Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 110)

Многие элементы «сарматоидной» культуры лесостепного Зауралья связывают ее с одновременными культурами Западной Сибири и Северного Казахстана. П.А. Дмитриев отметил сходство челябинских курганов с мысовскими, расположенными под Тюменью[1266], которые в свою очередь близки курганам Тобольского, Омского районов и Барабинской степи[1267]. Их объединяет северная ориентировка покойников, часто погребенных на древнем горизонте, круглодонная посуда и большое сходство других видов погребального инвентаря. Они расположены в широкой зоне контакта двух племенных массивов — ираноязычного на юге и, вероятно, угорского на севере. П.А. Дмитриев даже был склонен отнести оба культурных массива к двум различным группам сарматского населения[1268]. Нельзя утверждать, что все лесостепные памятники Зауралья и Западной Сибири принадлежали сарматам или иным родственным, ираноязычным, племенам, однако частичную инфильтрацию этих племен на север можно вполне допустить, особенно для территории Челябинской и Курганской областей. Здесь они переходили к более прочному полуоседлому или оседлому образу жизни, оставаясь преимущественно скотоводами.

В лесостепном Зауралье распространяются из савромато-сарматской степи не только различные виды оружия, украшения, бронзовые зеркала, медные котлы, предметы звериного стиля, но и характерные каменные жертвенники на ножках (рис. 70А, 3; 71, 16; 74, 2). Все эти предметы, формы которых были заимствованы с юга, вероятно, изготовлены на месте, ибо городища были центрами жизни не только скотоводов, но также кузнецов и литейщиков. Эти производственные центры могли обслуживать и степное население.

Особенно ярким доказательством степного влияния являются каменные жертвенники, найденные в курганах у пос. Черняки под Челябинском, у с. Катайское на р. Исеть близ г. Каменск-Уральский, у с. Багаряк в северной части Челябинской обл. (рис. 36, 3а; 74, 2). Все они находят себе ближайшие аналогии в Оренбургских степях, которые были основным районом распространения каменных жертвенников на ножках. В бассейнах рек Миасс и Исеть известны также савроматские зеркала с длинной плоской ручкой (рис. 36, 3б) и медные литые котлы. Один из них, найденный в кургане у деревень Карчажинская и Красноярская (рис. 70А, 3), типологически сближается с котлами из Соболевского кургана и из кургана у с. Мазурки (рис. 70А, 5, 6), а другой, из кургана у с. Замараевское Шадринского р-на[1269], тождествен по форме котлам из Красногорского кургана и из кургана у с. Заплавное (рис. 41, 4а; 70А, 4). Мы наблюдаем исключительное сходство в вооружении племен лесостепного Зауралья и Оренбургских степей, особенно для IV в. до н. э., когда в обеих областях начинают распространяться одинаковые мечи раннепрохоровских форм — с серповидным навершием и сломанным под тупым углом или дуговидным перекрестьем[1270], трехлопастные и трехгранные стрелы с опущенными вниз острыми шипами. В это же время появляется круглодонная посуда близких типов со сходным орнаментом.

Предметы звериного стиля в челябинских курганах близки ананьинским или связаны с зооморфными вещами степей. К первой группе относится медная круглая бляха из кургана 15 у пос. Исаковский (рис. 80, 10), аналогичная ананьинским бляхам, изображающим свернувшегося в кольцо хищника[1271]. Ко второй — челябинская пряжка с изображением сцены нападения хищника на верблюда (рис. 80, 19), аналогичная бронзовой пряжке из Центрального Казахстана (не опубликована). Сцены борьбы хищника и травоядного известны и у савроматов Оренбургской степи и в Сибири. Изображение верблюда, редкое само по себе, также известно в это время в указанных областях.

Наконец, сам погребальный обряд челябинских курганов складывался не без влияния савроматского обряда Оренбургских степей. Это особенно касается появления здесь западной и южной ориентировки погребенных и полных трупосожжений, отмеченных в кургане 36 у пос. Черняки и в кургане на 11-й версте от Челябинска[1272]. Аналогичные погребения на древнем горизонте с остатками трупосожжений, относящиеся к более древнему времени, чем челябинские, обнаружены в курганах у сел Сара и Аландское Оренбургской обл.

Из всех приведенных данных мы можем сделать вывод, что древнее население, оставившее нам курганы челябинской группы, было особенно близко по культуре степным племенам Южного Урала. Вероятно, к IV в. до н. э. оно состояло из потомков автохтонного зауральского лесостепного населения и продвинувшихся к северу степняков. Зауральские и южноуральские степи были знакомы этим племенам. Они со своими стадами, вероятно, проникали сюда, занося элементы своей культуры, производственного опыта, вступали в военно-политические объединения степных номадов. По-видимому, под влиянием их обряда в степях Южного Урала с IV в. до н. э. спорадически появляется северная ориентировка погребенных, отмеченная в курганах на р. Жаксы-Каргала под Актюбинском. Приобретает широкое распространение посуда с примесью талька в тесте, среди которой значительное место занимают круглодонные формы, чуждые керамике ранней группы степных номадов. Появляются жертвенники новых форм, как, например, каменное блюдо с рыльцем из пос. Неценский (рис. 75, 5) или блюдо с головой барана из с. Камардиновка (рис. 75, 4), относящееся к группе «жертвенных камней» Среднего Зауралья, бо́льшая часть которых происходит из бассейнов рек Исеть, Миасс и верхний Тобол[1273].

