Константин Симонов – Энергетическая сверхдержава (страница 3)
Пока же Международное энергетическое агентство говорит о росте добычи нефти в РФ в 2006 году только на 2,8 %, а до 2010 года – порядка 2,5–3 % в год. Минпромэнерго прогнозирует рост извлечения нефти в ближайшие годы на уровне 2–2,5 %, Министерство экономического развития и торговли говорит вообще об 1–2 %. Подобные цифры явно не соответствуют амбициям сверхдержавы.
Второй, связанный с ним – технологический. Речь идет о серьезном технологическом прорыве в российском топливно-энергетическом комплексе, что позволит вести добычу в сложных географических условиях (например, на шельфе северных морей или на полуострове Ямал), а также увеличивать долю готовой продукции в производстве. Кроме того, необходимо осваивать производство новых видов топлива – например, сжиженного природного газа (СПГ).
Третий – транспортный. Имеется в виду создание новых маршрутов экспорта нефти и газа как в западном, так и в восточном направлении. Прежде всего это должны быть новые трубопроводы, но также развития требуют и альтернативные способы доставки. А строительство мощностей для промышленного производства природного газа позволит получить новый путь российского газа до потребителя.
Четвертый – ценообразовательный. Россия должна быть не просто пассивным наблюдателем за конъюнктурой на мировом рынке нефти[3], но и создать возможности для влияния на стоимость углеводородов. Для этого важно выйти на рынок прямых продаж, на конечного потребителя нашей продукции. Не случайно «Газпром» пытается проводить политику обмена активами со своими европейскими партнерами – европейские компании получают долю в добывающих проектах на российской территории, а «Газпром» – долю в компаниях, продающих газ в Европе. Ведь известно, что основные дивиденды получают продавцы газа «на горелке» – т. е. те, кто реализуют «голубое топливо» конечному потребителю. Если «Газпром» продает газ в Европе по цене порядка 200 долларов за тысячу кубометров, то конечным потребителям он продается уже за 600 долларов.
Задача – участвовать в акционерном капитале компаний, владеющих газораспределительными сетями, газохранилищами и имеющими выход на непосредственных потребителей газа. Сейчас «Газпром» занимается оптовой продажей газа по долгосрочным контрактам. Но вполне реально, что он сумеет напрямую выйти на рынок Германии и Италии. Особенно тесно продвигается сотрудничество с Германией, где проект Северо-Европейского газопровода (СЕГ) увязывает в единую цепочку добычу газа на новом месторождении (Южно-Русском), строительство нового газопровода и выход «Газпрома» на конечного потребителя в Германии.
Такая схема весьма выгодна «Газпрому» и его немецким партнерам, но очень пугает новых членов Евросоюза, особенно из стран Восточной Европы. Например, Польша выступает решительно против СЕГа, опасаясь того, что ей придется покупать газ у немецких компаний, что увеличит его стоимость. Она бы предпочла получать газ транзитом через Белоруссию, что делало бы ее, а не Германию первичным получателем российского газа.
Конфликт «старой» и «новой» Европы нашел отражение в позиции Европейской комиссии по энергетическим вопросам, которая в апреле 2006 года предложила заключить единый рамочный договор ЕС – Россия, по которому «Газпром» будет продавать газ на границах ЕС без территориальных ограничений. То есть вместо выхода на рынок конечного потребителя в конкретных странах и участия в определении цены на газ «Газпрому» предлагают продавать газ уже Европейскому союзу, что должно защитить страны Восточной Европы от двусторонних договоров России, например, стой же Германией. Именно такие идеи содержатся в так называемой «Зеленой книге», которую активно лоббирует глава Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу. В этом плане ценовая задача для России связана с тонкой политической игрой, где необходимо использовать противоречия между Западной и Восточной Европой[4].
Пятый – транзитно-геополитический. Россия должна контролировать маршруты доставки своих энергоресурсов по потребителей в Европе, даже если они пролегают по территории сопредельных государств. А это не только экономическая, но и политическая задача. Кроме того, России весьма важно контролировать транзит нефти и газа из Центральной Азии и Каспийского региона. Если называть вещи своими именами, это является одним из непременных условий превращения России в энергетическую сверхдержаву.
