Константин Садоведов – Жизнь и граница (страница 2)

Эти первые двадцать дней службы я провёл на Лубянке. Мне поручали делать несложную работу, поэтому я томительно ждал, когда уже поеду на службу. Вот в один из таких дней ожидания мне и предложили поехать на поезде. Конечно, я согласился. Поезд так поезд. Какая разница? Что я на поездах не ездил что ли? Но я и не догадывался, какие приключения ожидают меня впереди.

Поезд остановился у перрона. В какой-то миг движения масс людей оказались настолько многочисленными, что кольцо охраны вокруг этого поезда не смогло сдержать активный поток.

Охрана начала кричать и теснить массу людей восточной национальности. Получился живой коридор, через который пропускали пассажиров только после того, как они покажут билеты. И только потом они могли проходить к номеру своего вагона.

Через какое-то время подошла и моя очередь. Я показал билет и пограничное удостоверение офицера. Охранник с небольшим недоумением посмотрел на меня и мою жену. Отдав документы, он сказал: «Проходите».

Люди, коробки, сумки, баулы – всё это живой лавиной неслось к своим вагонам. Количество товара было настолько огромным, что я почти не видел людей.

Как только открылись двери вагонов, казалось, весь этот товар сам заносился внутрь. Стоять было невозможно – все толкались, всё двигалось и не могло остановиться. Одной рукой я держал жену, второй рукой тащил свою сумку с вещами.

Сначала я пытался быть вежливым – старался не толкаться и соблюдать расстояние. Но десяток толчков, общий крик и давка заставили меня включить ритм толпы – толкаясь, я двигался к цели. Но в дверях вагона меня сильно прижали к стенке. Когда я вталкивал жену в вагон, моя сумка за что-то зацепилась и застряла между несколькими людьми. Мне пришлось очень сильно дёрнуть ручки сумки, и одна из них оторвалась. Но я всё же смог вытащить свою поклажу.

Мы ввалились в купе вагона, но там было уже так тесно, что невозможно было понять, кто едет, кто провожает, а кто просто так сидит. Я попросил подвинуться, сказав, что нижнее место моё. Поставив сумку, мы сели на нижнюю полку.

Я посмотрел на свою правую руку и заметил, что железный браслет на часах погнулся и почти разорвался. Дёргая сумку, я чуть не потерял часы. В какой раз я вновь стал рассматривать на циферблате изображённую летучую мышь, раскинувшую свои крылья над земным шаром. Вспомнился полковник, который мне их подарил. Образ того полковника придал мне силы, ведь вся эта обстановка давила на меня. Мне стало легче. Спасибо вам, товарищ полковник.

В вагон всё заносили и заносили какие-то грузы: торты, печенье, пиво и ещё сотни коробок без надписей, закрученных скотчем. Те, кто носил эти коробки, уже сам наступал на них, ведь обойти ранее поставленные уже было невозможно. Что-то поставили у нас в купе внизу и на самый верх – там, где место для вещей. Вещи ставили даже в проход вагона.

Соседи

Поезд тронулся, но движение в вагоне не прекращалось – люди продолжали что-то носить и укладывать.

На первый взгляд купе казалось обычным. Однако матрацы лежали не на второй полке, как обычно, а на третьей. Ранее я не видел, чтобы в купе было три ряда полок – кто-то очень умело докрутил ещё пару полок вверху. Окно в купе было закрыто.

Через некоторое время к нам зашёл человек – это вагоновожатый. Он представился: «Саид». Мы предоставили ему наши билеты.

Справа от входа сидели я и моя жена. Напротив нас сидело ещё три человека. Как я понял, один из них был таджиком. С ним ехала женщина – это, наверное, его супруга. И, как мне показалось, она была украинкой.

Мужчина поговорил с Саидом на родном языке. Я понял, что он о чём-то просил или договаривался. И, судя по всему, ему это удалось, так как по завершении разговора они оба прижали свои правые ладони к груди.

Другому молодому мужчине Саид что-то сказал, а после показал рукой на третью полку. Я понял, что он имел в виду – эта третья полка также была местом для ночлега и отдыха. Пожилой таджик сообщил мне, что молодой мужчина не говорит по-русски. Мол, он с гор, поэтому не знает русский язык.

Зато у нас завязался разговор с этим таджиком. Он сказал, что работает в России, а сейчас едет в Душанбе к родителям. Я его спросил, о чём он так просил Саида. Он ответил, что попросил его не подселять к нам в купе много людей.

Мужчина спросил меня, кто я и зачем мы едем в Душанбе. Я ответил, что пограничник и еду на службу. Мужчина немного удивился и переспросил, почему добираюсь на поезде, а не военным самолетом. Я ответил, что и так ждал двадцать дней и даже пропустил два борта – вот и отправили на поезде.

