Константин Семенов – Иностранные формирования Третьего Рейха (страница 110)
Помимо включения корпуса в состав Вермахта и реорганизации, было решено провести его омоложение и зачислить в его ряды первоначально в качестве эксперимента до 300 советских военнопленных. 12 марта 1943 г. в корпус прибыло 297 бывших красноармейцев, из которых были сформированы две особые роты. В сентябре того же года начался набор добровольцев среди русского населения территорий, аннексированных в 1941 г. Румынией (Северной Буковины, Бессарабии и района Одессы). В результате успешно проведенной вербовочными комиссиями работы корпус получил к концу года 5-тысячное пополнение{1137}. Из этого контингента в каждом полку было сформировано по 2–3 учебные роты, а в дальнейшем на его основе с привлечением старых кадров началось формирование 4-го и 5-го полков (соответственно 15 декабря 1943 г. и 15 февраля 1944 г.). Часть личного состава учебных рот послужила для формирования 6 новых рот в старых полках — этот шаг был вызван сокращением численности полков в результате оттока из рядов корпуса части чинов из старой эмиграции, не выдерживавших тяжелых условий службы в качестве рядовых и унтер-офицеров.
К сентябрю 1944 г. Русский охранный корпус насчитывал 11 197 человек. Штаб корпуса включал отделения: оперативное, снабжения и разведывательное, адъютан-туру, интендантство, санитарную и ветеринарную службы, службы связи, автотранспортную и ПВО, а также коменданта штаба. При штабе корпуса находился батальон «Белград» в составе рот: запасной, караульной, транспортной и снабжения, а также две отдельные роты — связи и ветеринарная.
Каждый из пяти полков корпуса (1-й Казачий, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й) включал три батальона и пять отдельных взводов: артиллерийский, противотанковый, саперный, конный и связи. Батальон имел три стрелковые роты (в каждой 170 чел.) и взвод тяжелого оружия (впоследствии в 4-м полку была сформирована артиллерийская рота, в 5-м — артиллерийская и противотанковая, а в каждом батальоне — рота тяжелого оружия). Численность 2-го, 3-го и 5-го полков по штату составляла 2183 чина, а 1-го и 4-го (за счет наличия в них духовых оркестров) — 2211{1138}. Стрелковые роты имели на вооружении 16 ручных пулеметов и 4 ротных миномета (50-мм), взводы тяжелого оружия — 4 станковых пулемета и столько же батальонных минометов (81-мм). Артиллерийские взводы полков были вооружены каждый двумя 75-мм орудиями, а противотанковые — двумя или тремя 37-мм пушками.
Германский персонал был представлен двумя офицерами связи при штабе корпуса, каждого полка и батальона и двумя унтер-офицерами — инструкторами в каждой роте. Кроме того, в руках германских военных чиновников и унтер-офицеров находились все хозяйственные учреждения подразделений корпуса. Однако в отличие от большинства восточных формирований Вермахта ни один немецкий офицер в Русском корпусе дисциплинарной власти не имел и командной должности не занимал. Непосредственно подчиненным германскому командованию был лишь командир корпуса.
Весь внутренний уклад жизни корпуса и обучение личного состава первое время строились по уставам Российской Императорской армии, однако в связи с изменением тактики ведения боя и появлением новых видов оружия вскоре пришлось перейти на уставы Красной Армии, как отвечавшие современному состоянию военного дела{1139}. С включением корпуса в состав Вермахта были введены немецкие уставы. Не получившая военного образования молодежь сводилась в отдельные юнкерские взводы и роты. Для подготовки командиров батальонов и рот существовали курсы командного состава, а также военно-училищные курсы, подготовившие за время войны пять выпусков лейтенантов. Для подготовки унтер-офицеров в полках создавались специальные учебные команды.
В течение первых трех лет своего существования подразделения Русского охранного корпуса (охранной группы) несли гарнизонную службу по городам, охраняли шахты, промышленные предприятия и линии железных дорог: штаб и батальон «Белград» дислоцировались в Белграде, 1-й полк — в Лознице и Крупне, 2-й полк — в Кралеве и долине р. Западная Морава, 3-й полк — в Пожаревце, Неготине, Петровце и Майданпеке, 4-й полк — в Алексинце, Боре, Добротиче и Лесковце, 5-й полк — в долине р. Ибр, частью на правом берегу р. Дрина от Вышеграда до Бани Ковылячи. В оперативном отношении корпус был подчинен командующему германскими войсками в Сербии генералу пехоты Г. Фельберу, а его отдельные подразделения — командирам соединений германских и болгарских оккупационных войск, ответственных за тот или иной район. Батальоны и роты были разбросаны иногда совершенно без учета их подчиненности вышестоящим штабам полков и батальонов и часто передавались из подчинения от одних начальников к другим.
