Константин Семенов – Ангел на плече (страница 8)
— Мы не успеем, — он обреченно уронил голову. — Зелья нет.
— Кроме зелья больше ничего не поможет?
— Да, да, как же я мог забыть. Спасибо господин, — в глазах Никиты блеснули искорки надежды. Он снова начал что-то искать в сложенных в телеге мешках. — Есть! — выкрикнул он, держа в руке странный цветок.
Толстый черный стебель большие мясистые лепестки розового цвета с черными прожилками. Паренек поднес его к губам женщины, приоткрыл ее рот и, сжав лепестки, выдавил мерзкую ядовито зеленого цвета жижу прямо в приоткрытый рот Каришки. Заляпав это вонючей мерзостью щеки, подбородок и даже горло травнице. Отбросив смятый цветок на дорогу, с широкой улыбкой повернулся ко мне.
— Часа три у нас есть, теперь должны успеть.
— Тогда по коням мой верный оруженосец, — немного с пафосом, весело произнес я.
Глава 1.5 Лужки
До деревни мы двигались скорой рысью. Никита вел телегу, время от времени оборачиваясь на Каришку, и каждый раз при этом подстегивал пегую лошадь. Я верхом на Буцефале скакал слева от повозки, ближе к середине дороги, если укатанную телегами землю шириною в две колеи, можно было так называть. Путь проходил в молчании, вести разговор не позволял темп нашего движения и собственно сама ситуация. До Лужков мы добрались меньше чем за час.
Деревня располагалась у большого холма, а часть домов даже стояло на его пологом склоне. Слева у подножья холма серебрилась неширокая речушка, делая резкий поворот, она терялась за редким леском, что стоял на противоположном берегу. С другой стороны шли луга с группками невысоких деревцев, хотя они больше походили на высокий кустарник, меж которых возвышались невысокие холмы.
Лужки оказались довольно большой деревенькой, домов пятьдесят на первый взгляд, а может и больше. Часть домов тех, что стояли у подножья, были отделены от внешнего мира высоким забором высотой метра три не меньше, из толстых обтесанных бревен заостренных сверху. Но заметив ряд сложенных бревен, некоторые из которых были обтесаны и заострены, а лежащие рядом еще нет, понял, что забор только возводят. Причем начали это делать сравнительно недавно. Деревенские дома на вид крепкие и добротные. Каждый огорожен невысоким забором или палисадником.
У въезда в деревню нас встретили несколько местных. Увидев лежащую в телеге Каришку, сразу подняли гомон и суету. Один из мужиков побежал за знахаркой, другой еще за кем-то, две женщины стали хлопотать возле больной, а оставшаяся парочка кинулась с расспросами к Никитке. На появление незнакомца в моем лице на красавце коне, как и на испачканные кровью доспехи на пареньке, никто не обратил никакого внимания.
Возгласы, расспросы и причитания разом смолкли при появлении крепкого и высокого мужчины. Черная грива густых волос перетянута ремешком, взгляд тяжелый, словно внутрь тебя смотрит, высокий лоб, прямой нос, плотно сжатые губы. Два шрама на левой щеке. Шаровары заправлены в невысокие сапоги, рубаха перехвачена кушаком, поверх нее жилет из плотной ткани. Все чистое и добротное. Подошедший к телеге мужик внушал окружающим легкий трепет и уважение.
Удостоив меня мимолетным взглядом, зыркнул на Никитку, недобро усмехнулся одним уголком рта, после чего обратился к деревенским, количество которых выросло минимум человек на двадцать.
— Чего рты разявили? За Анисьей отправили? — небольшая пауза, кто-то из тех, что были здесь при нашем с Никитой появлений, быстро зашептал ему на ухо. — Ну что встали тогда, словно истуканы? Давай быстрее травницу нашу к ней. Не успеете, шкуры спущу!
Получив указания, собравшаяся толпа молниеносно само организовалась, и каждый занялся своим делом. Спустя две, три минуты нас осталось несколько человек. Я державший Буцефала под уздцы, Никитка теребящий свой ремень, мужик отдававший указания и позади него еще парочка крепких парней. Волнение моего оруженосца стало понятно, когда я заметил тяжелый взгляд местного головы, каким он смотрел на паренька. Представшая перед моими глазами немая сцена напомнила мне бессмертное произведение Гоголя, вернее похожую сцену из него. «Ну что сынку помогли тебе твои ляхи?».
Я непроизвольно улыбнулся неожиданно возникшему воспоминанию. Мужик хмуро посмотрел на меня и обратился к стоящему перед ним с опущенной головой пареньку.
— Ну что сынок…
Я не сдержался и громко прыснул. Черноволосы свел брови и кинул на меня испепеляющий взгляд.
— Извините, — приложил я руку к груди в извинительном жесте. — Продолжайте.
Одарив меня еще одним не очень добрым взглядом, он продолжил:
— Я вижу, ты встретил своего посланника небес.
