«Мо», – сказал Екклесиаст.
Но звенят мои штаны:
«Капитализм – это несоветская власть
плюс мобелизация всей страны».
Чёрный мобель, чёрный мобель
над моею головой,
нового сознанья модуль,
чёрный мобель, я не твой!
– Не сдадим Москву французу!
– В наших грязях вязнет «Оппель».
Как повязочка Кутузова,
в небесах летает мобель.
МОБЕЛЬМОБЕЛЬМОБЕЛЬМОБЕЛЬМО…
Слепы мы.
Слепо время само.
Был бы у Татьяны мобель,
то Онегину бы, кобелю,
не писала бы письмо.
В нас Рим и Азия смыкаются.
Мы истеричны и странны.
Мы стали экономикадзе
самоубийственной страны.
Кому ты нужен, мужичок, кому ты нужен?
Ты бил ладонью в мозжечок. Был перегружен.
Кому-то нужен твой кулак, кому ты нужен?
Державе, потерявшей флаг и затонувшей?
Обрубок двадцати двух лет
на самокатке,
ты, словно карточный валет,
верней – полкарты.
Тебя порвали шулера.
Что загадал ты?
Держава, что была вчера,
сама – полкарты…
Кому ты нужен, полвальта? Сгорел «Ильюшин».
Над раскладушкой, сволота, висят иллюзии.
Ни в МУР, ни в школу киллеров.
Душа контужена!
Засунут спьяну Гиляровский под подушку
без наволочки. Бьёт сосед тебя, как грушу…
Но где-то, как рассветный сон над Гиндукушем,
есть одинокая душа, кому ты нужен.
Не накопила ни шиша, одни веснушки.
Кому ты, милая, нужна, с такими данными?
«Ты мне нужна. А кто не “за» —
получит санкцию
ножа десантного.
Прости. Прорвёмся. Сдюжим…»
Жизнь – шанс единственный найти,
кому ты нужен.
на деревьях висит тай
очки сели на кебаб
лучше вовсе бросить шко
Боже отпусти на не
ель наденет платье диз
фаны видят мой наф-на
и на крыше нафтали
Боже отпусти на не
не мелодия для масс
чево публику пуга
Зыкина анти му-му
Боже отпусти на не
тятя тятя наши се
цаца папа ца мертве
Леннона проходят в шко