В сентябре — октябре 1944 г. отдельные части корпуса (1-й и 3-й батальоны 2-го полка, 3-й батальон 3-го полка, 4-й полк, 2-й батальон 5-го полка, батальон «Белград») принимали участие в боях против войск советской 57-й армии. В результате понесенных потерь (1-й батальон 2-го полка и 3-й батальон 3-го полка были почти полностью уничтожены) указанные части, а также 1-й батальон 3-го полка к 22 декабря 1944 г. были сведены в новый 4-й полк (1-й, 2-й, 3-й батальоны, охранная рота, взводы связи, артиллерийский, противотанковый, конный, саперный). Потери в боях с партизанами заставили сократить 24 января число батальонов до двух.
Остальные подразделения 5-го (1-й и 3-й батальоны), 2-го (2-й батальон) и 4-го (3-й батальон) полков были сведены в Сводный полк (1-й, 2-й, 3-й батальоны). В состав полка некоторое время входил 1-й запасной батальон генерала А. Н. Черепова, сформированный на основе 2-го батальона 3-го полка. 3 марта 1945 г. Сводный полк был переименован в 5-й и переформирован в два батальона. 1-й Казачий полк, постоянно задействованный в обороне от партизанских формирований рубежа р. Дрина юго-западнее Белграда и первое время несший большие потери, чем остальные полки, был переформирован в два батальона еще 29 сентября 1944 г. В последние дни войны к полку присоединился запасной батальон генерала Черепова, с начала ноября 1944 г. действовавший обособленно.
Возникшие таким образом в ходе боевых действий новые полки были полноценными боевыми частями (еще 10 октября 1944 г. название «охранный корпус» было упразднено как более не соответствующее действительному положению вещей, и до 31 декабря соединение именовалось Русским корпусом в Сербии, а затем — Русским корпусом). Части корпуса были сведены в две группы — Северную (1-й Казачий полк и запасной батальон) и Южную (4-й и 5-й полки), которые активно использовались в оборонительных и наступательных операциях против партизан плечом к плечу с регулярными соединениями Вермахта и войск СС, обеспечивая беспрепятственный отход из Греции войск германской группы армий «Ф».
Капитуляция Германии застала Русский корпус в Словении. Сменивший умершего 30 апреля 1945 г. в Загребе от сердечного приступа генерала Б. А. Штейфона полковник А. И. Рогожин заявил, что никогда не сдаст оружия советским представителям или титовцам и будет пробиваться в Австрию к англичанам. В течение четырехдней части корпуса (всего около 4500 человек) по отдельности прорвались в Австрию и 12 мая в районе Клагенфурта капитулировали перед британскими войсками. В лагере Келлерберг, куда был переведен весь личный состав корпуса, был создан Союз чинов Русского корпуса, перешедший на беженское положение{1140}. Четыре года спустя большинство бывших солдат и офицеров корпуса перебралось в Аргентину и США. За весь период войны через Русский корпус прошло 17 090 человек, из которых 1132 погибли в боях{1141}. Из указанного общего числа чинов корпуса примерно 11,5 тыс. составляли эмигранты, а остальные были советскими гражданами.
Освободительное движение народов России
и украинский вопрос
Военно-политическое сотрудничество граждан СССР с нацистской Германией является одной из самых трагических и малоизученных страниц истории Второй мировой войны. Вместе с тем эта проблема очень многогранна и содержит в себе многочисленные аспекты, без учета которых невозможно ее цельное восприятие и понимание. Роль национального вопроса в этом процессе — один из таких аспектов.
Как известно, у немецкого военно-политического руководства не было единого взгляда на оккупационную политику в СССР вообще и национальный вопрос в частности. Из всего многообразия мнений в целом можно выделить две основные точки зрения: «прорусскую» и «национальную». Носителями первой являлись в основном офицеры Вермахта среднего и отчасти высшего звена, которые считали, что для успешного проведения оккупационной политики надо наладить отношения только с русским народом, как самым многочисленным и влиятельным в Советском Союзе. Национальные движения же других народов казались им слабыми и неспособными на серьезную оппозицию большевизму. Здесь следует подчеркнуть, что многие из этих офицеров оказались впоследствии замешаны в заговоре против Гитлера 20 июля 1944 г. Основным недостатком этой группировки было то, что она не имела ярко выраженного лидера при наличии большого числа сторонников. Главным апологетом второй точки зрения был министр по делам оккупированных восточных областей Альфред Розенберг. В отличие от своих оппонентов он считал, что в СССР надо опираться прежде всего на нерусские народы и национальные меньшинства. И всю национальную политику здесь надо свести к тому, чтобы как можно глубже разъединить русских и всех остальных. Розенберг был главным идеологом и теоретиком нацистской партии. Однако он не имел серьезного политического веса в глазах ее лидеров. И сторонников проведения своей политики Розенберг имел значительно меньше, чем предыдущая группировка{1142}.