срубных племен и западных андроновцев. Особенно это заметно в керамике, поскольку ее развитие у тех и других пошло в одном направлении. Резкого различия нет и в и погребальных обрядах. Поэтому вполне вероятно, что многие из прослеженных выше соответствий между погребальным обрядом и керамикой племен степной бронзы и савроматов можно отнести за счет срубно-андроновского населения в целом, а такие черты, как господство западной ориентировки у савроматов, каменные наброски и кольцевые ограды в группе курганов у сел Горная Пролейка и Даниловка, — прежде всего, за счет андроновцев.

Особые андроновские черты в савроматской культуре лучше выявляются на территории Южного Приуралья. Несмотря на плохую изученность последнего этапа андроновской культуры этой области, ряд своеобразных черт савроматов Приуралья можно и сейчас отнести к прямому наследию андроновской культуры. Это касается, прежде всего, керамики и каменных сооружений, например, обычая обкладывать курганы камнями, в частности кольцами каменных плит, устраивать каменные наброски, кольца и сооружать каменные кучи под могилой (см. главу III). Эти разновидности каменных сооружений мы видим в андроновских могильниках бассейна р. Урал и Казахстана.

Анализируя погребальный обряд савроматов, мы отмечали также обычай разводить костер или засыпать покойника горячими углями и вообще яркое проявление культа огня, особенно характерного для южноуральского района. Этот культ здесь прослеживается в погребениях переходного времени с керамикой замараевского типа, связанной непосредственно с позднеандроновским населением Южного Урала. Близкие формы культа огня, выраженного в трупосожжениях и поджоге надмогильных сооружений, прослежены и в могильнике Тагискен IX–VIII вв. до н. э.

Можно назвать и еще некоторые черты погребального обряда, находящие большие соответствия в погребальном обряде населения эпохи бронзы Приуралья и Казахстана.

Так, например, среди погребений дындыбай-бегазинской группы Центрального Казахстана, относящихся к концу эпохи бронзы, известны надмогильные сооружения в виде пирамидального бревенчатого сруба в четыре звена, накрытого сверху бревенчатым накатником (Дындыбай II)[832]. Сооружения этого вида напоминают некоторые деревянные конструкции в богатых савроматских могилах на р. Илек (рис. 29, 1; 31, 1), хотя сходство можно лишь предполагать, поскольку дерево сохранилось плохо. И все же находки сложных деревянных конструкций у восточного населения, генетически связанного с андроновцами, позволяют думать, что различные деревянные надмогильные сооружения савроматов могут быть наследием не только срубных племен, но и андроновцев.

Обычай савроматов погребать коня не только у края, но и на перекрытии могилы (Бис-Оба, курган 8), находит полную аналогию в Алакульском могильнике андроновской культуры[833].

Наконец, южная ориентировка покойников, известная и на р. Илек[834], и в Зауралье (Алакульский могильник) в погребениях андроновской культуры, отмечена на р. Илек в могилах переходного времени (рис. 3, 3) и в типичных савроматских могилах.

Пережитки некоторых форм материальной культуры андроновского населения Приуралья и Казахстана также улавливаются в культуре савроматов вплоть до IV в. до н. э. Выше я привел примеры, свидетельствующие о том, что многие элементы орнамента на приуральской посуде V и IV вв. до н. э. представляют сильно видоизмененные формы андроновской орнаментики.

Некоторые типы савроматских костяных и бронзовых наконечников стрел, о чем я подробно писал в специальной работе, ведут свое происхождение от евразийских стрел эпохи бронзы, известных не столько в памятниках срубной культуры, сколько в андроновских и вообще восточных конца эпохи бронзы[835]. Восточные (казахстанские, сибирские и среднеазиатские) черты культуры у савроматов, особенно приуральской группы, выступают довольно ярко в течение всего периода их развития. Это объясняется отчасти родством степных племен восточных районов Евразии, корни которого уходят в глубь эпохи бронзы, отчасти тесными взаимоотношениями в эпоху раннего железа, что я старался показать при анализе различных категорий материальной культуры (особенно керамики, бронзовых зеркал, каменных жертвенников). Еще раз мы к этому вернемся при характеристике савроматского звериного стиля и взаимоотношений савроматов с соседями.

Итак, анализ имеющегося археологического материала убеждает нас в том, что многие погребальные традиции срубного и андроновского населения Поволжья, Приуралья и Казахстана продолжали сохраняться или развиваться у савроматов и что наследие срубников и андроновцев прослеживается и в савроматской материальной культуре. Данные археологии подтверждают выводы антропологов об участии срубно-андроновского населения в формировании савроматских племен. Сейчас еще рано говорить, какая из указанных крупных групп населения степной бронзы составила решающий компонент при формировании савроматских племен. Однако мне думается, что отношения между потомками срубных и андроновских племен составляют основную линию савроматского этногенеза. Говоря об андроновцах, я имею в виду, прежде всего, их западную группу, хотя вполне вероятно включение в состав сарматских племен, особенно на более поздних этапах их развития, и более восточных потомков андроновцев, связанных с грацилизированным круглоголовым населением Средней Азии, а также отдельных групп западносибирского населения, связанных с угорским миром. Савроматские племена не были однородны по своему происхождению. Поволжские сарматы на раннем этапе развития в основном представляли прямых потомков местных племен эпохи бронзы, смешавшихся с пришлыми из Южного Приуралья и Казахстана андроновцами. Андроновцы проникали в Поволжье еще в эпоху бронзы, но особенно в начале I тысячелетия до н. э., ибо андроновский антропологический тип выявляется у савроматов значительно яснее, чем в классических памятниках срубной культуры[836].

К западу от Волги краниологический материал I тысячелетия до н. э. получен только из памятников бассейна р. Маныч[837]. Здесь в погребениях II тысячелетия до н. э. преобладал долихо- и мезокранный тип, близкий, по В.В. Гинзбургу, к средиземноморскому. В I тысячелетии до н. э. вместе с мезокранным начинает преобладать брахикранный тип, близкий астраханскому сарматскому и типу Среднеазиатского междуречья. Появление короткоголового населения в I тысячелетии до н. э. В.В. Гинзбург объясняет проникновением в бассейн р. Маныч населения Нижнего Поволжья. Почти все брахикранные черепа и особенно те, которые В.В. Гинзбург сближает с типом Среднеазиатского междуречья, найдены в погребениях с западной ориентировкой. Часть их, по моему мнению, относится к савроматскому или переходному периоду.

В Южном Приуралье к началу железного века, судя по археологическим сведениям и по антропологическому материалу, правда, еще незначительному[838], сохранились потомки местных андроновских племен. Возможно, что в процессе усиления связей древних племен Волги и Урала в бассейн р. Урал и даже восточнее проникли и племена срубной культуры. В этом вопросе следует учитывать не столько антропологические данные, сколько следы срубной культуры в Приуралье и определенную нивелировку срубной и андроновской (в ее западных районах) культур в конце их существования.