Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том 2. По Западу России. (страница 113)

Иловайский говорит, что «отсутствием инстинкта самосохранения следует признать призвание на Польскую землю немецкого ордена и пассивное отношение к чрезмерному размножению еврейского населения». Он ошибся. Отношение это вовсе не было пассивным, а совершенно активным. Когда евреи не находили нигде места в Европе, когда их повсюду жгли и четвертовали, Казимир Великий, король Польский (у. 1370), для развития в Царстве Польском отсутствовавшего, но необходимого ему среднего сословия, прямо покровительствовал колонизации края евреями и немцами. Уже в 1420 году краковский сенат жаловался на то, что подавляющее большинство купцов и ремесленников в Польше — евреи.

Как сказано, во всей Западной Европе евреев жгли и четвертовали, здесь, в Польше и Литве, давали им права. Могли ли они не устремляться сюда, в обетованные земли Литвы и Польши? Знаменитая «черта оседлости» наших евреев, отгораживающая 15 западных губерний, черта, которую желательно добрым людям так или иначе уничтожить, не есть, как многие думают, «учреждение» русского правительства; «черта оседлости»[25] создалась и окрепла не каким-либо особым нерасположением нашего правительства к евреям, а заключает в себе те именно местности, которые отличены многочисленными привилегиями, данными евреям со стороны великих князей литовских и польских королей.

И помогали же евреи Польше много и разновременно: они украшали, одевали и снабжали деньгами панство и шляхту, они были деятельными арендаторами православных церквей Украины, они доставали для поляков каштаны из огня во время унии, они, во время двух последних повстаний, служили таинственной, только изредка обнажавшейся, сетью всякой вражды к России. Не случайно слитие евреев с нашею западною окраиной.

На второй день пребывания в Минске путники осматривали устроенную в это время выставку различных предметов археологии местных раскопок. Многие предметы, найденные в пределах губерний, отправлены были в Петербург и в московское археологическое общество; но и то, что имелось налицо, было достойно внимания, например, небольшая золотая монета с надписью: «Царь и великий князь Ладислав Жигимонтович всея Руси», очень древний галунный головной убор, картофель странным образом очутившийся в сфере бронзового века и др. в Игуменском уезде имеются свайные постройки; по Березине, Припяти, Случу и Неману — много курганов и городищ железного века, причем, по мнению местного исследователя, в железный век умерших клали на поверхность земли и насыпали над ними курганы, тогда как в бронзовое время клали в землю и курганы насыпали над могилой.

Смоленск.

Прибытие и посещение собора. Знаменитая икона. Ризница. Церковь надворотная. Историки Смоленска. Князь Юрий Смоленский. Обман Витовта. Спор Москвы с Литвою. Смольняне под Грюнвальдом. Щеня. Защита города Шеиным. Смоленская шляхта. Измена губернатора. Принц Антон Ульрих. Петр I. Екатерина II и их посещения. Смоленск в 1812 году. Энгельгардт и Шубин. Памятники 1812 году и Глинке. Лопухипский сад. Свирская церковь. Археологические сведения. Вознесенский и Авраамиев монастыри. Городские стены. Башня Веселуха. Общий видь города. Сравнение со Псковом и Киевом. Музей.

В девять часов утра, 27 июня, поезд остановился у вокзала в Смоленске. Город этот является крайней со стороны запада твердыней государственного тела, когда-то отторженной надолго, но, наконец, не только вернувшейся, но и сплотившейся с ним воедино.

Переезд от вокзала в местный собор весьма продолжителен, так как он высится на другом берегу Днепра, и экипаж только минут через двадцать после остановки поезда быстро въехал по красивой Благовещенской улице на крутую соборную гору, в узкие ворота стен, по изломанному проезду, свидетельствующему этим самым о том, что возникли эти стены и этот проезд давно; возникли не по заранее установленному плану, а так — как возникали все наши древние твердыни, как Бог послал.

Остов Успенского кафедрального собора покоится на шести столбах, под крутыми арками и плоскими куполками, каждый с шестью окнами; собор изобилует светом, расположенным в четыре яруса; в третьем свету окна круглые, равно как большое окно над входом; низ столбов обрамлен иконами, из которых многие древни; фресковые изображения имеются в сводиках; изображения из Апокалипсиса и брак в Кане видны на задней стороне; тут же хоры. Замечательно хорош и богат трехъярусный, не очень древний иконостас, весь в богатых золоченых обрамлениях листвы; собор о двух алтарях и над главным — сень на витых колонках; по стенам собора, кругом на верху, деревянная галерея, против алтаря справа — царское место, слева амвон.

