Константин Семенов – Ибо истину говорю Я (страница 21)
На девушке было светло зеленое длинное платье с большим декольте и низким стоячим воротником, шею украшало серебряное массивное ожерелье, в ушах круглые клипсы. Короткие широкие рукава до локтя, сами руки скромно сведены у пояса, взгляд опущен.
Мой рыцарь потерял вид грозного воина, теперь это была красивая и скромная девушка. Я замер и не мог отвести от нее взгляда.
— Ужин готов господин, — Мария жестом руки указала на накрытый стол. — Разрешите присесть?
— Да, конечно, — встрепенулся я, отводя свой взгляд от Лионы. — Давайте присядем, а то и правда уже есть охота, — сумбурно проговорил я и уселся на свой стул.
Напротив меня присела Лиона, она продолжала прятать свои глаза и держала руки под столом. Что-то за те пару дней, что я с ней знаком не наблюдал подобной скромности. И это настораживало или заводило?
— Вы позволите Вам помочь? — спросила меня Мария, держа в руках кувшин с вином.
А вот лишние мне тут не нужны, глядя на улыбающуюся управляющую решил для себя я.
— Мария иди, отдыхай, — с милой улыбкой забрал из ее рук кувшин и кивнул на дверь. — Сами управимся.
— Как скажете, — чуть присев в реверансе, женщина тихо покинула залу, пряча за опущенной головой свою улыбку.
— Вина? — я обернулся к Лионе, держа в руках кувшин.
— Давай, — она протянула мне свой бокал.
Сейчас в глазах девушки не было робости и скромности. Теперь в них горели возбуждение и плохо скрываемое желание. Я налил в протянутый бокал рубиновую жидкость, при этом моя рука чуть дрожала, выдавая мою напряженность.
Мы выпили. Затем следуя примеру Лионы, положил в свою тарелку немного еды и принялся за ужин. С первыми крошками, что попали в мой рот, я осознал насколько был голоден.
Но голодным был не только я. Минут десять мы лишь жевали, хватая с блюд выставленную еду и запивали ее вином. Я пару тройку раз наполнял опустевшие бокалы. За все это время мы молча, украдкой бросали друг на друга взгляды и в те моменты, когда наши глаза встречались, скромно улыбались. Но начать разговор первым никто не решался.
И вот наступил момент, когда молчать дальше было уже невозможно, да и невежливо. Мы оба отложили свои приборы и откинулись на высокие спинки стульев. Теперь мы не прятали свои глаза, а просто ждали, кто начнет разговор.
— Как прошел твой день? — я решил первым нарушить наше молчание. — Мельник согласился на мои условия.
Лиона молчала около минуты, не отводя от меня своих прекрасных глаз, затем взорвалась громким и заразительным смехом. Она откинула голову назад и хохотала, на глазах даже выступили слезы. Успокоившись, девушка пальцами утерла непроизвольно выступившую влагу с век, пару раз шумно выдохнула и, посмотрев на меня негромко ответила:
— Да все прошло нормально. Мельник связался с Зарнийцами и попытался мне возразить. Потом появился конный разъезд Зарнийцев, нам пришлось их убить. Одного отпустили, пусть расскажет своим господам, что появился новый хозяин. Накир пытался вымолить прощение, я его не простила. За исключением всех этих мелочей, все остальное в полном ажуре. Поставки муки и продовольствия с завтрашнего дня возобновятся.
Она смотрела на меня с легкой ухмылкой, при этом отодвинувшись от стола и закинув ногу на ногу, покачивая последней.
— И у меня последние сутки выдались веселыми, — я встал и подошел к открытому окну.
На землю опустилась ночь, яркая луна поднялась на темном, с яркими точками далеких звезд, небе.
— Красиво, — я поднял голову, рассматривая ночное светило.
За спиной раздалось негромкое цоканье каблуков по деревянному полу залы. Она встала рядом. Я ощущал ее дыхание и тепло идущее от тела.
— Действительно красиво, — услышал я тихий голос девушки.
Сдерживать свои желанья я уже не мог. Повернулся и привлек Лиону к себе, заключив девушку в объятья. Она не сопротивлялась, лишь прикрыла глаза и приоткрыла рот, ожидая моего поцелуя. Все шло отлично и ее мягкие пухлые губы были в волнующей близости от моих, когда двери с громким стуком распахнулись, и на пороге возник толстый священник, гневно потрясая своим посохом.
— Ересь князь! — проорал Агафон. — Святой алтарь осквернен нечистыми!
— Да какого хера! — не выпуская из своих объятий самую красивую девушку, что я когда-либо знал, заорал я, вторя крику прелата. — Ты другого времени найти не мог?
