Константин Савелов – Месть за поцелуй (страница 2)

Когда врач вышел, Киссинджер наклонился ближе.

— Мистер Томпсон, в момент аварии за рулём форда мустанг были вы?

Одно моргание.

— Вы помните, кто был за рулём?

Два моргания.

— Это была ваша жена?

Два моргания — положительный ответ.

Повисла тишина. Ричарду показалось, что он перестал дышать. Наконец Клэр обратилась к полицейскому:

— И что будем делать, Тэд?

— Дома обсудим, — ответил капитан и вышел из палаты.

Ричард ещё не знал, что эта короткая фраза — «дома обсудим» — окажется одной из немногих правдивых вещей, сказанных в этой комнате. И что фамильярность, с которой Клэр назвала капитана полиции по имени, объяснится далеко не служебными отношениями.

· · ·

Глава 5. Дома поговорим

Коллегия врачей решила, что Клэр может забрать мужа домой — это, возможно, пойдёт на пользу восстановлению моторных функций. Прогноз был неутешительным: перелом шейных позвонков с множественными осколками в спинном мозге. Ни один практикующий врач США не соглашался их извлекать — любое смещение осколков грозило летальным исходом.

Через три дня Ричард сидел в инвалидном кресле в собственной гостиной. Свет пробивался сквозь задёрнутые занавески, тёплый луч касался лица и левого плеча, но тепла он не чувствовал. Только непривычный запах сигаретного дыма и пустые бутылки виски на полу говорили о том, что в доме без него что-то изменилось.

Вечером Клэр вернулась, не поздоровавшись прошла на кухню. Через полчаса Ричард услышал бессвязную речь, местами переходящую в крик. Потом она вошла, села к нему на колени и заговорила, дыша прямо в лицо запахом крепкого алкоголя и табака:

— Дорогой, ты ведь скажешь, что за рулём был ты? Зачем нам эти проблемы, разбирательства? Мы тебя быстро поставим на ноги, и будем жить дальше, как будто аварии и не было.

Ричард понимал каждое слово, но не мог понять, как эта женщина — жизнерадостная, добрая Клэр — так сильно изменилась всего за месяц. Сейчас она была похожа на пойманную, но не желающую сдаваться змею.

Приехала мать Ричарда, Роузи Томпсон. Она села у его колен, опустила на них голову и заплакала — впервые на памяти сына. Всю жизнь она пыталась казаться деловой и неприступной; сейчас голос её был полон не упрёка, а боли.

— Ричард, дорогой, зачем было садиться пьяным за руль? А если бы Клэр погибла? А если бы погиб ты? У меня ведь больше никого нет. А внуки, которых вы обещали подарить мне в следующем году?

Она вытерла слёзы, повернулась к Клэр, и голос её вновь стал сухим:

— Что сказали врачи? Сколько нужно заплатить? Ричард сможет ходить?

— Не знаю, что-то сложное в спинном мозге, прогнозы давать не решаются. Да к чёрту этих врачей, мы сами всё устроим, правда, милый? — Клэр потрепала Ричарда по голове.

— Клэр, ты опять пила?

— А что остаётся делать? Через пару месяцев закончатся сбережения, за дом нечем будет платить.

Мать ещё немного посидела с сыном, сказала что-то про ответственность и ушла на кухню следом за невесткой. Оставшись один, Ричард думал: стоит ли взять вину на себя? Чем он рискует — в таком состоянии тюрьма ему не грозит. А Клэр молода, наверняка позаботится о нём, если он подтвердит, что был за рулём. Приоритет, думал он, всегда остаётся за здоровым человеком. Даже врачи сначала спасают того, у кого больше шансов выжить.

Выжить… А не лучше было бы умереть в той аварии?

Из кухни донёсся крик Клэр:

— Почему я должна ухаживать за овощем в инвалидной коляске, если у него есть мать?

— Потому что ты живёшь в его доме, на его сбережения! Ты его жена, Клэр. Ему нужна помощь, а не слёзы старой матери.

— Да, но не забывай — он чуть не убил меня! Я не хочу остаток дней быть сиделкой.

— То есть ты думаешь, он не поправится?

— А ты сама не видишь? Он не может пошевелить даже губами. Он ничего не помнит. Он даже не может попросить о чём-нибудь.

Через полминуты мать снова стояла перед Ричардом, слёзы текли по её лицу.