Любопытно, что иконостас, несколько лет тому назад подновленный, работан при Екатерине II малороссом Силой Михайловым, с тремя помощниками, в течение десяти лет, за 1.000 р., а живопись исполнена тоже малороссом Трусицким, с двенадцатью помощниками, тоже в десять лет времени, за 2.000 р. и с выдачей провизии на 500 р.

Успенский собор в Смоленске, бесспорно, один из замечательнейших храмов России. Он почти вдвое больше московского Успенского собора и, венчая вершину горы, царит над городом своими пятью жестяными, четырехгранными куполами с фонариками; выкрашен он в бледно-голубую краску, и колокольня его, одного с ним характера, высятся от него отдельно, и стоит к нему боком.

Нынешнее обличие собора далеко не первое. Древнейший каменный был основан Владимиром Мономахом в 1101 году; но стоял ли он именно на этом месте — неизвестно. Этот пращур собора исчез с лица земли при взятии Смоленска королем польским Сигизмундом III; в 1611 году он был разрушен, на место его воздвигнут католический костел, и этот последний, в 1654 году, при взятии нами Смоленска обратно, обращен в православный.

К концу XVII века оказался он недостаточно просторным, разобран, строился долго и не аккуратно, — до такой степени, что купол его обрушился, падали шеи со сводами, отпал алтарь, и вновь освящен он только в 1772 году, так что древности, ни в каком случае, не представляет.

Это не мешает ему, однако, быть очень внушительным по своим очертаниям; известно, что Наполеон I, войдя в него, не только снял шляпу, но и повелел приставить часовых, которые сняты только при обратном шествии французов из Москвы.

Но если стены собора сравнительно молоды, то место, на котором он стоит, то столетие, которое он пережил, те воспоминания, которые покоятся на нем, почтенны и внушительны. Святыня собора — икона Смоленской Божией Матери, копиями которой изобилует православная Россия, и многие из них, как и оригинал, прославлены чудесами. По словам Никифора Каллиста, икона писана евангелистом Лукой, написавшим еще две подобные иконы; Смоленская икона была первой. Легенда сообщает, будто она была показана евангелистом-художником самой Богоматери, и он слышал слова, Ею произнесенные: «Благодать родившегося от меня да будет с сими иконами!» Смоленская икона пребывала в Антиохии, Иерусалиме и уже в V веке помещена в Константинополе во Влахернском храме, где от неё исходили многие чудеса, и названа «Одигитрией». Легенда сообщает, что в длинном ряду чудес её имело, между прочим, место дарование человеку несведущему и не имевшему голоса, диакону Роману, как голоса, так и знания, и первым благодарственным произношением его после этого чуда был известный им сочиненный кондак: «Дева днесь Пресущественного рождает»... Диакон Роман составил и еще несколько известных канонов. Любопытно то, что победная песнь «Взбранной воеводе» и весь Богородичный акафист, знакомые всем нам с детских лет, были составлены патриархом Фотием в память избавления Византии Божией Матерью от одного из предков наших, Аскольда.

Когда княгиня Анна, дочь греческого императора, прибыла в Чернигов в качестве невесты одного из сыновей великого князя Ярослава-Всеволода Черниговского, икона Одигитрии сопутствовала ей; в Чернигове икона оставалась с небольшим пятьдесят лет до смерти княгини, благословившей ей своего сына князя Владимира Смоленского в 1103 году, и поставлена им во вновь устроенном смоленском соборе. Здесь она находится поныне, отбывая отсюда только по временам: после занятия Смоленска Витовтом — в Москву, вторично во время осады города Сигизмундом — в Москву и Ярославль и, наконец, в Москву и Ярославль — в 1812 году. Три отдельные ежегодные празднования напоминают смольнянам три последовательных возвращения иконы на свое место в Успенский храм. Икона не велика, около аршина в квадрате, темный лик Богоматери и Предвечного Младенца от времени исчезли почти совершенно.

Почти совсем поржавел хранящийся в соборе железный шишак, и совершенно истлела обувь св. Меркурия, бывшие на нем во время единоборства его с татарским военачальником, убитым им в 1239 году, чем остановлено нашествие татар на Смоленск. к единоборству этому вызван был витязь Меркурий в ночном видении Богоматерью; но сам он, когда заснул вслед за победой, был убит сыном сраженного им татарина, погребен в Успенском соборе, причтен к лику святых, назван смоленским чудотворцем, но мощей его, как и старого собора, не существует, они взорваны поляками в 1611 году. Этим уничтожением объясняется и то, что в нынешнем храме и его ризнице особенно древних предметов почти не имеется; высокохудожественных работ тоже нет.