Константин Симонов – Стихотворения и поэмы для 11 класса (страница 378)

несущиеся, трубя… Сен-Библии, сен-Корана, сен-Торы и сен-террора? След стибренного урана? И в небе зрачком обзора застывшие ястреба. Одиннадцатого сентября пила ты из кружки этой, два башенных силуэта в «11» соберя. Трейд-центр ещё не был сен-центром. Мы жили по старым сентенциям любви и морали для (и мира не переделя). От ужаса можно сдвинуться! И я сентября одиннадцатого: одиннадцатого сентября проснулся в чужой гостинице от крика нетопыря. И прошлого века фразы уносятся к Богу в рай: «We must love each other or die». Меж ужаса центробежного ответил новый Сент-Бёв: «Поскольку смерть неизбежна, любите любовь». И третий, ушедший в светопись, сказал, сухой, как самум: «Мораль – не любовь, не ненависть – а ум…» Пошло мозгов расчленение. И кружка разбилась, бля… ШЛО НОВОЕ ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ С 11 СЕНТЯБРЯ

Декабрь – дебаркадер.

Толпятся, ожидая отправки пассажиры – персонажи ушедшего переломного года – деревья, фигуры, собаки – события и герои моей последней книги, ангелы, алкаши, бабуся-врунишка из передачи «Дачники», объявившая, что и я бывал в гостях у журналиста Луи. Исправляя неряшливость телеавторов, повторю, что я не только никогда не был у него на даче, но и даже не был с ним знаком… А рядом сутулится другой Луи – великий Луи Арагон, крупнейшая фигура прошлого века… Наш бардак кодируется в строфы. Кабарда инстинкта переходят в кардан разума.

С Пьером Карденом я виделся 1 декабря этого года. Я приехал к нему с киногруппой поговорить о 20-летнем юбилее «Юноны и Авось». Он встретил нас стройный, страстный. Сказал: «“Юнона» – самый сильный спектакль, который я видел в жизни». Неслучайно в его парижском театре, где когда-то были наши гастроли, на фризе из афиш лучших спектаклей помещены две афиши «Юноны». Два креста, два Андреевских флага.

В Каннах сквозило. Но хозяин не признавал пальто. Его уникальная вилла, построенная без единого прямого угла, подобно осьминогу, ворочалась в сумерках.

Барокамера памяти?

21 декабря состоится мой вечер в Театре на Таганке – поэзия в сопровождении лазера. 28 декабря я выступаю в Киевской консерватории… Что ж, погрузимся и мы в этот декабрьский дебаркадер со своим скорбным скарбом.

Куда нам плыть? В светлое будущее?

Брр… Dark.

На кухне пол закапан красным. Я тряпку мокрую беру, как будто кнопки из пластмассы я отдираю на полу. Об шляпки обломаешь ногти. Ты поправляешься уже. Но эти крохотные кнопки навек приколоты к душе. В лифте, застрявшем от перегрузки, на потолке в виде капель – наш выдох. Ты по-английски сказала: «Вы – русские. Где выход?» Русская тема, пардон, моветонная! Век свихнут. Кровь кровью мы ищем, духовные доноры, Свой выход. Чавкает сердце. Темень и сетка. Спичкою вспыхнут. Кто-то под юбкою у соседки, ишь, ищет выход. Шлемы трещали электросваркой,