и кажется ныне поддержкой извне
необходимость прохожих
а уровень века уже утвержден
и требует уровень славы
лицо к тишине обращать
и не книга но атлас страстей
в тиши на столе сохранен
а год словно сажа коснется домов
в веке старом где будто разорваны книги
и любая страница потребует
линий резки и складки к себе
через мои рукава
где холод где рядом окно а за ним
сугробы ворота дома
|1962|
[112
казимир малевич
…и восходят поля в небо.
где сторож труда только образ Отца
не введено поклонение кругу
и доски простые не требуют лика
а издали – будто бы пение церкви
не знает отныне певцов-восприемников
и построено словно не знавший
периодов времени город
так же и воля другая в те годы творила
себя же самой расстановку —
город – страница – железо – поляна —
квадрат:
– прост как огонь под золой утешающий
Витебск
– под знаком намека был отдан и взят
Велимир
– а Эль[2] он как линия он вдалеке
для прощанья
– это как будто концовка для библии: срез —
завершение – Хармс
– в досках другими исполнен
белого гроба эскиз[3]
и – восходят – поля – в небо
от каждого – есть – направление
к каждой – звезде
и бьет управляя железа концом
под нищей зарей
и круг завершился: как с неба увидена
работа чтоб видеть как с неба
|1962|
вдруг – мелькание праздника
а ведь и днем не назовешь! —
как будто это птицы свет
(теперь “свет Моцарта” сказал бы)! —
кружа играющего легкого
по миру будто из себя
катая по кругам-подсолнухам
даль наполняли словно шумом мельничным
и блеском девушки! – для праздника святее
сиянием первичным —
(хотя всегда мы умираем
а это нами и живет:
блестим расплескиваясь тихостью
себе не разрешая знать) —
и все прозрачней леса тень
и вот – как даропринимательница
ряды сияния выстраивает
и добавляет из себя 
