Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том 2. По Западу России. (страница 66)

Наши монастыри составляют одну из живоносных артерий народной жизни. Были таковыми когда-то для своих стран и монастыри католические, но теперь они не более, как окаменелости некогда живых артерий, и в действительной жизни, подобно нашим, не участвуют.

Тихвинская обитель началась, сложилась и действовала несходно с большинством других. В конце XIV века, при великом князе Дмитрии Иоанновиче Донском, место, на котором теперь высится монастырь, было, по словам летописца, совсем пустынно и этого места «никто же знаеше и никим же именовано бысть, не точию человеком, но и зверем земным в жилище тогда не обреташеся, понеже блатно бе и равностью не одержимо и не како же отнюдь стройно». И в этой-то дремотной дебри, неизвестно кем и как, построен храм для помещения явленной иконы, пришедшей сюда по воздуху из Царьграда. Икона эта шла по воздуху, останавливалась над несколькими местами и, наконец, нашла, избрала свое место здесь; она снизошла с воздуха, говорит предание, на глазах многочисленной толпы, умолявшей икону сойти к ней. Об исчезновении в это время одной из икон цареградских имеется свидетельство тогдашнего константинопольского патриарха. Относительно того, которая именно из икон прибыла к Тихвину, можно повторить слова св. Дмитрия Ростовского и успокоиться на том, что «неизвестных нам вещей тщетным любопытством не истязующе». Кому явилась икона, кому явилась именно на этом месте Матерь Божия со св. Николаем, кто построил храм? Все это, в прямую противоположность другим нашим обителям, остается относительно Тихвина в тумане. Ни к какому имени, ни к какому событию не приурочивается её возникновение: это действительно в полном смысле слова историческая дебрь, которой «никто же знаеше и никем же именована бысть» и в которой появилась икона.

Немного позже эти исторические сумерки освещаются двумя последовательными пожарами. Семь лет спустя после построения церкви и часовни обе сгорают от непогашенной свечи; отстроенные вновь, они, ровно чрез пять лет, в соответствующую ночь, снова сгорают; в обоих случаях икона спасена: в первый раз она найдена невредимой на можжевеловом кусте, во второй — в самом пепле пожарища; спасен и крест часовни. Третий по счету, гораздо обширнейший храм и часовня, воздвигнутые на этом месте, простояли более ста лет, когда великий князь Василий Иоаннович, прослышав о явленной иконе Тихвинской, велит на счет казны своей построить церковь каменную с папертями и, несколько лет спустя, лично посещает ее в сопровождении преосвященного Макария Новгородского, впоследствии митрополита.

Это великокняжеское посещение факт уже совсем исторический, но большего Богородицкого монастыря все-таки еще нет, а возникает в пустыне, по воле великокняжеской, малый монастырь Николаевский Беседный, вероятно, не задолго предшествовавший большому Тихвинскому Богородицкому, и только 177 лет спустя после явления иконы, при посещении церкви в 1547 году царем Иоанном Васильевичем, он, видя, что икона управляется мирским священством и что вокруг церкви расположено множество селений, повелевает основать мужскую обитель.

Несходны с судьбами других монастырей, даже совсем противоположны им, первые годы, следовавшие за царским повелением. Тогда как в Соловках, в Кириллове, в Киеве, на Валааме пустынножительство устраивалось подле первоучителя, подле его келийки, и основания устава монастырского преподавались и завещались им, здесь, — в Тихвине, возникло монастырское братство подле богатого каменного храма, известного уже на всю Россию, и дело постройки зданий, составление устава и обычаев монастырских поручено царем целой группе архимандритов и игумнов других обителей, нарочно собранных для этого и поставленных под главенство архиепископа новгородского Пимена. Если в других обителях от малого начала, от одной келийки плодились другие, шло распространение не вдруг, а общежитие, трапеза и стены являлись только после векового существования, здесь сооружено сразу 44 кельи, поставлена обширная трапезная, прорыта канава, воздвигнуты стены, а деревянные церкви заменены каменными. При возникновении других обителей, подле них, и опять-таки мало-помалу, возникали поселки, деревушки, обращавшиеся иногда, со временем, в города, — в Тихвине наоборот: ко времени устройства монастыря, на месте этом расположено было множество селений, и для освобождения места существовавший старый посад отнесен версты за три в сторону. Характерной особенностью является, наконец, и то, что царское повеление, последовавшее в 1547 году, воплотилось только 11 февраля 1560 года, с назначением, вслед за окончанием работ и по составлении устава, первым игумном Кирилла.

