Константин Шабалдин – Перфоманс для эльфийского сафари (страница 11)

Боль уходила, но тряслись руки. Мишка слышал, что руки трясутся у алкоголиков, но на Земле давно не было алкоголиков. Некоторые утверждали, будто бы геологи в поясе астероидов сильно бухали и, как не боролось руководство «Интеркосмо» с пьянством сотрудников, ничего не получалось. Но это далеко, в космосе.

Дверь открылась, и в палату вошёл Васька Башарин.

– О, проснулся, – сказал Васька. – А мне сказали, что ты ещё сутки продрыхнешь. Я вот принёс.

В руках у Васьки был шуршащий пакет из экологического пластика. Из пакета пахло апельсинами. А может мандаринами.

– Поставь, – сказал Мишка.

Васька поставил пакет на столик.

– Волна? – спросил Мишка.

– Ушла. Сразу и ушла, как только ты.

– Все хоть живы?

– Да.

– Главный ругался?

– У.

Мишка ухмыльнулся, залез в пакет. Как ни странно в нём оказались яблоки.

– Мыл?

– Ага.

Мишка выбрал самое большое яблоко и с явным удовольствием откусил.

– Как чувствуешь себя? – очень заботливо спросил Васька.

– Хорошо, – сказал Мишка, продолжая хрустеть сочным яблоком.

– То есть всё в порядке?

Мишка ел яблоко. Васька какое-то время разглядывал потолок. Это был модный в этом сезоне потолок с иллюзией старых досок и паутины по углам. Облака, звёзды и горы всем уже надоели.

– Как Марина? – вежливо спросил Мишка.

– Хорошо. На шестом месяце. Сбалансированное питание, прогулки, массаж.

– То есть вообще всё хорошо?

– Да.

Мишка съел яблоко вместе с косточками, сделал движение почесать уши, но под пристальным взглядом Башарина снова сел ровно, спрятал руки в карманы пижамы. Он только сейчас обратил внимание, что на нём весёленькая розовая пижама в синюю клеточку.

– А ты не знаешь, почему меня не лечат? – спросил Мишка. – Ведь если я в больнице, то меня положено лечить. Ну и где эти все?

– Ты в институте экспериментальной медицины. И как тебя лечить, сам понимаешь, никто не знает.

– Даже так?

– Вот так.

Тогда Мишка уже не скрываясь, почесался.

– У кого в Междуморье такие же заострённые уши? – спросил он. – У эльфов?

– Нет, – неуверенно ответил Васька. – У эльфов элегантные такие ушки. Остренькие – да, но аккуратненькие. А такие лопухи – я не знаю. Да и зачем тебе?

– Хотелось бы, знаешь ли, знать в кого я превращаюсь.

– Вот чего. Интересно тебе. А во что теперь весь наш мир превратится тебе, значит, не интересно. Куда магия игры хлынула? Кто ещё пострадал? Кем у меня ребёнок родится? Троллем или баньши?

– Не нагнетай!

Мишка вскочил и стал ходить из угла в угол.

– У меня не было иного выхода. Отключение сервера пропустило магию в реальный мир, но спасло людей. Я думаю превращение одного сотрудника «Руссо-вирта» в магического персонажа лучше, чем гробы. Десятки гробов! Кстати, больше никто не пострадал?

– А тебе хочется быть уникальным? – насмешливо спросил Васька. – Положившим естество своё на алтарь науки?

– Это смешно?

– Это мелко. Я думаю, что ты вообще действовал неосознанно. Не людей спасал, а воплотил своё подсознательное желание впустить Междуморье на большую землю.

– Ну, знаешь!

Мишка остановился и возмущённо уставился на Башарина.

– Знаю, – сказал Васька. – Помню все твои рассуждения в универе, твоё раздражение работой Парети, твой критический взгляд на Эльфийские Договорённости.

– Ты помнишь, с чего это всё началось? – спросил тогда Мишка.

– Что?

– Междуморье.

– Оно началось с игры «Бука из бамбука».

– Да. Детская развивающая игра. Конструктор. Но по неведомым причинам игра получила бешеную популярность, в неё играли все. Дети, взрослые, бездельники и космонавты… Джо Парети играл.

– Ну, знаю, знаю.

– Игру стали развивать, усложнять выходили всё новые версии, так появилось Междуморье.

– Да знаю я! – закричал Васька, но Потехин уже не обращал на него внимания. Он читал лекцию.

– И, собственно, казалось совсем естественным при первом эксперименте по внедрению физического тела в виртуальную реальность использовать именно эту игру. Ты знаешь, что именно Главный попытался отправить в Междуморье? Впрочем, тогда он ещё не был главным. Они закинули в сеть спичку. Всего лишь спичку. И произошёл критический прокол ноосферы, мир игры хлынул в реальность. Это ещё нам очень повезло, что он хлынул в пустыню, страшно подумать, что бы было, если бы Междуморье возникло где-нибудь в Европе. Ты что уставился?

Васька смотрел на него со странным выражением.

– Да ухмылка у тебя. Странная такая.

Потехин сходил к зеркалу. Да. Ухмылочка была диковатая. Он вспомнил у кого в Междуморье такие ухмылки. Что ж, ему можно сказать повело. Не в гоблина какого-нибудь перерождался, не в энта или зомбака. А букой побыть вполне терпимо, пока всё не наладится. Только вот когда всё наладится?

– На чём я остановился? – как ни в чём не бывало, спросил Мишка, вернувшись.

– Ты спросил чего я на тебя уставился, – угрюмо ответил Васька.

– Да? А, ну да. Так вот…

– Брось трепаться. Скажи сразу – ты готовился к такому развитию событий?

– То есть ты хочешь спросить меня: «Что же теперь будет?».

– Ну.

– А я не знаю! И это прекрасно. Наконец-то мы чего-то не знаем, наконец-то мы чего-то боимся, наконец-то нам угрожает реальная опасность. Нас ждёт прекрасное, удивительное время.

– Да? – ещё более мрачно спросил Васька. – Знаешь, я лично вот это прекрасным не считаю.

Он оскалился и выпустил перед собой тонкие струйки пламени.

– Ужас, – сказал Мишка убитым голосом. – Значит всё-таки не только я.