Константин Семенов – Иностранные формирования Третьего Рейха (страница 136)
В последние дни войны ввиду приближения наступающих войск союзников и активизации действий партизан Казачий стан был вынужден покинуть Италию. В течение 30 апреля — 7 мая 1945 г., преодолев альпийские перевалы, казаки пересекли итало-австрийскую границу и расположились в долине р. Драва между городами Лиенц и Обердраубург, где их командование объявило о капитуляции перед британскими войсками. Уже после официального прекращения военных действий в Австрию из Хорватии прорвались части XV казачьего кавалерийского корпуса фон Паннвица, также сложившие оружие перед англичанами. Менее чем месяц спустя около 35 000 казаков были насильственно переданы британцами советским властям. Вместе с казаками были выданы и их вожди, включая генералов П. Н. Краснова, А. Г. Шкуро, Т. И. Доманова и Г. фон Паннвица. Они были осуждены в Москве на закрытом судебном процессе, состоявшемся 16 января 1947 г., и приговорены к смертной казни через повешение.
Калмыцкие части стояли особняком от других национальных легионов Вермахта и по своему статусу и характеру боевого применения были близки к казачьим формированиям, составляя, пожалуй, наименьший, но один из наиболее боеспособных контингентов восточных войск. Будучи кочевым народом буддистского вероисповедания, калмыки с давних времен были связаны с казачьими войсками, составляя в Российской Императорской армии особые иррегулярные конные части. После Гражданской войны многие из калмыков, принимавших участие в боях на стороне белых армий на Юге России, ушли в эмиграцию вместе с донскими, кубанскими, терскими и астраханскими казаками. Когда началась война Германии против СССР, лидеры калмыцкой эмиграции вошли в состав созданного под контролем Восточного министерства «Калмыцкого национального комитета». Одновременно началась работа по созданию в составе Вермахта калмыцких частей.
В сентябре 1942 г. командир 16-й танково-гренадерской дивизии Вермахта, оперировавшей на необъятных просторах Калмыцких степей, генерал-лейтенант Зигфрид Хенрици сформировал в Элисте при участии 103-й абвергруппы калмыцкий кавалерийский эскадрон из местного населения и пленных красноармейцев — бойцов 110-й Калмыцкой кавалерийской дивизии. Вскоре калмыки зарекомендовали себя как хорошие разведчики и храбрые бойцы, и опыт создания калмыцких частей был продолжен. К ноябрю 1942 г. на стороне немцев в Калмыцких степях сражалось уже четыре эскадрона калмыков, а к началу немецкого отступления их число достигло десяти{1393}. Общее руководство ими осуществлял немецкий штаб во главе с зондерфюрером О. Вербе, работавшим под псевдонимом доктор Долль. Калмыцкие эскадроны использовались для патрулирования не занятых немецкими войсками участков фронта, нападений на отдельные советские гарнизоны и борьбы с партизанами. Штаб партизанского движения на Южном фронте отмечал 628 случаев задержания калмыками советских разведчиков на участке 51-й армии с последующей передачей их в руки немецкой контрразведки{1394}.
Когда германские войска оставили территорию Калмыцких степей, несколько тысяч калмыков, сотрудничавших в период оккупации
С осени 1943 г. Калмыцкий кавалерийский корпус использовался на охране коммуникаций на правобережье Днепра, подчиняясь командующему тыловым районом группы армий «Юг». По состоянию на 6 июля 1944 г. он насчитывал около 3600 человек: 92 немца (4 чиновника, 40 унтер-офицеров и 48 нижних чинов — по 2–4 человека на эскадрон), 3438 калмыков (147 офицеров, 374 унтер-офицера и 2917 рядовых), кроме того было 80 женщин из числа гражданских беженцев. На вооружении корпуса находилось 6 минометов, 15 станковых и 15 ручных пулеметов, 33 немецких и 135 советских автоматов, советские, немецкие и голландские винтовки, 3 легковых и 5 грузовых автомобилей{1396}. Первоначально подразделениями командовали калмыцкие офицеры, однако после гибели О. Вербе в бою с партизанами польской Армии Крайовой все командные должности были замещены немцами. Германское командование объясняло эту меру необходимостью поднять боевую ценность соединения и сделать его более надежным для использования на фронте.