Не прошло и полувека со времени возникновения обители, иноки которой сошлись к ней из разных других монастырей и, следовательно, как и устав монастырский, не возникли на месте, а были собраны с разных мест, — как уже пришлось им постоять за себя, за святыню, за отечество и показать, что в этом они то же, что остальные их собратья. Наступило лихолетье. Самозванец «виста бо паки ин некий зверь, нарицая себя царевичем Дмитрием Углицким», появились другие самозванцы, а за спинами их всякие люди, «польстии и литовстии»; призванные нами на помощь шведы, предводимые де-ла-Гарди, вместо защиты, «взяли на копье» всю великую область новгородскую и вместе с ней и Тихвинскую обитель.

Удрученная до глубины душевной, занятая врагами, страна тихвинская и её монастырь не переставали молиться за судьбы раздираемой междоусобицей родины, как вдруг к ним, к плененным и окруженным кольцом войск неприятельских, доходит весть о воцарении царя Михаила и о том, что ко Пскову двигаются за рекой Устью воеводы царские, и что надо послать просить их принять обитель и вручить ее царю православному. Предстояла двойная трудность: сговориться людям тихвинской стороны с людьми в обители, а затем, приняв общее решение, оповестить сквозь ряды приятельские дружины наши, шедшие на Псков под начальством князя Симеона Прозоровского. И то, и другое исполнили Воейков и Арцыбашев и возвратились в обитель. Скоро увидели со стен монастырских приближение русского воинства; произошла стычка на Усть-реке, и шведы разбиты; игумен Онуфрий и сидевший в занятой шведами обители воевода Трусов порешили кончить со шведами и внутри обители, ударили на них и перебили.

Извещенный о двойном поражении, де-ла-Гарди, стоявший в ста верстах от Тихвина, двинулся к нему; 13 июня 1613 года вырезал он в посаде Тихвинском всех, не успевших скрыться за стенами обители, и тогда начался длинный ряд усилий шведских одолеть единственный русский оплот, оставшийся или, лучше сказать, вышедший из-под их власти в стране новгородской. Летопись подробно сообщает о всех судьбах упорной борьбы: нашелся в обители изменник Гаврилко, родом из Смоленска, явились в ней раздоры, и все это под грохот «огненного стреляния из великих бранных сосуд». Пока в осажденной обители пришли к решению оповестить царя и просить о присылке помощи и к нему отправлены послы, царь уже знал о судьбах Тихвина и направил к ному от себя рать под начальством Сумбулова. Монастырские послы встретили ее, но неосторожность воеводы и измена переяславца Федора были причиной поражения этой рати, и осада обители возобновилась с большей против прежней ожесточенностью; игумен Онуфрий взят в полон.

Красноречиво описание летописца о том, что происходило в обители в это время; как в значительном сборище всех возрастов и полов, в виду ярости осаждавших, возникло «самонадеяние и нечистоты греховные», и как Пречистая Дева, явившись старцу Мартиниану, пришедшему сюда из Соловок, повелела изгнать «развратников и скверноделателей», что и исполнено. Одновременно с этим работали шведы в подкопах, против которых наши повели подземные «слухи»; опять имела место измена: бежали казак Тяпка и помещик Пересветов из пределов ростовских и оповестили шведов об оскудении и неурядицах в обители. Тогда решен был приступ. Понесли шведы лестницы и огонь для поджога, но вышедшие на стены крепостные, стар и млад, лили на них кипящую воду, смолу, кидали бревна, а 14 сентября 1614 года, после вторичного явления двум старцам, Богородица совершила чудо: показалось шведам, что идут от Москвы несметные русские полчища., и они, «возмятошася, всколебашися и яшася бегства, со студом, друг друга со зади биюще». Во след бегущим вышли защитники из крепости и гнали шведов «секуще аки стеблие».

Только временно отдохнул монастырь: не прошло года, как состоялось второе нападение; думали тихвинские, захватив икону, бежать в Москву, но икона не поддавалась, не могли ее снять с места, и тогда решено было умереть, не сдавая обители. Только в полдне ходьбы находились шведские войска, и опять совершилось то же чудо: появилось перед глазами шведов несметное воинство, и они от реки Сяси бежали. Весть о бегстве врагов, принесенная в монастырь, возбудила недоверие; но груды оружия, брошенного шведами, поломанные кустарники и множество людей, втоптанных в болота, подтвердили не только о бегстве, но и о его невероятной стремительности.

Вслед за появлением двух призраков спасательных ратей и бегством шведов от Тихвина не замедлила освободиться и вся новгородская страна. Мир, заключенный со шведами в 1617 году, состоялся в пятидесяти пяти верстах от Тихвина, на реке Сяси, в Столбове, пред копией, снятой с чудотворной иконы Тихвинской, и монастырская жизнь пошла навстречу временам более мирным.