— Да отец, — Никита перестал теребить пояс, его голос был тихим, но твердым. — И он не просто пришедший с небес. Он бессмертный и наш новый господин.
— Господин?! — он громко хмыкнул, засунув большие пальцы рук за кушак, и смерил меня взглядом, на мгновенье, задержав его на моем перстне. Парни что стояли за ним, по примеру отца Никиты тоже хмыкнули. — То, что у него перстень власти ничего не говорит о нем самом. Ты не забыл рассказы деда? Что он говорил о бессмертных?
— Этот не такой, — набычившись, пробухтел паренек. — Тадиэль на защиту Каришки без страха бросился.
— А чего ему бояться, он бессмертный.
Интересно. Значит, в этом Кира не лгала. Они действительно купили старый проект. Но переписывать алгоритмы поведения у искинов, что отвечают за игровых персонажей, не посчитали нужным, отсюда и память у нипов о бывших господах. А насколько они «улучшили» и «дополнили» саму игру? Жаль, что я никогда не интересовался стратегиями. Не думал, что столкнусь с ними в живую так сказать, а то уделил бы толику внимания тем же знаменитым Землям. Ладно, пора подключаться к разговору между отцом и сыном.
— Уважаемый, к моему сожалению, не знаю вашего имени, — дружелюбно начал я. — Уверять вас в том, что я хороший не буду. У меня скорее практический интерес. Могу ли в вашем поселении приобрести зелье исцеления и коня или лошадь для моего оруженосца? — на последней фразе я кивком головы указал на Никитку.
— Оруженосца? — с искренним удивлением переспросил меня мужик.
— Да, оруженосца и храброго воина, — с легкой надменностью произнес я.
— Так с кем столкнулись то? — неожиданно поменял тему и свой тон голова деревни. После чего буркнул на манер сына. — Фрол я, голова здешний.
Непонятно к кому он обратился. Ко мне или к сыну. Пожалуй, отвечу я, как самый титулованный из всех присутствующих. Отдать должное парнишка молчал, уступая первое слово своему господину. А что я расскажу? Просто повторю все то, что мне буквально в двух словах наспех объяснил Никита. Надо выкручиваться. И я выкрутился:
— Фрол. Я пришел в ваш мир не больше суток назад и очень надеюсь, что он станет и моим родным миром, — быстро добавил я, заметив прищур в глазах Фрола. — А про нашу небольшую стычку более полно расскажет ваш сын, что дрался отчаянно и смело. — Небольшая похвала разгладила морщины на нахмуренном лбу старосты.
— Скажите тоже, — зарделся парнишка, — отчаянно…
— Ты как девка то не рдей, — одернул его отец. — Раз сказал благородный господин, значит, так оно и было. Ты по делу толкуй.
Отлично. За мою мелкую похвалу и правильно сказанные слова система малость меня вознаградила, надо запомнить. В дальнейшем любые разговоры с любым неигровым персонажем вести как с реальным человеком. В других проектах я такого не наблюдал. Значит, точно улучшили игровую механику. Еще один плюсик в копилку сестры.
— Да про бой то, что рассказывать, — по-мальчишески шмыгнул носом паренек, — Черной Плети слуги это были бать. Те, что воины быстрее всего наемники. Им все одно, кто деньги платит, тот и приказы отдает. А вот жрецы они точно из Плети. Один из них перед смертью сказал, что инициацию прошел, а второй только первый круг.
— Да дела, — тяжело вздохнул Фрол и тут же переспросил. — А точно из Плети? Не путаешь?
— Ты Каришку не видал что ль?
— Да видал, — отмахнулся деревенский голова. — Дурные вести, очень дурные.
— Так ты, наверное, не просто так тын ставить вокруг деревни начал? — мотнул я головой в сторону забора. — Не для того же, чтобы коровы не разбредались.
— Глазастый, — как-то по-доброму усмехнулся Фрол. — Ладно, пойдемте. Умоетесь с дороги, да что хотел, купишь. Только на ночлег вас не оставлю. — Он повернулся и махнул рукой, приглашая следовать за ним. — На Климовском хуторе столоваться будете, там и переночуете.
— Даже сына своего не пустишь? — спросил я уже в широкую спину, идя вслед за ним и ведя Буцефала за собой.
— Он же тебе клятву верности принес, — говорил он серьезно без тени насмешки, — вот теперь он твоя проблема бессмертный. — На последнем слове он сделал ударение, давая мне понять, что этот вопрос закрыт.
Деревенька действительно оказалась большой. Дойдя до дома Фрола, что стоял у самого подножья холма, я оставил на попеченье Никите Буцефала, взял пару золотых из сумки и пошел к дому знахарки Анисьи, дорогу объяснил все тот же Никитка.
Деревня жила своей нехитрой жизнью. Кричала домашняя птица из-за забора, мычала скотина, босоногие сорванцы бегали маленькими ватагами, гоняя деревенских котов, жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на мое появление. Для местных я был очередной, пусть и странный, пусть и благородный, но просто странник проезжающий мимо.