Самостоятельные поставки энергоресурсов из этого региона способны снизить значимость России – не случайно Европа настаивает на ратификации в России Европейской энергетической хартии, транспортный протокол которой предполагает, что мы обязаны предоставлять свои трубопроводы для транзита энергоресурсов из других стран по фиксированным тарифам. Отношение России к этому документу выразил 25 апреля 2006 года зампред правления «Газпрома» Александр Медведев, назвав ее «мертворожденным» документом и призвав изъять из газовой директивы ЕС правила об обязательном доступе третьих сторон к газотранспортным системам.
В любом случае России критически важно иметь лояльные себе политические режимы в Центральной Азии и контролировать поставки нефти и газа на мировые рынки из данного региона. Не стоит забывать и про урановые месторождения данного региона, что еще больше объясняет внимание России к этим территориям.
Задача весьма амбициозная – но необходимая. Потому что Россию уже вовсю шантажируют конкуренцией со стороны каспийской нефти на европейском и китайском рынках, а также прямыми поставками газа из Туркмении и Узбекистана на рынок Китая. Реалистичность таких проектов мы еще проанализируем. Но Россия сталкивается с мощным центральноазиатским вызовом, на который она обязана дать ответ.
Таким образом, построение энергетической сверхдержавы – весьма амбициозный проект, который связан с поиском ответов на разнообразные экономические, геологические, политические и прочие вызовы. Это задача, связанная с обучением национальной элиты проектному мышлению – ведь она предполагает четкое целеполагание, горизонт, который можно достичь только за счет слаженных действий политического класса. Обучение элиты предполагает переход от принципа пожарного реагирования на проблемы к реализации грандиозных проектов, носящих междисциплинарный характер. Строительство энергетической сверхдержавы как нельзя лучше подходит для этой цели.
Понятно, что идея строительства энергетической сверхдержавы вызвала нервную реакцию в США и Евросоюзе. Россию обвинили в бряцании «энергетическим оружием», попытках восстановить советскую империю и даже в стремлении шантажировать Запад. Уже выстраивается целая защитная линия, предполагающая выдвижение серьезных требований к России.
Прежде всего, предлагается сократить долю российских энергоресурсов на европейском рынке – считается, что она никак не должна превышать 25 %. причем с Россией пытаются бороться ее же оружием, заявляя, что это обусловлено все той же энергобезопасностью (хотя зачастую поставки из России и дешевле, и безопаснее). Затем, как уже отмечалось, от России требуют фактически отказаться от суверенитета над трубопроводной системой. Наконец, в последнее время выдвигается и вовсе специфическое требование – проверка российских энергокомпаний финансово-регуляторными службами западных правительств. По сути, от России требуют допуска западных аудиторов к любой информации о работе российских национальных компаний – под лозунгами обеспечения «более высокого уровня корпоративного управления и соблюдения ими норм бизнеса»[5].
Давайте представим, что Россия предложит США поставлять нефть с сахалинских месторождений на Аляску, а потом потребует транспортировать ее до потребителей в основных штатах по фиксированной цене. Или попросит дать нашим аудиторам допуск в любое время суток в головной офис Conoco или Exxon. Или предложить сделать Хьюстон вольным городом.
Не менее показательно, что идея энергетической сверхдержавы серьезно критикуется и внутри страны.
Как правило, со стороны той части экспертного сообщества, которая заранее обрекла все проекты отечественной исполнительной власти на неудачу. Но все же одно дело сомневаться в реалистичности поставленной цели, а другое – заявлять о ее абсурдности.
Плач энергоскептиков. Энергетическая сверхдержава vs «Петростейт»
Внутри России развернулись довольно бурные дебаты относительно того, правилен ли тезис об энергетической сверхдержаве. У нас уже сложилась группа экспертов, которые считают, что любой другой проект, кроме так называемой «демократизации» страны, не имеет права на существование. Понятно, что концепция энергетической сверхдержавы вызвала их искреннее раздражение. Россию тут же обозвали «Петростейтом», или «бензиновым государством»[6]. Попробуем разобрать аргументы критиков концепции энергодержавы подробнее. Хотя высказываются они не столько экономистами, сколько политологами, которые не вполне адекватно представляют реальности нефтяного мира.
Со словом «Петростейт» всплывает огромное количество штампов, которые тут же «приклеиваются» к России. Россию сравнивают со странами Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока, которые живут только за счет нефтяного экспорта и у которых не развиваются другие отрасли промышленности, а экономическая система нацелена на популизм и патернализм.