Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том I. По северу России (страница 10)
На Онежском озере нельзя было не вспомнить о временах давным-давно прошедших. Существование еще до XII века Обонежской пятины Новгородских владений, северная часть которой доходила до Ледовитого океана, говорить о бесконечно раннем расцвете некоторой жизни в этих местах. По путям торгового движения к северному морю и на восток начиналось всюду сооружение монашеских обителей, служивших единственными гостиницами в дебрях и пустыне. Духовное подвижничество предшествовало исторической жизни, и в самой глубокой старине поднимаются в Прионежье дне личности, о которых нет ни предания, ни сказания, а сохранились одни только имена: Пахомий Кенский и Корнилий Палеостровский; в XVI веке является Кирилл с «великой главой»; Антоний Сийский, обнажавший плечи и главу до пояса, дабы прилетали к нему оводы и комары и обседали и пили кровь нещадно; Никодим Кожеезерский, известный чудом, совершенным им: было великое наводнение, он взобрался на свою келийку, к крыше которой подступала вода, пел псалмы, и — вода удалилась.
Ошибся бы тот, кто вздумал бы утверждать, что пустынножительство, развивавшееся здесь по берегам и островам чрезвычайно сильно — о чем свидетельствуют разбросанные по краю, попадающиеся очень часто кресты и часовенки, — чтобы это пустынножительство ограничивалось только духовными подвигами. Нет, люди пустыни приносили и образование. Соловецкий летописец сообщает, что игумен Филипп, в XV веке, такую телегу завел, что сама насыплется и привезется, сама и высыпает рожь на сушило; он сеялку построил с десятью решетами: сеет один человек, а другое решето-то само насыпает и сеет отруби и муку; игумен Филипп ветер нарядил мехами рожь веять и кирпичные заводы завел, и стекольчатые окна делал; старец Тарасий, раньше его, научил рассол от воды отлучать и соль варить.
Целые сонмы отшельников-тружеников расположились по Онежскому побережью в XV и XVI веках, и от Олонецкого края пошли они дальше, даже до 691/2 градуса северной шпроты, где, как видно из грамоты Иоанна Грозного, преподобному Трифону, проповеднику Св. Евангелия среди лопарей, скончавшемуся в 1583 году, и настоятелю доныне существующего Печенгского монастыря, дано было владение по берегам, и он, Трифон, основал рыболовство, звероловство, ловлю устриц, соляные варницы, лесные дворы, мельницы и обзавелся морскими крупными судами. Торговля с иностранцами по нашему северному побережью началась раньше его.
И сколько было, подумаешь, светлых видений этим людям, и умирали они, веруя в обетованное свое спасение, покойно, безмятежно, как например Савватий, шедший через Свят-Наволок и скончавшийся в пути, сидя в куколе и мантии. Правда, не всегда мирно жили и умирали подвижники; так, убиты язычниками: Адриан Ондрусовский, Макарий Вышкозерский и другие.
К половине пути по озеру туман начал было рассеиваться и порой проглядывало солнце. Наступило время завтрака, и все находившиеся на пароходе, сев за стол, рассчитывали на спокойное окончание завтрака, как вдруг резкая беготня на палубе, крики и остановка хода машины дали знать о том, что случилось что-то необыкновенное и недоброе. Оказалось, что матрос упал в воду. Все вышли на палубу. Машине тем временем дали задний ход; следовавший в некотором расстоянии другой пароход, «Онега», по свистку, прибавил ходу и направился к еле видневшейся над водой, плескавшейся черной точке: то был матрос, от которого первый пароход успел отойти сажен на сто. К счастью, он умел плавать и продержался на воде минуть около пяти, пока с подошедшей к нему вплотную «Онеги» бросили буйки и веревки; за одну из них он ухватился, и его втащили на палубу. Нельзя сказать, чтобы безмолвное созерцание возможной гибели человека, видневшегося небольшой темной живой точкой в бесконечности вод и тумана, на 50-ти саженной глубине, относилось к чувствам особенно приятным. Привезенный немедленно на пароход обратно, матрос, переодетый и осушенный, оказался архангелогородцем, новобранцем: он упал, неосторожно черпая воду и не желая упустить из рук казенного ведра. Фамилия его Самадов. Из опасения упустить казенное ведро свалиться в воду — это характерно, в особенности для новобранца.
К восьми часам вечера пароход подошел к Петрозаводску. Город, с его прямыми улицами, разбитый на квадраты, разместившийся по отлогой покатости, представляется со стороны озера красивым. Высоко над всем прочим поднимается своими луковичными куполами новый собор, а подле него обозначается маленьким шпилем старейшая церковь города во имя Петра и Павла, построенная великим Преобразователем России, в 1693 году.