— Для тебя инквизитор блуд важней веры нашей? — завыл на тонкой ноте старик и с силой опустил свой посох на стол. Опрокинув при этом пару блюд и кувшин с вином. — А ересь эту ты сюда привел! — Агафон вытянул пухлый пальчик в мою сторону.
— Иди, твоя земля князь, — Лиона погладила меня по щеке, отчего уходить, куда-либо мне вообще расхотелось. — Дела веры наперво решать надо!
Мне хотелось послать все это в известное место и уединиться на своей не очень широкой кровати с ней. Но этот чокнутый святоша тоже ворвался сюда не просто так. Сжав зубы, чем вызвал милую улыбку у Лионы, я выпустил девушку из своих объятий.
— Ну пошли старый дурак, — подойдя к прелату тихо прошипел я сквозь еще стиснутые от злобы челюсти. — И моли Единого, чтобы я не разочаровался.
Агафон злобно зыркнул на меня, и резко развернувшись, затопал к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В этот момент про меня вспомнила система и обрадовала новым достижением.
Глава 2.3 Пьющие девушки — зло!
Я шел за прелатом и читал эту белиберду. Достижение было не очень приятным для меня как для мужчины, но в плане полезности великолепным. Теперь согласно полученного бонуса я мог чудить и вести себя как угодно, мораль в моем войске не упадет ниже нуля. До нуля опускать этот параметр категорически не рекомендуется, но у меня есть шанс улучшить полученное достижение. Может быть, на втором уровне и с расами что-то улучшиться? Я вспомнил условия и поморщился. Чресла еще горели, помня гибкое и шикарное тело Лионы, что я сжимал в своих объятьях пару минут назад. Теперь я отлично понимал, что неигровые персонажи кем являлись окружавшие меня женщины, не могли не желать меня. Мой пухлый помощник Костик и по совместительству плут и мошенник, явно прописал в алгоритмах их поведения неодолимое влечение к своему господину. Дай бог, чтобы это не распространялось на мужиков. Я осенил себя крестным знамением. Мне начинало казаться, что эту локацию он готовил для себя. Или для сильно озабоченного и обделенного женским вниманием, в реальном мире, игрока.
Наконец-то мы вышли на улицу и прохладный ночной ветер вернул меня к «реальности» и Агафону, что бодро семенил впереди меня, постукивая своим посохом по камню внутреннего двора. А из-за стены я услышал грубые оклики, стук молотков и щербатый шорох мастерков, что укладывали строительный раствор на камень будущих стен. Строилась гильдия воинов.
По мере того, как мы приближались к часовне, звуки стройки сменялись громким смехом и отдельными выкриками высоких девичьих голосов. Причем среди них отчетливо слышалось приятное пение на непонятном мне, но уже знакомом эльфийском наречии. А из распахнутых дверей первого в моем замке святилища Единого, пусть пока только часовни, ночную тьму разрезал яркий луч света и веселый хохот.
Прелат замер у распахнутых дверей и обернулся, одарив меня разгневанным взглядом.
— Гляди князь, что в доме Единого твориться!
О как! Второй раз он назвал меня выбранным мною титулом, хотя на самом деле в игре с титулами было все достаточно сложно и не так просто. Но об этом позже.
Я остановился рядом с Агафоном и заглянул внутрь. И теперь, уважаемый читатель, я был с ним полностью солидарен. Безобразие и Ересь!
Внутри небольшого молельного зала, перед иконостасом стоял алтарь, в который я совсем недавно направил часть магического потока и сейчас он излучал слабый свет. Золотистое сияние, в котором мерцали маленькие звездочки, поднималось вверх к куполу, и в нем вертелась и кувыркалась, полуобнаженная счастливая фея. Это ее пение я слышал, подходя к часовне. Кара и Рада сидели на полу и громко подбадривали крылатую мелюзгу, когда та выделывала очередной воздушный кульбит. В руках гномы была пузатая бутылка из темного стекла по объему никак не меньше литра и она, приложившись к горлышку, сделала пару больших глотков, прежде чем заметила нас с прелатом.
Поднимались они с Карой долго, и даже поднявшись, опирались друг на друга, с трудом держась на ногах. Глупые улыбки и несвязная речь в попытках объясниться, все их поведение говорило о том, что эта парочка упилась в хлам. А над алтарем раздавался стрекот прозрачных крыльев и веселые выкрики Шарабольки, что вертелась и трясла своей обнаженной грудью.
— Стыдно девчата, — укоризненно покачал головой толстый священник. — Вроде обе богопослушные, а пьете, словно мужичье крестьянское, да на срамоту эту смотрите. — Он махнул рукой, в сторону крутящейся в воздухе феи.