Константин Симонов – Стихотворения и поэмы для 11 класса (страница 36)

сознанье – вновь: и – вас уж нет)

|1966|

начиная со сна

[н. харджиеву]

сон – будто западня из шелка: и удивляемся: когда же порваться что-нибудь должно? — как полог – изнутри сияющий храня светила – чьих-то образов: что разорвет их словно свист? — и шелк лица – как нить касательная к душевной скажем пустоте: концы отбросятся – изъеденные: как в неизвестное хранилище! — исчезнут – и ее раскроют: для холода: страны и мира! — и блеск его – уже бездонный: лишь сон еще… и лишь за ним то что мы знать уже должны бы: что знаем?.. что-то как на льду: озарено – на некой тверди: последнее: нас ощущающее — погибнет если не уйдет: и не исчезнет т а м: сливаясь! — (т а к ночь безжалостно ярка)

|1967|

и: засыпая: лес

и загораживая — рукою губами!.. — о тайная (где-то в тумане) — с зевами дышащими: слегка – драгоценность: в сердечности – словно на волю отпущенной!.. — из грусти что много — (далёко в тумане) — жемчужиной той что лишь только понятие — самая грусть

|1967|

Белла Ахмадулина

Стихотворения

Моя родословная

Вычисляя свою родословную, я не имела в виду сосредоточить внимание читателя на долгих обстоятельствах именно моего возникновения в мире: это было бы слишком самоуверенной и несовременной попыткой. Я хотела, чтобы героем этой истории стал Человек, любой, еще не рожденный, но как – если бы это было возможно – страстно, нетерпеливо желающий жизни, истомленный ее счастливым предчувствием и острым морозом тревоги, что оно может не сбыться. От сколького он зависит в своей беззащитности, этот еще не существующий ребёнок: от малой случайности и от великих военных трагедий, наносящих человечеству глубокую рану ущерба. Но все же он выиграет в этой борьбе, и сильная, горячая, вечно прекрасная Жизнь придет к нему и одарит его своим справедливым, несравненным благом.

Проверив это удачей моего рождения, ничем не отличающегося от всех других рождений, я обратилась благодарной памятью к реальным людям и событиям, от которых оно так или иначе зависело.

Девичья фамилия моей бабушки по материнской линии – Стопани – была привнесена в Россию итальянским шарманщиком, который положил начало роду, ставшему впоследствии совершенно русским, но все же прочно, во многих поколениях украшенному яркой чернотой волос и глубокой, выпуклой теменью глаз. Родной брат бабушки, чье доброе влияние навсегда определило ее судьбу, Александр Митрофанович Стопани, стал известным революционером… Разумеется, эти стихи, упоминающие его имя, скажут о нём меньше, чем живые и точные воспоминания близких ему людей, из коих многие ныне здравствуют.

Дед моего отца, тяжко терпевший свое казанское сиротство в лихой и многотрудной бедности, именем своим объясняет простой секрет моей татарской фамилии.

Люди эти, познавшие испытания счастья и несчастья, допустившие к милому миру мои дыхание и зрение, представляются мне прекрасными – не больше и не меньше прекрасными, чем все люди, живущие и грядущие жить на белом свете, вершащие в нём непреклонное добро Труда, Свободы, Любви и Таланта.

…И я спала все прошлые века́

светло и тихо в глубине природы.

В сырой земле, черней черновика,

души моей лишь намечались всходы.

Прекрасна мысль – их поливать водой!