Константин Семенов – Иностранные формирования Третьего Рейха (страница 144)
Организационно бригада состояла из четырех полков вспомогательной полиции, основой для формирования которых послужили следующие части:
1-й полк «шума» — белорусские и украинские «шума»-батальоны № 57, 60, 61, а также части, находившиеся в подчинении у руководителя СС и полиции округа «Минск»;
2-й полк «шума» — белорусские и украинские «шу-ма»-батальоны № 62, 63, 64, а также части, находившиеся в подчинении у руководителей СС и полиции округов «Глубокое» и «Лида»;
3-й полк «шума» — части, находившиеся в подчинении у руководителей СС и полиции округов «Слуцк», «Барановичи» и «Вилейка»;
4-й полк «шума» — украинский «шума»-батальон № 101, а также части, находившиеся в подчинении у руководителей СС и полиции округов «Слоним» и «Припять».
Кроме этого, в составе бригады были сформированы специальные и вспомогательные части:
артиллерийский дивизион — из белорусского артиллерийского «шума»-батальона № 56;
кавалерийский дивизион — из белорусского кавалерийского «шума»-дивизиона № 68;
учебный батальон — из белорусского учебного «шума»-батальона.
В этот период численность бригады была невелика — около 1,5–2 тыс. человек, так как входившие в нее подразделения были очень сильно потрепаны в летних боях 1944 г. и не были равноценны ни по численности, ни по боеспособности. Например, в 61-м «шума»-батальоне осталось всего 102 человека (2 офицера, 2 унтер-офицера и 98 рядовых), тогда как 65-й батальон сохранил, как и положено, четырехротную структуру и был почти полностью укомплектован (в одной из его рот было 98 немцев и 167 добровольцев). Поэтому первоначально каждый из полков бригады состоял только из двух батальонов. Исключением являлся только 4-й полк, в составе которого находилось три батальона{1464}.
Командиром бригады был назначен оберштурмбанн-фюрер СС и подполковник охранной полиции Ганс Зиглинг, который до лета 1944 г. командовал 57-м полицейским полком. По словам Франца Кушеля, «это был человек молодой, малоопытный и несдержанный»{1465}. Однако на взгляд немецкого командования все эти недостатки компенсировались храбростью Зиглинга. Кроме того, он обладал еще одним качеством, которое не часто встречалось у немецких командиров «восточных» добровольческих формирований. В данном случае речь идет о «более-менее человеческом отношении к персоналу своего батальона»{1466}.
Одновременно с процессом своего формирования бригада использовалась в антипартизанских операциях на территории Польши. Следует сказать, что имевшие большой боевой опыт белорусские и украинские полицейские действовали в этих операциях весьма удачно. В результате рейхсфюрер СС Гиммлер решил сформировать на основе этой бригады новую дивизию войск СС. 1 августа 1944 г. был отдан соответствующий приказ о передаче всего личного состава и материальной части бригады из-под юрисдикции Главного управления полиции порядка (Hauptamt Ordnungspolizei) Главному управлению СС. Вслед за этим бригада из района Лангры и Цеханова переводилась под Варшаву (Польша), где из нее и должны были сформировать новую дивизию.
Организация дивизии шла довольно быстро, и в течение августа 1944 г. она в целом была уже сформирована, получив в реестре Главного управления СС официальное наименование — 30-я гренадерская дивизия войск СС (2-я русская) — (30. Waffen-Grenadier-Division der SS (russische Nr.2){1467}. Уже само название дивизии говорило о том, что в ее составе были не только белорусы и немцы. Так, помимо них, в соединение были включены несколько «восточных» батальонов, укомплектованных русским персоналом. Немного позднее, в июле 1944 г., в состав дивизии были также введены 61-й, 62-й и 63-й украинские «шума»-батальоны. Это произошло на том основании, что в период с 1942 по 1944 г. эти части несли охранную службу на территории Белоруссии. Кроме того, целый ряд документов свидетельствует о том, что в составе дивизии было также очень много поляков (например, ими почти полностью были укомплектованы 1-й и 2-й батальоны 2-го полка, противотанковая и комендантская рота) и некоторое количество армян, поволжских татар и даже чехов{1468}.
Несмотря на то что состав дивизии был очень пестрым, руководство СС не считало нужным создавать в нем подразделения по национальному признаку. Больше всего это беспокоило лидеров белорусских националистов, которые поначалу полагали, что дивизия будет организована как белорусское формирование. На это у них были свои причины: Франц Кушель писал в своих воспоминаниях, что в сентябре 1944 г. из 11 600 личного состава дивизии 7 тыс. были белорусами, а Константин Акула указывал на более чем 80 % белорусов и 20 % всех остальных{1469}.