Население лесостепного Зауралья нельзя отождествлять с савроматами или ранними сарматами южных степей. Можем ли мы его связать с какой-либо крупной племенной группой древности, упомянутой в письменных источниках? Я более всего склонен к давно высказанному предположению о принадлежности этого населения к исседонам Аристея и Геродота. Мнения древних авторов и опирающихся на них современных исследователей о локализации этого многолюдного племени весьма противоречивы: его помещают то на Кавказе, то в Восточном Зауралье, то в Киргизии и даже в Тибете. Наиболее достоверными представляются самые ранние версии, восходящие к Аристею и Геродоту. По Аристею, исседоны — это люди далекого азиатского севера, они «живут вверху, в соседстве с Бореем», т. е. где-то севернее Каспийского моря, и явно смешиваются с соседями — «одноглазыми» аримаспами; они «многочисленные и очень доблестные воины, богатые конями и стадами овец и быков. Каждый из них имеет один глаз на милом челе; они носят косматые волосы и являются самыми могучими из всех мужей» (Аримаспея, фр. 2–4). Исседоны — соседи многочисленных массагетских племен, живших, по Геродоту и Страбону, за Каспием и Араксом-Яксартом (Сыр-Дарьей) «напротив исседонов» (Геродот, I, 201, 204; Страбон, XI, VI, 2; XI, VII, 2). Их, следовательно, надо искать к северу и востоку от массагетов на огромной территории от Зауралья до северных и центральных областей Казахстана.

Скифы во время своих восточных торговых походов не проникали далее земли исседонов, близкими или далекими соседями которых были полулегендарные народы, связанные с Рипейскими (Уральскими) горами и Ледовитым океаном, — аримаспы, аргиппеи, грифы и гипербореи. У нас нет никаких оснований вести скифский торговый путь вплоть до Алтая и Тибета. По приведенным выше археологическим данным, он теряется где-то на Южном Урале. Следовательно, надо думать, что скифы знали лишь западные области исседонской земли, примыкавшей с востока к Уралу. Поэтому не лишена вероятности гипотеза о связи хотя бы части исседонских племен, выступающих в письменных источниках многочисленными сильными и доблестными воинами, с зауральской лесостепью и, в частности, с бассейном р. Исеть, в названии которой видят отзвук их племенного имени[1274].

Преобладание скотоводства у зауральских племен, высокое развитие коневодства, прослеженное при раскопках городища Чудаки, подтверждается сообщениями Аристея о том, что исседоны были богаты конями, стадами овец и быков. К.В. Сальников обратил внимание на интересную находку обломков чаши из человеческого черепа в кургане Елесина яма близ указанного городища[1275]. Он не без основания поставил эту находку в связь с обычаем исседонов, упоминаемым Геродотом, изготовлять священные чаши из черепов предков (IV, 26).

Границы территории предполагаемых многочисленных исседонских племен нам не ясны. К востоку от Зауралья они могли расселяться в южной полосе Западной Сибири и сопредельных районах Казахстана, где мы встречаем сходные «сарматоидные» памятники с круглодонной керамикой, очень близкой по форме и орнаменту сосудам челябинских курганов и памятников Оренбургских степей.

По современным данным, восточные пределы савроматских и раннесарматских земель простирались до степей по рекам Тобол и Тургай. Об этом мы можем судить лишь на основании очень отрывочных данных. В Кустанайской обл. С.И. Руденко в 1921 г. раскопал разграбленный курган на озере Кайранкуль. В нем были найдены две бронзовые бляшки с парным изображением голов горного козла (рис. 80, 11)[1276], аналогичные золотым бляшкам второго покровского кургана (рис. 16, 2з).

Другой комплекс вещей, который можно связать с савроматской культурой, был обнаружен во время грабительских раскопок кургана в 1901 г. где-то в Тургайской области. Оттуда происходят: золотая пронизка с изображением головы сайги (рис. 80, 17), каменный алтарь на трех ножках (рис. 74, 17), костяной наконечник стрелы, «большое полулуние из меди» (может быть, часть зеркала)[1277]. Наконец, следует упомянуть находку круглодонного сосуда V–IV вв. до н. э. в каменном кургане близ центральной усадьбы совхоза «Приречный» на левом берегу р. Тобол в Джетыгаринском р-не Кустанайской обл.[1278]