Петрозаводск.
Памятники Петру I и Александру II. Осмотр завода. Историческое о рудном деле в северном крае. Судьбы завода. Его особенности. Поездка в Соломенное.
Следовавший за прибытием парохода в Петрозаводск день, 14 июня, был таким же безоблачным и жарким, как все предшествовавшие. Памятник Петра Великого работы Шредера, стоящий перед губернаторским домом, ярко горел с утра своей бронзой. Он заложен 30 мая 1872 г., а открыть в 1873 г. Петр изображен во весь рост; в одной руке у него свиток, другая простерта. Постамент сделан из чрезвычайно крепкого матюковского камня. Памятник недурен; облик императора гораздо внушительнее того, который поставлен в Петергофе у Монплезира. Неудивительно, что горожане то и дело зовут приезжающих сюда туристов полюбоваться им: посмотрите, да посмотрите! Тем же Шредером сооружен здесь памятник императору Александру II, воздвигнутый местным земством. Монарх изображен стоящим в порфире; высота статуи пять аршин.
Однолеток Петербурга, Петрозаводск был и остался до сих пор городом чисто административного характера. Недостаток дворян в Олонецкой губернии был причиной указа сената 24 апреля 1811 года, ограничившего круг выборных должностей. Даже предводителей не из кого было выбрать, — губернским был назначен совестный судья, уездными — уездные судьи. Нынешнее земство не велико, но очень деятельно.
Одним из главнейших достопримечательностей всего Олонецкого края является Александровский завод.
Завод этот и Петербург — однолетки: оба основаны в 1703 году. Петр I был в Олонецком крае десять раз. Царственными руками своими тянул он крицы и заставлял приближенных своих засыпать в горны уголья. Память о нем чрезвычайно жива в крае, забегая далеко на север по Сухоне и Двине, по Белому морю, по так называемой «Царской дороге» между Белым морем и Онежским озером, проложенной им самим до Повенца. Предание гласит, будто в Повенце Петр не посетил церкви св. Петра и поехал озером; поднялась буря; «верно повенецкий Петр сильнее московскаго», — сказал император, вернулся, помолился, и озеро понесло ладью его дружелюбно. Повенец в то время еще не был городом.
Но и раньше Петра на Олонецкий край было обращено царское внимание. Посланный в Англию Иоанном Грозным посол Иосиф Непея привез с собою рудокопов. В 1569 году англичанам позволено было работать далеко на востоке, на реке Вычегде; шведов призывали в 1571 и 1573 годах, но неизвестно, работали ли они. При царе Алексее Михайловиче, крупный облик которого, при новейшей разработке исторической науки, выступает все сильнее, все могущественнее, в Олонецком крае существовали заводы для приготовления железа из руд; они принадлежали с пособием от казны датчанину Бутенату. В 1701 и 1702 годах Петр поставил в крае пять заводов, и в 1704 году были приготовлены в России первые якоря на заводе Вычковском, ныне не существующем. Основание же старому, прежнему Александровскому заводу постановкой четырех доменных печей положено в 1703 году, над речкой Лососинной, стремящеюся своею быстрою волной подле завода и теперь; следы этого Петровского завода еще существуют; он стоял немного в стороне от нынешнего. На этом заводе кроме литья чугуна делали тогда на всю армию ружья и палаши.
Существование олонецких заводов было не непрерывное: они были закрыты все, кроме Кончезерского, в 1783 году; в 1784 положено основание ныне существующему Александровскому. Самым крупным деятелем последнего является Карл Карлович Гаскойн, вызванный из Шотландии в 1786 году, из лучшего в то время Карронского завода; он прибыл со многими мастерами и дело было поставлено прочно. При нем к заводу приписано 17.000 крестьян, и завод пользовался многими привилегиями, например правом отливать меры и весы на всю Россию. От времени цветущей деятельности завода, помимо большего числа орудий и снарядов, сослуживших России свою службу, в Петербурге сохранилось много других работ; все перила вдоль Мойки, все металлические части мостов: Красного, Поцелуева и Полицейского, решетки Михайловского дворца и банка, все они — работы олонецких заводов.
В ближайшие годы завод работает несомненно в убыток и деятельность его сокращена до крайности, но последняя война доказала, что может он делать и насколько он полезен. Один из главных упреков — сравнительная недоброкачественность чугуна; но на дворе завода имеется прямое опровержение в так называемой «ярцовской пушке» средины прошлого века: 24-х-фунтовая пушка эта выдержала чудовищные пробы и после них, будучи пересверлена на 30 фунтов, выдержала не меньшие, и «того ради» — значится в надписи — «в знак крепости и доброты здешней артиллерии, она на сем месте и поставлена».