Константин Симонов – Стихи о войне (страница 14)

Дети любят в театре вскакивать с мест. Я забыл, что это – окоп. Быстро, грубо и умело за короткий путь земной И мой дух, и мое тело вымуштровала война. Интересно, что способен сделать бог со мной Сверх того, что уже сделал старшина? Я не посмел на смерть взглянуть в атаке среди бела дня, И люди, завязав глаза, к ней ночью отвели меня. Я знал, что мне он подчинен и, чтоб спасти меня – умрет. Он умер, так и не узнав, что надо б все наоборот! А. – Я был богатым, как раджа. Б. – А я был беден. ВМЕСТЕ. – Но на тот свет без багажа Мы оба едем. Заканчивая путь земной, Всем сплетникам напомню я: Так или иначе, со мной Еще вы встретитесь, друзья! Я вам оставлю столько книг, Что после смерти обо мне Не лучше ль спрашивать у них, Чем лезть с вопросами к родне!

Из поэмы «ПАВЕЛ ЧЕРНЫЙ»

В начале тридцать второго в Карелию ехал Черный — Густо татуирован, жилист, немыт, небрит. Ехал он из Одессы, с любимого Черного моря На чортово Белое море. Чорт его побери! Как раз в арестантском вагоне стукнул ему тридцатый. Стократно благополучно бежавшие от погонь, Были с ним вместе взяты в доску свои ребята, Прошедшие медные трубы, воду, водку, огонь. Ехали долго и скучно: пять суток резались в карты; Сто раз прошли через руки деньги, жратва, табак… Вагон, как осенняя муха, полз по холодной карте, И Черному показалось, что дело его – табак! Если глядеть в окошко: камень, камень и камень, Снег да кривые сосны, и кругом никого, Если вцепиться в решетку да потрясти руками, Услышишь запах железа и проклянешь его. До теплой Одессы тыщи простуженных километров. А вор все равно, что птица, серенький соловей, — Нету теплого дома… Кто виноват, что нету, От холода и от клетки, от мыслей в своей голове. Нету теплого дома… Кто виноват, что нету, Нету у человека печки, тепла, угла? Нету такого места, чтобы взял ты билеты, Уехал – и никакая власть тебя не взяла. Говорят, что у маминой юбки самое теплое место, Что приятно со старым папкой в поддавки постучать. Говорят, человек как кошка, любит старое место, Любит собственных шкетов на руках покачать. Кто его знает? Ноги шли не на те пороги, Не пробовал Черный этих приятных и тихих штук. Выбрать ему не дали. А на любой дороге У дырявых подметок одинаковый стук. Как и других – родили, кинули в подворотню. Дворник нашел под утро. Пошевелил носком.