После организации дивизии все командные должности в ней (вплоть до ротного звена) заняли немцы или фольксдойче, а русские, украинские и белорусские офицеры были при них в качестве заместителей, помощников или командиров более низкого ранга. Зиглинг считал, что так он не нарушит статус дивизии как соединения германских вооруженных сил. Более явственно это соотношение между немецким и национальным персоналом можно увидеть на примере 3-го батальона 4-го полка дивизии. Всего в нем по состоянию на 31 июля 1944 г. было 22 офицера (17 немецких и 5 белорусских), 138 белорусских унтер-офицеров и 433 рядовых. Слабым местом кадрового состава дивизии было отсутствие в ней достаточного количества офицеров специальных и технических служб, а также офицеров-переводчиков, что особенно было важно в условиях такого национального разнообразия. Например, в том же 3-м батальоне было всего 3 офицера-инженера, 1 офицер-связист и 3 переводчика (хотя последних надо было иметь как минимум от 7 до 10 на батальон){1470}.
Первое время структура дивизии оставалась такой же, как и в бригаде, только ее полки получили другую номенклатуру: Штаб дивизии (Stab der Division); 1-й, 2-й, 3-й, 4-й гренадерские полки войск СС (Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr. 1, 2, 3, 4); 30-й артиллерийский дивизион войск CC (Waffen-Artillerie-Abteilung Nr. 30); кавалерийский эскадрон (Reiter-Schwadron); полевой запасной батальон (Feldersatz-Bataillon). В этот период в каждом полку дивизии было по два гренадерских (пехотных) батальона{1471}.
За всю историю своего недолгого существования дивизия, по разным причинам, претерпела целый ряд мелких и крупных реорганизаций. В основном они сводились к следующим изменениям. 12 сентября 1944 г. в дивизии был организован так называемый Добровольческий батальон Муравьева (Freiwillige-Bataillon Murawjew), который должен был использоваться как часть специального назначения. 28 сентября 1944 г. были организованы практически все основные подразделения дивизии. В дальнейшем их количество либо уменьшалось, либо увеличивалось, тогда как «скелет» соединения оставался уже неизменным.
18 октября 1944 г. в каждом гренадерском полку прибавили еще по одному батальону, а уже 24 октября 1944 г. была проведена очередная реорганизация дивизии. В результате из батальонов всех гренадерских полков сформировали два новых гренадерских полка, а из батальона Муравьева и 654-го «восточного» батальона — третий полк. Эти полки получили номера 75, 76, 77 (соответственно русские № 4, 5 и 6). Кроме того, в состав дивизии входил артиллерийский полк, разведывательное подразделение, саперная рота, рота связи и другие вспомогательные части. 2 ноября 1944 г. 77-й полк был расформирован, а часть его личного состава была распределена по двум остальным полкам{1472}.
В 1-й половине августа 1944 г. дивизия была направлена из Польши на Западный фронт, в Эльзас (Франция). Ее передислокация осуществлялась по железной дороге отдельными частями, поэтому первые подразделения дивизии прибыли на новое место к 17 августа, а последние — к концу этого месяца. По прибытии подразделения дивизии были расквартированы в районе между Бельфором, Мюльхаузеном и Дижоном{1473}. Здесь перед ее личным составом была поставлена следующая задача: борьба с французскими партизанами («маки»). Надо сказать, что эта задача преследовала двоякую цель. Во-первых, непосредственное военное умиротворение данного района. Во-вторых, дальнейшая подготовка дивизии. Немецкому командованию было ясно, что передислокация соединения прервала подготовку его частей, которая фактически так и не успела начаться. Естественно, что, имея такой уровень подготовки, эта дивизия не могла быть использована на фронте против регулярных частей противника. Ее бы уничтожили еще до начала какого-либо организованного сопротивления. Поэтому, используя «восточных» добровольцев против французского Сопротивления, немцы надеялись, что они, помимо всего прочего, смогут безопасно приобрести боевой опыт. Однако реальность оказалась несколько иной. Руководство отрядов «маки» почти сразу же получило информацию о том, какого уровня подготовки и вооружения части прибыли бороться против них. В результате весь сентябрь 1944 г. прошел в непрерывных стычках бойцов дивизии и партизан — по словам американского историка Антонио Муньоса, «они атаковали их, где только могли застать». Атаки «маки» не были, конечно, катастрофическими с военной точки зрения, однако они выматывали силы добровольцев и действовали на них деморализуюше. Командование дивизии планировало навязать Сопротивлению свою тактику и извлечь из нее пользу, однако в ответ получило классическую «малую войну», которая никак не способствовала успешному обучению личного состава. Наоборот, и немецкие офицеры, и «восточные» добровольцы были вынуждены находиться все время под ружьем, не получая полноценного отдыха{1474}.