— Прости, дорогой. Прости, что…

Больше она ничего не сказала. Взяла вещи и ушла. Ричард услышал, как Клэр закрывает за ней дверь.

Почему Клэр сказала маме, что он ничего не помнит? Ричард решил, что дело в стрессе, в пережитом ужасе. Он очень хотел сказать жене, что возьмёт всю вину на себя, что ей не о чем беспокоиться. Но сказать этого не мог. А она к нему не подходила и нужных вопросов не задавала.

· · ·

Глава 6. Поцелуй

Три дня Клэр не подходила к мужу. Приходящая сиделка кормила его, мыла, делала массаж для циркуляции крови. Ричард не знал, куда жена уходит утром и откуда возвращается вечером. Знал только одно: она боится потерять свободу и быть разоблачённой. И знал, что не допустит этого.

Вечером Клэр пришла поздно, отпустила сиделку, сказала, что завтра она не понадобится, а в среду её снова ждут. Отвезла коляску с Ричардом на кухню, достала бутылку виски, выпила залпом полный стакан, налила ещё два — по половине.

Стук в дверь. Клэр молча ушла открывать, весело кого-то поприветствовала. В кухню вошёл Тэд Киссинджер.

— Привет, дружище Ричард! Как дела? — расхохотался он с явным сарказмом.

— Перестань, Тэд, — оборвала его Клэр.

— Как скажешь, дорогая. Ричард, тут такое дело. Помнишь протокол: один раз — «нет», два — «да». Ты на суде завтра признаешься, что сел пьяным за руль?

Ричард моргнул два раза и вдруг вспомнил фразу, которой полицейский ответил Клэр в больнице: дома поговорим. Только сейчас он начал что-то понимать. Но что именно?

— Молодец, дружище! Ты и сам понимаешь: Клэр не нужны проблемы, а тебя они всё равно не коснутся.

Снова два моргания.

— Отлично! Дорогая, налей по стаканчику, выпьем за правильные решения.

— Уже давно налиты, — ответила Клэр.

Когда Клэр и Тэд выпили ещё по два стакана, они ушли из кухни, оставив Ричарда одного. Последние минуты прошли для него в тумане. Он забыл об аварии, о Клэр, о полицейском, о маме, о враче и больнице. Забыл, что сидит в инвалидном кресле и может по собственной воле только опускать и поднимать веки.

Из спальни донёсся смущённый, но спокойный голос жены:

— Не надо, Тэд. Он же здесь, может услышать.

— Может. Но что он сделает? Если завтра не даст нужные ответы — я превращу его жизнь в ад, а тебя всё равно вытащим, у меня есть друзья наверху.

— Ладно, только быстро.

Ричард не мог поверить услышанному. Он хотел закрыть уши, отказаться от этого знания. Но чем дольше слушал, тем внимательнее прислушивался. Через десять минут Клэр вернулась на кухню и медленно потянулась к его губам. Ричард почувствовал тошнотворный запах алкоголя, смешанный с чем-то ещё, и не мог ничего сделать. Она коснулась его губ, провела языком по щеке, к мочке уха. Он плакал — но слёзы не текли. Тело содрогалось изнутри, но снаружи это никак не проявлялось.

— Пока, семейка Томпсон! — Тэд захлопнул дверь под собственный идиотский смех.

В ту ночь Ричард Томпсон принял решение, о котором ещё не знал сам. Он лишь понял одну простую вещь: у человека, который не может пошевелить и пальцем, остаётся последнее оружие — терпение. И он решил ждать столько, сколько потребуется.

Глава 7. Иск

Утро вторника выдалось безоблачным — почти всегда июль в Сакраменто жаркий, солнечный, пахнущий цветами и созревающими плодами. Клэр переодевала мужа в костюм добрых сорок минут, ворчала, что не должна этим заниматься, но делает — потому что любит его.

У здания суда их ожидал Тэд Киссинджер.

— Ну что, мистер Томпсон, у нас всё в силе?

Два моргания — да.

Зал заседаний оказался небольшим кабинетом с трибуной и рядами скамей. Слева сидел нанятый Клэр адвокат Дэни Стром — старый знакомый Ричарда по деловым и не только вопросам. Справа, в одиночестве, — незнакомый молодой человек лет двадцати семи, высокий, худощавый, светловолосый, больше похожий на завсегдатая ночных клубов, чем на служащего страховой компании.

Судья Николас Нордвуд открыл заседание: