Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том I. По северу России (страница 33)

Посетив, по пути к пароходу, заводскую школу на 150 человек, путники в 4¹/₂ часа двинулись по Двине дальше.

От слияния Сухоны с Югом на протяжении 66 верст Северная Двина называется Малой Двиной; воды в ней достаточно, но Юг приносит с собой огромное количество песчаных наносов, образующих много кос и заструг, что не исключает также присутствия каменных гряд. В Большой Двине воды всегда много, но она имеет дурную привычку всех наших великих рек: разливается чрезвычайно широко и разветвляется часто рукавами; в ней тоже попадаются заструги в аршин глубины, мели её очень подвижны, и, кроме гряд, есть и одиночные; искусство лоцманов далеко не всегда предупреждает крушение пароходов. Движение грузов по Двине так деятельно, что в полной мере заслуживает содействия казны; существующих 453 вехи и 5 бакенов далеко не достаточно. Двину необходимо расчистить от камней в пятнадцати местах; нужно углубить стрежень её или подвижными щитами на судах, как это делается на Рейне, или железными граблями Быкова, действующими на Волге; новая обстановка бакенами и вехами необходима, и в этом смысле, впрочем, и действует наше Министерство Путей Сообщения. Так, оно на Волге достигло того, что лоцмана на этой реке становятся предметом роскоши и, пожалуй, уйдут в былое, подобно ямщикам старых почтовых трактов. На Двине лоцман, пока что, совершенно необходим, а наука здешнего лоцмана — практика, и, как тут выражаются, «тот не лоцман, кто не топил судов».

Двина, по верному замечанию Максимова, не осмыслялась ни в одной народной песне; нет ей хвалебных, ласкательных эпитетов, потому что уж слишком переменчива, и плыть по ней «не вольготно». Длина её 614 верст, и путникам придется ознакомиться с ней на всем протяжении.

Подвижность мелей в Двине обусловливает и очень резкие перемены в очертаниях берегов, в постоянном образовании и исчезновении целых островов. Это особенно заметно в самом устье; там, где были острова и стояли деревни, теперь имеется глубина, и наоборот. Предание говорит, что на Кегостров, лежащий против Архангельска, когда-то перебрасывались из города церковные ключи; теперь между ними слишком две версты водной поверхности.

Значение Двины в нашем государственном хозяйстве огромное, но оно будет несравненно больше с проведением северной железной дороги. Сольвычегодск, к которому направилось судно, стоит почти у самого впадения в Двину Вычегды, приносящей с Урала огромное количество воды; кроме воды, оттуда могли бы приходить и суда с грузом, если бы не погиб Екатерининский канал. Находясь здесь, нельзя не вспомнить об этом зачахнувшем канале. Он когда-то соединял обе Кельтмы и посредством них поддерживал сообщение по Вычегде, Волге и Двине. В 1781 году была образована комиссия по вопросу о соединении обеих Кельтм; она выработала в 1785 году проект Северо-Екатерининского канала и предполагала затрату в 400.000 руб. Работы начаты в 1786, прекращены в 1788 году, по случаю Шведской и Турецкой войны, и возобновлены в 1803 году. В 1810 году был поднят странный вопрос о том: нужен ли вообще этот начатый канал? Хотя во время производства работ он потерпел значительные повреждения, прорывы, но, тем не менее, в 1812 году выемка земли была кончена, как вдруг разразилась Отечественная война, которая приостановила дальнейшие сооружения. Никто, однако, не предвидел тогда, что эта приостановка будет и концом: в 1830 году решали, что, так как шлюзы сооружаемого канала пришли в ветхость, то и сам канал не нужен; он был передан в гражданское ведомство и — погиб.

Не мешает, однако, хотя бы из любопытства, сопоставить длину этого безвременно погибшего пути, шлюзы которого непонятным образом сгнили еще до открытия канала, с другим водным путем, существующим и теперь: которым из двух грузу легче было добраться до моря, а в этом, как известно, весь вопрос. Вот эта параллель, считая от Перми до Белого и Балтийского морей, говорящая сама за себя: Кама, Кельтма, Екатерининский канал, Вычегда, Северная Двина, Архангельск — 1.738 верст; Кама, Волга, Шексна, каналы, Свирь, Нева, Петербург — 2.840 верст. Из этого сравнения ясно, что, если бы существовал Екатерининский канал, часть грузов направилась бы, без всякого сомнения, не в Петербург, а на Архангельск.

Но так, как нет худа без добра, то разрушение Екатерининского канала сослужило службу: стерлядь, вкусная стерлядь прошла из Камы в Двину и размножилась в ней замечательно. Сначала, в двадцатых годах, ее на Двине не ели, считали за змей, но какой-то солдат приучил население пользоваться ей. Теперь за большую двинскую стерлядь платят в Петербурге выше пятидесяти рублей. Кроме этой прибыльной ловли, добывают на Двине в достаточном количестве и семгу, и нельму, и налима. Так, у Анисимова Взвоза, верст 50 выше Сии, заметного с реки своими алебастровыми берегами, производится порядочный лов семги; она для метания икры заходит до этих мест из моря, обращается тогда в «лоха», «лошает», как говорят местные жители, на нижней её челюсти вырастает рог, вся она удлиняется и принимает свою обычную форму только впоследствии, по возвращении своем в море.

Река Вычегда. Сольвычегодск.

Историческое. Строгановы. Собор и его неоценимые древности. Иконостас, иконы, ризница. Подземелья. Введенский монастырь. Всполошный колокол. Посещение Котласа.

