Памятником того же времени, может быть, чуть более поздним, является соседний курган 6, почти примыкавший к кургану 8. Их разделял лишь довольно широкий и глубокий ров, шедший вокруг кургана 8 (рис. 24, 1). Центральная прямоугольная могила этого кургана, аналогичная по форме центральной могиле вождя в кургане 8 и перекрытая огромным обуглившимся от ритуального обжига деревянным сооружением (рис. 29, 1, 2), была ограблена еще в древности. В районе этой могилы были найдены: две золотые нашивные бляшки (рис. 29, 3а, б), одна из которых изображает лежащего оленя скифо-сибирского звериного стиля, золотая оковка деревянного сосуда в виде ноги лошади (рис. 29, 3в), т. е. выполненная в том же зооморфном стиле, что и подобные оковки из кургана 9 (рис. 24, 4) и из покровского кургана 2 (рис. 16, 2о, п), хотя сюжеты там другие, и наконец, серебряная чаша (рис. 29, 3е), которая по форме представляет собой неорнаментированный вариант металлических чаш иранского происхождения, что попадали в Приуралье в довольно раннее время и отнесены А.А. Иессеном к концу VI–V в. до н. э.[233] на основании исследования Г. Лушея[234]. Однако о хронологической близости курганов 6 и 8 говорят не столько эти вещи из основной могилы, сколько металлические предметы уздечки, найденные in situ на морде коня, погребенного на древнем горизонте под тем же деревянным сооружением, которое перекрывало центральную могилу знатной женщины (рис. 29, 4). Бронзовый уздечный набор этого коня аналогичен уздечным наборам коней из кургана 8, а пряжка от чумбура и нижние обоймы для соединения нащечных и наносных ремней тождественны. Точную форму псалиев установить не удалось, так как их железная основа разрушилась от окислов и сохранились лишь бронзовые наконечники в виде вытянутых стилизованных волчьих морд. Аналогичную трактовку морды хищника, вероятно, также волка, мы встречаем на подвеске-налобнике при втором коне (рис. 27, 7) в кургане 8. Налобник при третьем коне (рис. 28, 4) хотя и не тождествен, но очень близок по форме и сюжету изображения налобнику уздечного набора кургана 6 (рис. 29, 4в).
О том, что центральная могила кургана 6 не может быть моложе раннего V в. до н. э., говорит и курганная стратиграфия. В юго-восточном секторе кургана находилась большая впускная катакомбная могила (рис 30, 2), разрушенная и совершенно ограбленная в древности. Однако сохранившийся в ней бронзовый наконечник стрелы довольно выразителен для датировки — это узкий трехгранный наконечник с пирамидальным острием и короткой втулкой (рис. 30, 2б), встречавшийся в колчанах V в. до н. э. как в Поволжье, так и в Приуралье.
Что касается остальных погребенных во впускных грунтовых могилах (1 и 2), обнаруженных в восточной периферии кургана 6, то их связь с погребенной в центральной могиле женщиной вполне вероятна, и они не должны быть от нее далеки по времени захоронения. Во всяком случае диагональное погребение в могиле 1 (рис. 30, 1) весьма архаично как по ритуалу (костяк лежит головой на запад), так и по сосуду (рис. 30, 1в), форма и орнамент которого заставляет отнести его к группе савроматских сосудов V в. до н. э. Это одно из самых древних известных нам ныне диагональных погребений сарматов. Древнее его лишь погребение савроматской жрицы, положенной в направлении, близком диагонали, в могиле кургана 2 Тарабутакского могильника (рис. 18, 3). Несколько позднее в эту же могилу, но значительно выше, захоронили еще одного человека, кости которого были в дальнейшем нарушены, вероятно, грызунами, а могила была забита камнями, как это характерно для ряда исследованных савроматских могил Пятимаров.
К кургану 6 вплотную примыкал небольшой курган 5 (рис. 29, 1). Полы обоих курганов сливались, но соотношение их насыпей проследить во время раскопок не удалось. В отличие от песчаной насыпи кургана 6 насыпь малого кургана состояла из темной земли, смешанной с камнями, скопления которых особенно хорошо были заметны по периферии кургана. Это и дало возможность определить первоначальные контуры насыпи как самостоятельный курган. Под ним находилась грунтовая прямоугольная могила с остатками человеческого трупосожжения, совершенного на стороне: остатки костра с обгоревшими частями человеческого скелета и камнями были ссыпаны в могилу. Вещей в могиле не было. Однако погребение следует отнести к савроматскому времени, так как ярко выраженный культ огня тесно связывает его с курганом 6. Об этом говорят и другие особенности погребального обряда: форма и ориентировка могилы во всем совпадает с формой и ориентировкой основной могилы кургана 6; могила была забита камнями, как и впускная могила 1 большого кургана; в обеих могилах оказались куски белого вещества ритуального назначения: в первом случае это был гипс, во втором — мел. Все это позволяет считать, что оба кургана близки друг другу по времени.