В течение лета — осени 1944 г. Калмыцкий кавалерийский корпус участвовал в боях против партизан на территории Западной Украины и Польши, находясь в подчинении 444-й и 213-й охранных дивизий и командования 531-го и 585-го тыловых районов (1-я и 4-я танковые армии). Несмотря на потери, его численность продолжала расти, и к началу 1945 г. составляла около 5000 человек. В январе 1945 г. корпус был практически уничтожен советскими войсками под Радомом, после чего остатки соединения были отправлены для восстановления на войсковой учебный полигон Нойхаммер, а гражданские беженцы эвакуированы в Баварию. Одновременно калмыцкие офицеры проходили курсы переподготовки при формировавшейся в Мюнзингене 1-й дивизии РОА. Организованный в последние недели войны из остатков корпуса Калмыцкий кавалерийский полк (правда, уже без лошадей) был отправлен в Хорватию, где вошел в состав формирующейся 3-й Пластунской дивизии XV казачьего кавалерийского корпуса в качестве 9-го (калмыцкого) пешего полка{1397}.
Белорусские формирования
Первые подразделения местной полиции и самообороны начали создаваться в Белоруссии еще до организации на ее территории гражданской оккупационной администрации. Как правило, подобная инициатива исходила от соответствующих органов Вермахта, заинтересованных в увеличении охранных войск в тыловом районе группы армий «Центр». В результате к осени 1941 г. на территории Белоруссии было создано несколько десятков мобильных и стационарных подразделений, получивших в целом название «Службы порядка», или «оди» (Ordnungsdienst; Odi). Эти подразделения представляли собой кавалерийские или пехотные отряды, командирами которых назначались советские офицеры, специально освобожденные для этого из лагерей военнопленных. Численность каждого из них колебалась в пределах 100–150 человек. Обычно для привлечения местного населения в эти отряды применялся целый комплекс мер: от принуждения до освобождения от повинностей, налогов и реквизиций. Тем не менее идеологический (антисоветский) момент в этом процессе также нельзя отбрасывать. К слову, главными организаторами белорусской «службы порядка», например на востоке республики, были такие известные белорусские националисты, как Михаил Витушка и Дмитрий Космович.
Следует сказать, что в некоторых случаях отряды «Службы порядка» без помощи немцев очищали целые районы от советского присутствия. Например, так было на Полесье (Юго-Западная Белоруссия), где в августе 1941 г. белорусская самооборона и отряды украинского атамана Тараса Бульбы-Боровца («Полесская сечь») провели настоящую войсковую операцию против остатков советских войск, большевистских партизан и отрядов НКВД. Белорусы преследовали не только военные цели. В каждом освобожденном от советских властей районе они создавали свою администрацию, издавали газеты и делили землю. Все же воинские формирования стали играть роль местной полиции. Часто эта полиция действовала независимо от немцев, которые появились в Полесье только в октябре 1941 г.{1398}
В сентябре 1941 г. на территориях Западной и Центральной Белоруссии был создан генеральный округ. Соответственно, сразу же была проведена унификация местных частей охраны правопорядка. В результате уже к концу осени 1941 г. вся «милиция» и самооборона были реорганизованы в формирования «вспомогательной полиции порядка»{1399}. Первыми были созданы подразделения индивидуальной службы в городах и сельской местности — аналоги немецкой охранной полиции и жандармерии. Следует сказать, что их не создавали заново. Фактически они были организованы на базе уже имевшихся частей «оди», которые действовали при всех местных городских, районных или сельских управлениях. В принципе, в них остались те же кадры и тот же персонал и при тех же обязанностях. Основные же изменения произошли в системе управления этими частями, хотя, по сути, ничего нового придумано не было. Как и прежде, эта система оставалась двухуровневой. Формально ими продолжал руководить начальник полиции городского и районного управления или староста, если речь шла о сельском управлении. На деле же реальная власть продолжала оставаться в немецких руках. Однако если раньше шефом начальника полиции был соответствующий армейский комендант, то теперь в городах он подчинялся начальнику охранной полиции (Schutzpolizei), а в сельской местности — начальнику жандармерии (Gendarmerie). Обычно численность полицейских индивидуальной службы колебалась от 3 до 15 человек при сельском управлении и от 40 до 50 человек в небольших городах и районных центрах. Общее же количество полицейских в каждом районе было разным и находилось в зависимости от площади района и плотности населения в нем (в среднем это соотношение не должно было превышать такую пропорцию: 1 полицейский на 100 жителей).