Мужчина спокойно сказал мне: «Не говори здесь никому, что ты пограничник». Я промолчал, но совет его принял. А ещё я вспомнил взгляд охранника на вокзале. Но что делать – я уже еду в поезде. На Лубянке сказали: «На поезде посмотришь красивые места и заодно немного акклиматизируешься».

За разговорами настала ночь, и нужно было готовиться ко сну. Действительно, очень хотелось спать, ведь день выдался нервным и тяжёлым. Супруга легла на нижней полке, а я улёгся на верхней. Перед сном я вспомнил, что поездка будет длинной – придётся ехать четыре ночи. Но заснул я почти мгновенно – эмоции дня сказались и на моём сне.

Сон

Мне приснилось моё прошлое. Казанский вокзал. Перед тем как сесть в поезд, я встретил своего друга, с которым учился на военно-ветеринарном факультете. Эта встреча была дикой случайностью. Сначала мы не могли поверить, что наши дороги вот так просто пересеклись.

Анатолий был в форме лейтенанта. Он спросил меня: «Что ты тут делаешь?» Я сказал, что еду в пограничный отряд и поведал ему свою историю. «А ты что здесь делаешь?» – спросил я. Он ответил, что сопровождает жену офицера, которого убили в Чечне. Вот в такой он был командировке. Ему нужно было идти дальше – мы обнялись и разошлись каждый в свою сторону.

Сейчас поезд мчал нас в сторону Волгограда. Мозг сопоставил эти факты и выдал следующую картинку. Перед тем, как поехать в Таджикистан, у меня был отпуск. Мы с супругой приехали в Ростов к моим родителям. Это был июнь – жара, но всё утопало в зелени. Мы все сидели на улице под аркой из винограда. На столе стояли два подноса с раками, нарезанный кусочками копчёный волгодонский лещ, несколько бутылок пива «Дон» и полная тарелка «тёщиных язычков» – это обжаренные «синенькие», внутри которых завёрнуты помидоры, а ещё начинка со сметаной и острыми приправами с кусочками чеснока.

Мама сказала: «Как-то интересно получается… Ты поехал учится в Московскую ветеринарную академию, но уже через три года стал курсантом военного факультета. Но это мне ещё понятно. Однако через два года ты приехал в форме младшего лейтенанта с красными погонами. А сейчас приехал с зелёными погонами лейтенанта». «А чего тут непонятного? – переспросил я. – Просто я написал рапорт о желании служить в пограничных войсках. Вот меня и перевели в зелёные». «Хорошо, – сказала мама. – А давайте поедем в Волгоград к тёте Дине?»

И вот мама, моя супруга и я отправились на поезде в Волгоград. Выходит, что месяц назад я уже был в Волгограде. Тогда мама в поезде привлекла к себе повышенное внимание – она начала проверять качество купленной еды. Дело в том, что она брала кольцо, продевала его через верёвочку и держала над едой. Если еда была хорошей, то кольцо начинало динамично двигаться вперёд и назад. А если еда не очень хорошая, то кольцо делало маятниковые движения, как в старинных часах – слева направо.

Этот поезд держал путь на Дербент, поэтому в нём было очень много молодых девушек с Кавказа. Видимо, они приняли маму за колдунью – сначала подошла одна девушка и попросила погадать. Затем – другая, третья… Через какое-то время возле мамы собралось много людей, поэтому мы попросили её закончить эти эксперименты с продуктами, ведь девушки просили другого. Они хотели узнать про женихов – их будущих мужей. Одна девушка даже забыла свой кошелёк на столе с продуктами.

Сожаления

Первая ночь прошла. Рассвет заставил весь вагон вновь прийти в движение. Люди готовились завтракать и занимались разными нужными делами – открывали и закрывали сумки, что-то доставали, что-то ставили обратно.

Я вышел из купе, чтобы оглядеться. Однако в коридоре даже не было свободного места, чтобы просто постоять. Коробки, сумки и несколько людей лежали в проходе. Путь в туалет получился сложным – приходилось через всё это переступать, а где-то всё же наступать на коробки и ящики. Я заметил, что в вагоне было несколько людей славянской внешности, и мне стало немного спокойнее. Я бегло вспомнил поезд, в котором мы ехали на Кавказ – по всем ощущениям он превосходил этот.

День прошёл за чтением и размышлениями. Вот и Волгоград. Поезд остановился. Я посмотрел в окно и вспомнил, что недавно мы были здесь с мамой – как нам было хорошо! Но сейчас какая-то тоска зашла в душу. Так же я заметил, как из нашего вагона вышли все люди славянской внешности. Поезд тронулся, и стало совсем грустно. Жена! «Зачем я взял с собой супругу? – начали мелькать мысли в моей голове. – Может нужно было всё же выйти здесь – в Волгограде? Но как я выйду? Что я скажу? Скажу, что мне совсем не понравился поезд? Какая чушь! Нужно ехать до конца, раз я уж сел сюда». И всё же жену нужно было оставить дома, а затем привезти, когда устроился бы на месте.