Следующий курган могильника Пятимары I — 4 — по своему типу аналогичен кургану 6. Их земляные насыпи укреплены преимущественно по склонам камнями, образующими нечто вроде кольцеобразного панциря (рис. 31, 1), Огромная центральная могила была перекрыта прямоугольным сооружением из плах или бревен, далеко выходящим за пределы самой могилы. Отличие состоит лишь в том, что в кургане 4 это сооружение не было подожжено. Несмотря на разграбление могилы в древности, в ней сохранился очень интересный и богатый инвентарь (рис. 32, 1; 33). В ней найдены импортные предметы: станковый сосудик со следами небрежного рисунка, нанесенного темно-коричневой краской (рис. 32, 1ж), вероятно, среднеазиатского происхождения, и два сосудика из пестрого «финикийского» стекла, один из которых удалось целиком реставрировать (рис. 32, 1е). Он похож на небольшую чашечку синего цвета с матовыми полосками из желтого и белого стекла. Мне не удалось подобрать для нее близких аналогий, — вероятно, чашечка относится к группе редких форм. По технике изготовления она входит в группу ранних изделий сосудиков этого рода. Мелкие обломки «финикийского» стекла принадлежали другому узкогорлому и плоскодонному сосудику фиолетового или темно-вишневого цвета с темными и белыми горизонтальными полосками. Подобная находка — не единственная на р. Илек. Обломки таких сосудиков синего стекла с белыми и красными полосками были найдены во втором покровском кургане раннего V в. до н. э.[235] В этом кургане были найдены, как и в кургане 4, черепки привозного глиняного сосуда, тщательно сделанного на гончарном круге и хорошо обожженного[236].
Великолепная роговая пластина с изображением двух хищников и копытного животного (рис. 33) принадлежит к лучшим образцам савроматской резной кости эпохи расцвета звериного стиля в искусстве древних кочевников.
Однако наиболее четко помогают определить дату основной могилы кургана 4 золотая оковка деревянного сосуда (рис. 32, 1г) и бронзовый уздечный набор (рис. 32, 1з), которые целиком тождественны подобным же предметам из кургана 6 (рис. 29, 3в, 4 г-д). При уздечном наборе в кургане 4 были найдены обломки двудырчатых псалиев с одним загнутым концом, соответствующих псалиям из кургана урочища Тара-Бутак и из кургана 8 урочища Пятимары I. Железный нож из кургана 4 с узким и длинным лезвием и такой же ручкой (рис. 32, 1б) аналогичен ножу из Блюменфельдского кургана А 12 (рис. 11А, 10). Таким образом, центральная могила кургана 4 также относится ко времени не позднее первой половины V в. до н. э.
Более или менее одновременны ей и захоронения детей во впускных катакомбах 1 и 2 этого же кургана (рис. 31, 3–6). Катакомба 1 принадлежит к тому же типу, что и катакомба 3 второго мечетсайского кургана (рис. 20, 6). В них умершие погребены головой на юг или с некоторым отклонением от меридионального направления. Голова волка, вырезанная на конце ручки костяной ложечки из этой могилы (рис. 32, 2б), по стилю и сюжету аналогична волчьим головам бронзовых налобников из кургана 6 и из центральной могилы кургана 4. Бронзовое зеркало с тонким, слегка загнутым бортиком из этой же катакомбы (рис. 32, 2в), как мы увидим ниже, принадлежит к типу савроматских зеркал Приуралья, найденных в ряде выразительных погребальных комплексов V в. до н. э.
Дату катакомбы 2 определяет группа бронзовых и железных наконечников стрел (рис. 32, 3б). Бронзовые втульчатые наконечники из этой могилы относятся к стрелам обычных для многих савроматских колчанов типов V в. до н. э., а массивные железные трехгранные стрелы с длинными и уплощенными к концу черешками принадлежат к редким экземплярам ранних железных стрел, копирующих форму бронзовых черешковых стрел восточных районов Евразии[237]. Образцом для их изготовления мог послужить бронзовый черешковый наконечник, представленный во втором покровском кургане (рис. 16, 2а).
Наконец, к группе погребений V в. до н. э. можно отвести ограбленный курган 2 могильника Пятимары I, судя по находке бронзового втульчатого наконечника стрелы, обычной для V в. до н. э. формы (рис. 30, 3а). Он найден в могиле с широтной ориентировкой, засыпанной кострищем и костями от расчлененных туш мелкого и крупного рогатого скота.
В целом мы можем отметить хронологическое единство савроматских курганов могильника Пятимары I, возникших где-то в конце VI в. до н. э. Эти курганы представляли кладбище, безусловно, одной очень богатой семейно-родовой группы, центром которого были тесно расположенные самые большие курганы 8, 10 и 11 (последние два еще не исследованы). Около них вскоре возникли менее солидные насыпи умерших богатых родственников родо-племенных вождей. Об этом можно судить не только по топографии могильника (рис. 24, 1), но также по сходству отдельных черт обряда, надмогильных сооружений и особенно по большому сходству и в ряде случаев даже тождеству погребальных инвентарей.