Часу в девятом вечера пароход повернул, пройдя село Котлас, к востоку и вошел в реку Вычегду, чтобы сделать по ней 18 верст до Сольвычегодска. Вычегда очень схожа с Двиной, только значительно быстрее; характер берегов, подвижность песков, количество островов — те же самые. Пароход шел спокойным ходом против течения, завивавшего реку быстрыми струйками, по которым зачастую скользили столбики пены и крутились пузыри. Вычегда, как и Двина, то и дело «снимает» свои острова, «ударит» в один берег, рвет его и накладывает на другой, так что фарватер меняется иногда два, три раза в навигацию. Разрушительная работа реки стала особенно наглядна при приближении к одному из островков, поросших густым, прочным ивняком; острый нос острова, обращенный к течению, подтачивался и сокрушался в момент прохода судна, и корни вырванного, лишенного почвы ивняка тут же промывались дочиста, добела, и уносился стремниной целый куст, будто обмытый для похорон. Вода в Вычегде в июне быстро падает, по пяти вершков в сутки.

Сольвычегодск — с 1796 года уездный город — виден издалека, верст за двенадцать; верхушки церквей его, по мере приближения парохода, тонули в глубокой дали и, выглядывая из-за низких островов, то пропадали, то обозначались снова. Яснее других виднелись белый собор и темноватое очертание высокого Введенского монастыря.

Давным-давно, в трех верстах выше нынешнего города, находилось селение Чернигов, бойко торговавшее с древней Сибирью, когда Московское царство только еще начиналось. Путь в Сибирь был общественной тайной тогдашнего города; знаменита была и характеризует эту торговлю «соболиная» ярмарка.

Как Сухона в Устюге, так и здесь Вычегда беспрерывно занимается подмыванием берегов; жители прежнего города, теснимые рекой, переселились со старого места к соляным варницам, и таким образом возник нынешний город, называемый народом просто «Солью». Зыряне называют его «Сов-Дор», что значить соляный край. Семья Строгановых привела город к богатству, заведя в 1517 году свои соляные варницы; позднее, как говорят, Аника Строганов открыл Иоанну IV тайну существования Сибири, тайну торговли с ней, а Ермак покорил ее. С переездом Строгановых в Москву город быстро захилел, варницы его покинуты; но воспоминание о последних долгое время сохранялось в виде весьма значительной зловонной лужи посредине города. Вычегда, оставаясь верной своим привычкам, подходит к городу все ближе и ближе, точно преследует его и угрожает собору — последнему памятнику былого богатства и радения городу Строгановых.

Около 9-ти часов вечера пароход подошел к пристани, устроенной подле самого собора, стоящего на довольно возвышенном холме и окруженного деревянной оградой и березами. С парохода забросили на берег «легкость», то есть бечеву с тяжестью на конце, к которой прикреплен причал.

Сольвычегодск очень мал; он, так сказать, виден весь насквозь, так что приходится удивляться даже тому, где помещаются его 2.000 жителей. Это та блаженная страна, где дичь продается не по родам её, а просто по 1 руб. 20 коп. с пуда «пера». Тем величественнее вырисовывается в нем почтенное обличье его древнего Благовещенского собора, основанного в 1560 году именитыми людьми Строгановыми и богато одаренного ими. Внешность собора очень проста: поверх кубического корпуса пять небольших куполов на длинных шейках и отдельно стоящая колокольня. По верхнему краю стен тянется простенький, сложенный из кирпича, довольно широкий фриз; стены ярко выбелены, крыши выкрашены зеленой краской, так что по внешности собор ничего замечательного не представляет, — он вполне зауряден. Зато поразительна внутренность собора, имеющая полное право быть поставленной, — не по богатству, конечно, но по художественности, по высокому археологическому интересу, — рядом с лучшими образчиками Московского кремля, Киево-Печерской лавры, Ярославля. И это где же? В Сольвычегодске! И кем это сделано? Одной родовитой семьей верных сынов церкви и государевых слуг — Строгановыми. Мало на Руси храмов, сохранившихся в такой удивительной неприкосновенности: входя в него, вы входите в настоящий XVI век. Под пятью куполами с восьмигранными шейками, от самых вершин их донизу стены, развивается в древних, нетронутых рукой поправителя, фресках великая эпопея Библии и Евангелия. На стене, противолежащей алтарю, во всю ширину, живописаны ад и рай. И входите-то вы в церковь не прямо с земли, а поднимаетесь по крутой, высокой лестнице, минуете поперечную галерею и идете сквозь низкую дверь под грузной круглой аркой, составленной из трех выпуклых поясов. При входе в церковь, видны два тянущиеся к своду высокие, длинные, исписанные ликами святых столба, отчасти закрывающие величественный, четырехъярусный иконостас; в нижнем ярусе его, между образами, поблескивают золоченые коринфские колонки, шафты[11] которых словно насечены поперечными углублениями и, если хотите, напоминают не формой, но покровом своим столбики кукурузы; выше, в третьем ярусе иконостаса, на выступающих красивых кронштейнах поставлены витые колонки с коринфскими капителями. Пред образами иконостаса висят массивные бронзовые позолоченные паникадила, из которых каждое — археологическая замечательность; низ их состоит из круглых, шарообразных выступов удивительно гармонических очертаний. Люстра, очень небольшая, пред Царскими дверями повешена на трех широких металлических тесьмах и имеет понизу очень широкий, характерный металлический обод. Иконы собора все древние, все не подновленные; большинство их одето ценными ризами, и так и кажется, что мало им было места в алтаре и по иконостасу, и вот обогнули они по низу длинными поясами весь храм, обошли кругом все его стены и основания колонн; те, которые покрупнее, разместились внизу, которые помельче — заняли место повыше, и висят они бессчетные, вплотную одна к другой, и кажутся каким-то блистающим золотом риз, по черни ликов, удивительным ожерельем. Сколько времени должно было пройти, чтобы собрать здесь столько икон, сколько молитв совершено над ними, сколько печалей облегчено?!